Омела спала весь день, а проснулась только к вечеру. У неё поднялась температура. А в воскресенье заболели и Роза с Дашей. К счастью, ближе к обеду, Резеда вернулась и быстро сообразила, чем лечить падчериц. Конечно же, в понедельник в школу никто из них не пошёл. К тому же, вечером первого дня недели, заболел и Мунир. Резеда носилась между ними всеми и помогала, как могла, пока в среду не заболела сама. А заболела она настолько сильно, что Омела, будучи уже самой здоровой, по крайней мере без температуры, принялась помогать мачехе. Но, видя, что ей ничего не помогает, в четверг вызвала скорую, которая ехала из города около 40 минут. Резеда лежала без сил, когда молодая фельдшер Асият вошла в её комнату. Помимо температуры, у мачехи было очень высокое давление. После укола ей стало легче. Асият осмотрела и детей, но они оказались уже выздоравливающими.
Пока они разговаривали и получали рекомендации, в дом вошёл тот самый аварец, третий муж Резеды. Он представился Мурадом и спросил у Асият:
– Что с моей женой?
– ОРВИ, они тут все болеют. Я тут написала, чем лечиться, купите лекарства, пожалуйста, у них ничего этого нет. – ответила фельдшер.
Он взял из её рук бумажку с названиями препаратов и способом приёма, стал читать.
Потом, когда скорая уехала, он спросил у падчериц своей жены:
– Кто из вас сходит в аптеку? Я дам деньги.
– Вы, дядя, похоже ничего не понимаете! Мы в школу не ходим, а в аптеку пойдём?! Вот это да! – громко возмутилась Омела и закашляла.
– Ладно, понял. Сам схожу. – недовольно сказал Мурад и ушёл.
Вскоре, он вернулся и принёс нужные препараты. Затем, он приготовил вкусный ужин, накормил Мунира, но Резеда поела совсем немного. Было видно, как он старался накормить её. Роза с Дашей тоже особо не могли есть, были ещё довольно слабы. Омела не стала много есть из солидарности, хотя очень хотела. Ночью, Мурад остался у них и лёг спать рядом с болящей женой.
В первом часу ночи, изнемогая от желания, Омела встала и пошла на кухню. Включила там боковой светильник и достала еду из холодильника. Поставила её в микроволновку и разогрела. Включила чайник и села кушать. Потом, напилась чая с конфетами. Затем, аккуратно вымыла посуду и ушла в комнату. Через десять минут она уже спала.
Мурад встал рано, на утреннюю молитву, но будить никого не стал.
Он помолился, а потом пошёл на кухню, надеясь быстро позавтракать. Но в холодильнике ничего не было. Пришлось ограничиться чаем, после чего, он уехал, оставив на столе записку, которую прочитала Омела, так как проснулась рано, захотев в туалет, но решила зайти на кухню и попить водички. В записке было написано: "Омела, пожалуйста, ешь тогда, когда все, а не ночью. Я надеялся быстро позавтракать и не заложил время на готовку. Если бы ты съела вечером, то я бы вечером приготовил себе завтрак. Я уехал на работу голодным".
Омела смяла эту записку и выкинула в мусорное ведро.
В окно она увидела, как Магомед вышел из их сарая и направился к дому. Войдя, он громко начал говорить:
– Ленка, привет! У вас тут мужик появился, да? Ну и когда я перестану заниматься вашими козами? Как Лёху арестовали, так я без выходных и зарплаты вашей семье помогаю со скотиной. А у меня и своя есть, между прочим! Как так-то?
– Не кричите, дядя Магомед. Я самая младшая тут. Денег своих не имею. Резеда болеет сильно, а муж её новенький на работу уехал. Был тут только два раза. Роза с Дашей тоже ещё болеют. Я первая заболела, уже поправляюсь. Так что, как приедет этот Мурад, я Вам позвоню, приходите с ним поговорите. – ответила Омела.
Магомед вздохнул и улыбнулся, сказав:
– Ты тут единственная нормальная личность, не портись, ради Аллаха!
– Кстати, можно вопрос? У меня в классе же все мусульмане, а я православная. Девочки в хиджабах, не хотят со мной общаться, мальчики смеются. А до этого года, мы все дружили. Что мне делать? – спросила Омела.
– Ну, что тут сказать-то? Я сам не очень верующий и не понимаю этой всей горячки по поводу внешнего вида. В моём детстве такого не было. Это перебор, я считаю. Курсы при мечети – это хорошо, но то, что они с тобой перестали общаться – это другое. А ты возьми и оденься так же, пусть думают, что ты своя. Возможно, легче станет. – предложил Магомед.
– Спасибо! Попробую. – согласилась Омела.
*****
Весь день, Роза и Даша ходили, как тени, а Омела готовила еду: сварила картошку в мундире, сварила яйца. Достала из кладовки аджику и абрикосовый компот. Худо-бедно, поели. Резеда вышла на кухню один раз, съела только два яйца и одну картофелину, с майонезом, выпила стакан компота и ушла, опять легла.
Вечером приехал Мурад, принёс два полных пакета продуктов. Омела встретила его и сказала:
– Простите меня, но я не могла иначе, очень захотелось есть, а постеснялась вечером.
– Знаешь, что хороший аппетит – признак здоровья? Так что, не стесняйся, ешь, сколько хочешь. – улыбнулся Мурад.
Позвонить Магомеду Леночка забыла.
