Рассказ состоит из восьми глав.
Глава 1
"...Да, поистине, это была страшная ночь! Такая ночь могла только выпасть на долю Васильеву вечеру".
Васильев вечер - день народного календаря у славян, канун Нового года. Приходится на 31 декабря (13 января).
Название происходит от имени святого Василия Великого.
О зиме.
"Всякий знает, что зима ходит в медвежьей шкуре, стучится по крышам и углам и будит баб топить ночью печи: идет ли она по полю - за ней вереницами ходят метели и просят у нее дела; идет ли по лесу - сыплет из рукава иней; идет ли по реке - кует воду под следом на три аршина, - и что ж? - всякий встретившийся с нею прикутается только в овчину, повернется спиною да идет на полати.
Посреди свиста и завывания ветра внятно слышались дикие голоса и стоны".
Цифра три сакральная.
"Да, старики говорили правду, когда, прислушиваясь чутким ухом к реву метели, утверждали они, что буря буре рознь и что шишига, или ведьма, или нечистая сила, играла теперь свадьбу, возвращаясь с гулянок.
Студеный ветер не проникал их до костей нестерпимым ознобом, cнежные хлопья не залипали им очи, шипящие вихри не рвали на части их одежды, не опрокидывали их в снежные наметы.
Много грозных ночей застигало прохожего, много вьюг и непогод вынесла седая голова его.
Метель и сумрак сливали небо с землею, снежные горы, взрываемые могучим ветром, двигались как волны морские.
Третьего дня постигла такая же участь бабу, которая не могла найти околицы".
Число три сакральное.
"Так думал прохожий; а вьюга между тем с часу на час подымалась сильнее и сильнее. Вот повернула она, поднялась хребтом на пригорке, закрутилась вихрем, пронеслась над головой путника, загудела в полях и ударила на деревню. Вздрогнули бедные лачужки, внезапно пробужденные от сна посреди темной холодной ночи. Но вихрь, привыкшей к простору, рвется и мечется пуще прежнего в тесных закоулках и улицах.
Но вот вихрь прилег наземь, загудел вдоль плетня".
Далее говорится, кто чем занимается в своих избах.
"Между тем старшая хозяйка дома - мать или тетка, отбиваясь одной рукою от колючих игл овса и гречи, пущенных в нее как бы нечаянно шаловливым парнем, другою приподняв над головою зажженную лучину, суетливо ходит взад и вперед и набожно подбирает зерна в лукошко для будущего посева.
В другой избе крики и хохот раздаются еще громче. Рой молодых девок натискался в избу. Хохот, визг, шушуканье, писк не прерываются ни на минуту.
В третьей избе громкий говор и восклицания сменились на минуту молчанкою. Там, под сладкий шумок веретена и прялки, тянутся мерные россказни старика - деда. Семейка села в кружок и, пригнувшись к одной лучине, не пропускает ни одного звука, ни одного движения рассказчика.
Рассказ, прерываемый треском мороза, который стучит в углы и заборы, благополучно дотянулся, однако ж, за полночь".
Цифра три сакральная.
О прохожем.
"Отчаяние уже давно завладело его душою.
Его мысли мелькали перед ним так же быстро, как снежные хлопья, несомые лютою метелью, посреди которой стоял он с обнаженною седою головой и замирающим сердцем.
Прохожий медленно опустился в сугроб и трепетною рукою сотворил крестное знамение".
Прохожий название рассказа.
Может быть он как наблюдатель и главный герой рассказа?
Глава 2
Перед второй главой стоит эпиграф.
"Хозяин в дому - как Адам в раю,
Виноградье красно - зеленое.
Хозяйка в дому - как оладья в меду,
Виноградье красно - зеленое.
Малые детушки - как олябышки,
Виноградье красно - зеленое!"
Народная песня
Адам - первый человек, сотворенный Богом, и прародитель человеческого рода в религиозных учениях иудаизма, христианства и ислама.
"Молчать, говорят!... - прибавила она, внезапно останавливаясь над маленькою толпою с распростертыми в воздухе руками, как коршун над стадом утят.
-Это Филька кричал, а не мы.
Старуха повернулась к ним спиною и мгновенно обратила вскипевшую досаду на старшую дочь - девушку лет семнадцати, сидевшую на лавочке подле окна".
