Предыдущая часть:
На следующее утро, едва Екатерина вошла в офис, её вызвали в кабинет начальника хозотдела. Там находился директор и сотрудник службы безопасности. На столе лежали документы иностранной делегации, включая спецификации на чипы и одну из флешек. Начальник хозяйственного отдела заявил с притворным сожалением.
– Это всё было обнаружено в вашем шкафчике. Объясните, как это туда попало, а заодно покажите содержимое вашей сумочки.
Катя, дрожа от волнения, ответила.
– Я не знаю, как это могло попасть. А сумочка? Да вот смотрите.
И на стол посыпались разные предметы, которые обычно бывают у женщин. Выпала и та самая флешка, которую ей подбросил сотрудник центра по сговору с мужем. Гендиректор кивнул на неё.
– О, а вот и вторая. Вы уволены. Хищение оформлять не будем и спрашивать, в чьих интересах действуете, тоже. Но хотелось бы узнать, как вам удалось всё это похитить. Расскажете, и тогда мы сможем улучшить охрану. Ну, а вы сможете уйти по собственному желанию?
Она прошептала в ответ.
– Я вообще ничего не знаю. И не брала ничего, даже не в курсе, где это хранится. Мой муж... Он недавно вернулся, сказал, что изменился. Я поверила, но я знаю, он занимается нехорошими делами. Возможно, у него кто-то остался здесь из знакомых. Вот они и могли это похитить. Только не понимаю, зачем это подбрасывать мне.
Разумеется, ей не поверили, и Катя оказалась на улице. Она была в отчаянии. Направляясь к остановке, чтобы добраться домой, она неожиданно подумала об Алексее. Ведь в том, что флешку в сумочку подкинул именно он, она не сомневалась. А что касается остального, найденного в шкафчике, то и это она приписывала Алексею, действовавшему через кого-то из своих. Она не могла догадаться, что её подставила Ольга, которая каким-то образом похитила всё из кабинета, а потом предложила начальнику хозотдела проверить шкафчики технического персонала.
Узнавший о случившемся Николай не поверил официальной версии. Он попытался вступиться за знакомую перед генеральным директором, но тот отчитал его за непрофессионализм и велел в дальнейшем держать язык за зубами, не болтая лишнего с посторонними.
Стараясь не показывать своего состояния дочке, Катя привычно готовила ужин. Она была уверена, что Алексей, так подставивший её неизвестно зачем, домой не вернётся, но он пришёл. Вместо приветствия муж потребовал.
— Или ты прямо сейчас находишь и передаёшь мне все документы, связанные с матерью генерального директора, или я забираю дочь себе, — сказал Алексей. — Обращусь в опеку. У тебя ведь теперь нестабильное материальное положение. К тому же тебя подозревают в воровстве. Всё будет сделано за день или два. У меня очень хорошие связи в соцзащите.
— У тебя что, нет документов? Ну тогда я приду завтра. А если их не будет, то послезавтра опека будет здесь вместо меня.
Почти всю ночь Катя проплакала. Утром, приготовив Маше завтрак и обед, разбудив дочку и предупредив, что сегодня придётся побыть одной, она вышла на улицу, но что делать, не знала, так что просто бесцельно пошла по проезду между домами, пытаясь вспомнить знакомых или дальних родственников, которые могли бы хоть чем-то помочь. "А может, Михаилу Андреевичу позвонить, посоветоваться?" – подумала она. Пожилой вахтёр внимательно её выслушал, не стал утешать, а сказал, что берёт дело в свои руки. Когда-то в разговоре он упоминал, что до пенсии работал следователем, и теперь решил проанализировать информацию, сделать выводы и помочь несправедливо уволенной уборщице.
Он помнил, что переводчик из иностранной делегации очень хорошо относился к Кате. Михаил Андреевич узнал от неё, что тот дал визитку, обещая помочь при необходимости. На переводчика удалось выйти через Николая. Сначала тот отказывался обращаться к Гарри, но, узнав, что речь о помощи Кате, согласился. На звонок переводчик ответил почти сразу. Узнав, в чём обвиняют, Гарри коротко сказал.
– Прилечу рано утром. Прямо сейчас закажу билет и гостиницу в вашем городе.
Гарри не обманул, так что уже в начале десятого вместе с Николаем и пожилым вахтёром он присоединился к расследованию. Айтишнику не составило труда получить записи с камер наблюдения в офисе, и, просматривая файлы, мужчины наткнулись на ту, где Ольга за двадцать минут до начала рабочего дня подкладывала в шкафчик Кати папку. Отмотав на несколько дней назад, удалось найти запись встречи Алексея с одним из сотрудников, включая передачу чего-то из рук в руки.