Ещё, Мурад привёз три сумки своих вещей, дав понять, что будет здесь жить.
*****
В понедельник, Мурад отпросился с работы и свозил девочек в город, в поликлинику, за справками в школу. Врач всех выписала со среды.
Вечером, Омела ходила за Мурадом хвостом и упрашивала его, чтобы взял её с собой и показал, где работает.
– Хорошо, поедем! – сдался, наконец, Мурад.
Рано утром они поехали в соседний район. Там были ещё более величественные скалистые горы и река, которая становилась всё шире и шире.
– Как красиво! – сказала Омела, глядя в окно.
– Это водохранилище. Мы подъезжаем к Герге́бильской гидроэлектростанции. Я там и работаю. Надеюсь, что начальник не будет ругать меня, что взял тебя с собой. – сказал Мурад.
Омела весь день любовалась видами природы и высоченной плотиной.
Начальник не стал ругать Мурада, но предупредил, чтобы больше так не делал, а экскурсии устраивать на ГЭС ещё не безопасно. Однако, выделил Омеле сопровождающего, чтобы показал всё, что можно показать. Омела сделала большое количество красивых фотографий на свой смартфон. Этот день был настолько насыщенным, что вечером, она с восторгом благодарила Мурада, всю дорогу до дома.
Подъехав, они увидели Магомеда, ожидающего их у ворот. Он открыл гараж, куда благополучно въехала машина Мурада.
Во дворе, Магомед сказал:
– Это сейчас звёзды на небе, а к утру ближе, обещают сильный ливень.
– Читал уже, видел. – сказал Мурад.
– Скажи мне, досточтимый муж хозяйки этого двора, собираешься ли ты платить мне за заботу о скотине? Или сам будешь ею заниматься? – с ехидством, спросил Магомед.
– Я не буду заниматься скотиной. Молока я могу купить у любого сельчанина, яйца тоже. Я хочу часть коз продать, а часть на мясо... – начал рассуждать Мурад.
– Куриц не дам! – громко закричала Омела. – Я сама их кормить буду. Мои куры! Мой петух!
– Ладно, не трону. Куры – это не страшно. Но, я обрежу им крылья, чтобы не перелетали заграждения. Хочу посадить виноград, розы и огород. Здесь будут огурцы, помидоры, зелень, ещё что-нибудь. Там, где я родился, хороший огород. Я и тут сделаю. – мечтательно сказал Мурад.
– Слава Богу! – облегчённо вздохнула Омела и пошла в дом. Стоя в дверях, она видела, как Мурад давал Магомеду деньги, они о чём-то быстро говорили на аварском и даже смеялись. Омела, хотя и жила среди аварцев, но язык знала плохо. В школе его стали преподавать только с третьего класса, но успехов в изучении она не проявляла, стабильная тройка.
Когда Мурад зашёл в дом, то сказал, что пойдёт в декабре в отпуск и наладит вопрос с козами, за которыми ещё месяц с небольшим будет ухаживать Магомед.
Ни ночью, ни утром, обещанного ливня не было.
Утром, сёстры ушли в школу. Омела так и не решилась на то, чтобы одеться, как одноклассницы. Однако, одна из них, по имени Салихат, подсела к Омеле и шёпотом сказала:
– Я буду с тобой дружить, как и прежде. Может быть, после уроков, ты расскажешь мне что-нибудь о своей религии?
– Давай. Пойдём вместе домой, самой дальней дорогой. Поговорим. – согласилась Омела.
Они так и сделали. Салихат слушала Лену, разинув рот. Как только они дошли до дома Омелы, начался мелкий дождик.
– Беги! Тебе тут недалеко, успеешь! – скомандовала Омела.
– До завтра! – крикнула, убегая, Салихат.
До ливня, одноклассница успела добежать домой.
Дома, Омела ужаснулась. Мачеха, кашляя, сидя на полу возле лестницы, ругала своего маленького сына. Мунир разбросал по дому игрушки, а она упала, наступив на одну из них. Он плакал, а она орала на него, на смеси русского и татарского, с примесью грубого жаргона и мата. Таких слов Омела ещё не слышала ни разу. Быстро вымыв руки, она пробежала в свою комнату и села за уроки.
Потом, пришли из школы Роза и Даша, чихая и кашляя, вымокшие под дождём.
Вечером, приехал с работы Мурад. У него был болезненный вид. Он сказал:
– Вы сами поправляетесь, а я заболел, ушёл на больничный. Меня теперь лечите!
*****
Прошла ещё неделя и наступили каникулы.
В воскресенье вечером, за Омелой приехал батюшка Василий. Он сказал, что хочет ночевать у них, но Мурад, которому утром надо было ко врачу, стал возмущаться:
– Не хочу, чтобы поп тут ночевал! Что, Вам больше негде? В этом селе есть две или три чисто русские семьи, туда идите ночевать!
– А что я сделаю, если просто посплю на диване?! – удивился священник.
Мурад стал ходить из стороны в сторону, а потом махнул рукой и сказал:
– Ладно, ночуйте! Но, чтобы больше ни разу!
– Хорошо, конечно! – улыбнулся отец Василий.
С восходом солнца, батюшка и Омела уехали в Кизляр. Погода стояла прекрасная. Солнечные лучи играли в кудрявых волосах девочки и в бороде священника. Они спокойно разговаривали обо всём, что так беспокоило душу Омелы.
Продолжение следует...