Краткое описание старостихи.
"Старостиха была баба норовистая и ни в чем не терпела супротивности".
"И веник поднялся уже в третий раз, как за окном раздался новый стук".
Цифра три сакральная.
Краткое описание погоды.
"Очутившись на крылечке, староста остановился, ошеломленный стужею и ветром, который с такой силой мутил по двору снег, что нельзя было различить навесов.
Как только шаги его заглушились ревом бури, лицо старостихи просветлело".
Глава 3
Перед третьей главой стоит эпиграф.
"Ах ты, Домна Домна...
...баба ты удалая!
Народная песня
Краткое описание погоды.
"Сквозь щели этого чулана, сколоченного живьем из досок, не только проходил свободно ветер, но даже сеялся в изобилии снег".
Далее к старостихе пришла гостья.
"-Здравствуй, Домна Емельяновна, добро пожаловать! - произнесла та, кланяясь в свою очередь".
В русской и славянской традиции имя Домна нередко связывается с христианскими корнями и ассоциируется с днем святой Домны, которая была почитаема как мученица.
"Ощупав полотенце, Домна снова повернулась спиною, покосилась на старуху и, сделав вид, как будто обтирает им спрыснутые дверь и пол, спрятала его за пазуху.
После того она закрыла горшок, поставила на пол и подошла к старостихе как ни в чем не бывало".
Обряд этот совершается на Васильев вечер и известен в Великороссии под названием: смывание лихоманок. Смывание производится (как уверяют, по крайней мере, плутовки, пользующиеся доверием поселян) снадобьем из четверговой соли, золы из семи печей и угля, выкопанного в Иванов день из - под чернобыльника.
О Домне.
"Домна не была бабою ломливой или привередливой. Баба она была бойкая, вострая".
"Маешься ты, говорю, Василиса, со своим сыном; дай, говорю, отведу я от него нечистую силу, нынче только, говорю, и можно образумить каженника".
Каженником называют в деревнях человека, одержимого душевною тоскою, иногда просто без причины. Не ходит парень в хороводы, ну и каженник!
Глава 4
Перед четвертой главой стоит эпиграф.
"Чижик - пыжик у ворот,
Воробышек махонькой...
Эх, братцы, мало нас!
Голубчики, немножко...
Иван - сударь, поди к нам,
Андреевич, приступись..."
Народная песня
"Изба эта - хилая лачужка, занесенная почти доверху снегом, - отделялась всего - навсего от избы старосты длинными навесом, а Параше стоило сделать несколько прыжков, чтобы очутиться под единственным ее окошком".
Имя Параша является производным от имени Прасковья.
Краткое описание погоды.
"В эту самую минуту ветер рванул сильнее, вихрь пронесся мимо, и в мутных волнах снега, между сугробами, показался страшный образ старика с распростертыми вперед руками".
Глава 5
Перед пятой главой стоит эпиграф.
За дубовы столы,
За набранные,
На сосновых скамьях,
Сели званые.
На столах - кур, гусей
Много жареных,
Пирогов, ветчины
Блюда полные!
А. В. Кольцов
"Между тем пирушка у Савелия шла на славу.
Там, за столом, покрытым рядном, обложенным по краям ложками и обломками пирогов и хлеба, сидели гости званые и почетные.
Тут были старики, и молодые, и бабы с их ребятами".
Глава 6
Перед шестой главой стоит эпиграф.
"Ах, ты сей, мати, мучину, пеки пироги,
Cлава!
Как к тебе будут гости нечаянные,
Слава!
Как нечаянные и незваные,
Слава!
К тебе будут гости, ко мне женихи!...
Слава!"
Народная песня
Рассказ соответствует всем законам святочного рассказа: гуляния, пиршество, суматоха, соответствующая погода, песни, пляски.
"И Гришка, подпершись в бока, выступил вперед и запел, приплясывая:
Чижик - пыжик у ворот,
Воробышек махонький..."
"Увидя толпу ряженых и дочь, старостиха окинула глазами сени - но, не найдя, вероятно, ни кочерги, ни полена, метнулась в избу и прямо повалилась на медведя, который переминался с ноги на ногу, стоя перед Парашею".
