ГЛАВА 11. УЗЕЛ
Август выдался на редкость душным. Воздух в городе был густым, как кисель, пропитанным запахом асфальта и тревогой. Саша вернулся из Москвы другим. Не постаревшим, а... отяжелевшим. Знания, контакты, ультиматум — всё это легло на плечи неподъёмным грузом.
Первым делом — совет в гараже. Виктор Павлович, выслушав их, долго молчал, курил свою вечную «Беломорку». — Фидонет... — наконец произнёс он, выдыхая дым. — Слышал краем уха. Это уже серьёзно. Это уже почти граница. Передача данных через телефонные линии, модемы... За такое, если поймают на международном обмене, могут и посадить. Вы понимаете? — Понимаем, — хором ответили они. — А предложение из МФТИ... — Виктор Павлович покачал головой. — Отказаться в лоб — самоубийство. Они вас теперь в струнку не поставят, а сломают. Нужен ход. Очень тонкий ход. — Какой? — спросила Лена. — Нужно сделать так, чтобы отказ выглядел не как неповиновение, а как... трагическая необходимость. Или как более выгодное для них решение на другом поле.
План созревал мучительно и медленно. Ключом стала информация от Михаила Игнатьевича, пришедшая через неделю после возвращения. В сети назревал большой проект: создание распределённой вычислительной сети между несколькими неформальными лабораториями в разных городах — Москве, Ленинграде, Новосибирске, их городе. Цель — совместными силами смоделировать сложные климатические процессы, для которых у отдельной группы не хватило бы мощности. Проект был полулегальным, но имел явную научную ценность. И что важно — он требовал полной отдачи, удалённой работы и постоянных «командировок» между городами под видом студенческих практик. — Вот он, ваш шанс, — сказал Виктор Павлович, когда они обсудили это. — Вы не отказываетесь от МФТИ. Вы просите отсрочку на год. Мотивируете это уникальной возможностью участия в этом межрегиональном проекте, который, внимание, «может принести существенную пользу в области вычислительной математики и, в перспективе, оборонным отраслям». Вы говорите, что этот опыт даст вам такую базу, с которой вы придёте в МФТИ не студентами, а готовыми специалистами. Вы предлагаете им не потерять вас, а вложиться в вас на дистанции. Это была авантюра. Но авантюра, построенная на понимании психологии системы. Им нужны были не просто послушные винтики, а эффективные единицы. Если они смогут доказать свою эффективность здесь и сейчас — их могут «арендовать» на время.
Письмо с этим предложением Саша писал три дня. Каждое слово взвешивал. Он благодарил за доверие, восхищался уровнем МФТИ, но... приводил железные аргументы о пользе проекта для страны, ссылался на неофициальные, но весомые рекомендации (намёк на связи Михаила Игнатьевича), предлагал регулярно отчитываться о ходе работы. Последний абзац был ключевым: «Мы уверены, что этот опыт позволит нам принести в стены института не только знания из учебников, но и уникальный практический опыт решения комплексных задач в распределённой команде, что, как мы понимаем, является одним из приоритетов современной науки».
Письмо отправили заказным. Ответа ждали, затаив дыхание. В эти дни Саша встретился с Катей. Они гуляли у реки, молчали больше, чем говорили.
— Ты уезжаешь? — наконец спросила она, не глядя на него. — Не уезжаю. Но... буду много работать. И, возможно, придётся ездить. В другие города. По этому проекту. — Это опасно? Он хотел сказать «нет», но соврать не смог. — Небезопасно. Но это важно. Она кивнула, подняла с земли плоский камешек и бросила его в воду. Круги разошлись по тёмной глади. — Моего папу всё-таки сократили, — тихо сказала она. — Он теперь на бирже стоит. Говорит, эпоха такая. Одни поднимаются, другие падают. Ты... ты не упадёшь, Саша? Он взял её руку. Она не отняла. — Постараюсь не упасть. И тебя не уроню. Обещаю. Это было самое большое, что он мог пообещать. И, возможно, самое неправдоподобное.
Ответ из МФТИ пришёл через две недели. Не письмом, а телеграммой. Коротко и ясно: «Ваше предложение рассмотрено. Дана отсрочка на один учебный год. Ожидаем ежеквартальные отчёты о ходе проекта. Куратор — доцент А.П. (Алексей Петрович). Удачи.» Они выиграли. Выиграли год свободы. Но теперь Алексей Петрович официально становился их куратором. Он получал легальный канал для наблюдения и давления. Игра продолжалась, но правила стали ещё сложнее.
Сентябрь. Они пошли в девятый класс. Теперь, помимо учёбы, у них была вторая, полная работа. Проект «Климат» (так они его назвали в отчётах) стартовал. Их городская группа отвечала за разработку модуля сбора и первичной обработки данных. Работали на износ. Школа, домашние задания, затем гараж — до глубокой ночи. Связь с другими группами поддерживали через модем, по ночам, когда тарифы были ниже. Первые сеансы связи с Ленинградом (с Кириллом!) были подобны чуду. Медленный, пищащий модем, строки текста, появляющиеся на тёмном экране «Электроники»... и ощущение, что ты протягиваешь руку через полстраны и касаешься такого же, как ты, ума.
Однажды ночью, когда Саша в одиночку отлаживал код, на экране вместо ожидаемых данных появился странный, незашифрованный сигнал. Не текст, а последовательность чисел. Координаты? Код? Он записал их на клочок бумаги. На следующий день, в школе, наскоро набросав их на графике в тетради по алгебре, он ахнул. Это была не просто последовательность. Это была часть... схемы. Схемы какого-то устройства. Очень сложного. И в углу стоял крошечный, едва различимый значок — стилизованная молния в круге. Значок, который он видел только однажды — на бланке одного из документов Михаила Игнатьевича.
Кто-то в сети передал ему сообщение. Или предупреждение. Вне установленного канала. Значит, в их тщательно выстроенной системе появилась трещина. Или кто-то специально вышел на связь, рискуя всем. Саша спрятал тетрадь. Теперь у него была ещё одна тайна. Самая опасная.