И снова символ святочного рассказа.
Глава 7
Перед седьмой главой стоит эпиграф.
"Мы ходили, мы искали
Коляду, коляду
По всем дворам, по проулочкам;
Нашли коляду
У Василисина двора.
Здравствуй, хозяин со хозяюшкой,
На долги века, на многи лета!"
Народная песня
Описание избенки.
"Избенка была крошечная: стены ее, перекосившиеся во многих местах и прокопченные дымом, были так черны, что даже с помощью лучины едва - едва можно было различить что - нибудь в углах".
Описание внешности хозяйки избенки.
"Наружность самой хозяйки соответствовала как нельзя лучше ее жилищу: это была крошечная, тщедушная старушонка, с вдавленною грудью, прикрытою толстой, заплатанной, но чистой рубахой. Голова ее, повязанная ветхим платком с длинными концами назади, склонялась постоянно набок, - ни дать ни взять, как кровля ее избенки. Лицо Василисы было желто и покрыто, как паутина, морщинами, но столько еще веселости отражалось в ее светлых глазах, столько добродушия проглядывало в потускневших чертах ее лица, что нельзя было не полюбить ее сразу".
Краткое описание погоды.
"С минуту продолжалось молчание, прерываемое визгом метели, которая люто завывала вокруг избушки".
И вновь появляется в повествование прохожий.
"-Кто там? - повторил Алексей.
-Прохожий...отвечал трепещущий, вздрагивающий голос, - пустите ... во имя Христово... - прибавил голос, делавший явные усилия, чтобы внятно произносить слова".
Снова краткое описание погоды.
"Метель ревела по - прежнему, снежные хлопья, валившие со всех сторон, усиливали темноту и без того уже мрачной ночи; на дворе нельзя было различить собственной руки".
Далее идет описание внешности прохожего.
"Прохожий вошел в избу. Перед ними стоял, едва держась на ногах, седой старик, лет семидесяти, бледный и растрепанный, похожий скорее на пришельца с того света, чем на живого человека. Страшная худоба изнеможенного лица его и бледные, совсем почти белые зрачки, глядевшие мутно и безжизненно, довершали это сходство".
Описание погоды.
"Ров ветра, то глухой, как похоронное причитанье, то свирепый и пронзительный, как дикая разгульная песня, загудел снова на дворах и навесах. Иной раз весь этот грохот метели падал, как бы сломанный внезапно на пути своем вражескою силой, - воцарялось мертвое молчание...
И вдруг, откуда ни возьмись, летели новые вихри, росли, подымались хребтами, вторгались со всех сторон в проулки, потрясали ворота, навесы и дико рвались вокруг лачужек, как бы желая срыть их с основания".
В деревни, где живут герои рассказа есть своя иерархия.
Прохожий имя которого мы так не узнали, умер у них дома.
"Старик скрестил руки на груди, потянулся и закрыл глаза.
Когда они вернулись к лавке и взглянули при трепетном свете угасающей лучины в лицо прохожему - он был уже мертв".
Глава 8
Перед восьмой главой стоит эпиграф.
"Катилось зерно по бархату,
Слава!
Еще ли то зерно бурмицкое,
Слава!
Прикатилось зерно по яхонту,
Слава!
Крупен жемчуг с яхонтом,
Cлава!
Хорош молодяк с молодкою!
Слава!"
И снова как в одном из святочных рассказов продолжение идет после праздников.
"Зима прошла давным - давно; о вьюгах и метелях и помину не было в нашей деревушке. Мужики только что поубрались с хлебцем и откосились.
Улица, заметенная когда - то сугробами снега, представляла теперь самое оживленное и веселое зрелище. Повсюду толпился народ.
Время выдалось к тому самое пригодное: день был прекрасный; на небе ни облачка, в воздухе стояла такая затишь, что осиновый лист не шелыхался. Все располагало к веселью".
Атмосфера праздника.
"Песни, крики, шум, несвязный говор раздавались со всех сторон, лучше чем на ином базаре.
Шум, носившийся над деревней, переходил постепенно из одного конца в другой".
Герои верят в Бога.
"-Много довольны... много ... дай Бог век с тобой хлеб - соль водить".