Подозревая, что у пожилого вахтёра вряд ли что-то выйдет, Катя решила встретиться с директором и поговорить. Даже если он просто прогонит её, она всё равно расскажет. На такой шаг она решилась, потому что понимала: терять уже нечего. У подъезда элитного дома она ждала весь вечер. Наконец директор вышел. Было заметно, что вид у него измождённый и подавленный. Решительно подойдя, Катя остановилась. Он тоже замер, не понимая, чего она хочет. Не говоря ни слова, она протянула распечатанную в формате А3 фотографию заводской газеты.
Они стояли под фонарём, и его света хватало, чтобы мужчина прочитал заметку о подвиге мамы Кати. Дочитав до конца, генеральный побледнел. Эта история была ему знакома: когда-то мама рассказывала об этом. Она до конца дней вспоминала подругу, с которой их развела судьба, и жалела о потере связи, виня себя. Генеральный директор молчал долго. Потом послышались шаги, и рядом остановились Николай с пожилым вахтёром. Они протянули покадровые распечатки с камер в офисе и у входных дверей.
Всё так же молча Дмитрий Александрович просматривал фотографии одну за другой. Наконец он нарушил молчание.
— Я это себе оставлю. А вы? — обратился он к Кате. — Жду вас завтра на работе. Приказ отменю. Простите меня за горячность. Просто, ну, вы понимаете, о чём я — из-за всего этого с болезнью и прошлым.
И голос его слегка дрогнул.
– Простите меня за горячность. Просто, ну, вы понимаете, о чём я.
Утром следующего дня, не успела Ольга полностью выразить своё удивление, ей сообщили, что её ждёт генеральный директор. Когда уборщица вошла в кабинет, там уже находился тот самый сотрудник, принимавший пачки купюр, и юрист. Припёртая к стенке, завистливая уборщица вынуждена была сознаться в хищении. Пойманный с поличным сотрудник пытался выкрутиться, утверждая, что Катин муж шантажировал его. Дмитрий Александрович сделал паузу и сказал.
– Я не буду настаивать на возбуждение уголовного дела, вызывать полицию и делать то, что требуется в таких случаях. Не уволю вас и по статье. Но прямо сейчас вы оба пишите заявление по собственному, а я пока напишу приказ.
Следуя указанию генерального, секретарь предложила всем собраться в холле. Когда сотрудники были на месте, появился Дмитрий Александрович. Он принёс Кате официальное извинение и сообщил, что восстановил её на работе. Затем, обратившись к ней, сказал.
– Я предлагаю вам должность помощника начальника отдела кадров. Насколько я понял, у вас среднеспециальное образование, которое соответствует именно такой работе.
Домой в этот день Катя вернулась в приподнятом настроении, и его даже не испортил звонок Алексея. Муж обзывал её и желал всяческих бед, но в ответ не услышал ничего. Выждав какое-то время, он нажал отбой. Уложив Машу, Катя с помощью калькулятора в смартфоне подсчитывала, когда удастся набрать нужную сумму на восстановление слуха дочке. Получалось заметно быстрее, чем раньше, даже если отказаться от подработки и отдыхать в выходные. Но отправить дочку в обычную школу вовремя всё равно не выходило. К такому выводу она пришла и начала новый подсчёт, учитывая кредит на оплату операции.
Закончить не смогла: раздался звонок. В трубке послышался знакомый голос пожилого вахтёра.
– Катюш, извини за поздний звонок. Мне только что сообщил хороший знакомый, что Алексея задержали в аэропорту. Он собирался сбежать за границу. Оказывается, за ним несколько мошеннических схем, а ещё вымогательство. Полиция не арестовывала его раньше, чтобы выявить всех членов преступной группировки. Но тут появился риск, что Алексей скроется за рубежом. А вот за счёт чего он там мог жить, ты даже не представляешь, какие суммы были на счетах. Вполне может быть и такое, что счета уже и за рубежом имеются.
Катя пробормотала.
– Вот же подлец. Я тут крохи собираю на операцию для Маши, а он... Я даже как-то раньше и не думала, но считаю, что нужно подавать на развод.
Прошло несколько дней. Придя утром в офис, Катя услышала от новой уборщицы, стоящей в холле.
– Дмитрий Александрович просил передать, чтобы вы сразу шли к нему.
Поблагодарив, она направилась к лифту. Директор встал из-за стола.
– Извините, Екатерина Ивановна. Я только вчера узнал о болезни вашей дочери и о том, что нужна операция. У меня есть связи, и мне удалось договориться. Ей проведут операцию в течение ближайшего месяца, и это будет лучший хирург. Не волнуйтесь, отзывы о нём самые превосходные. И об оплате не переживайте. Все расходы компания берёт на себя.
Катя смутилась.
– Ну зачем вы так? Мы сами справимся.
Он остановил её.
– Не отказывайтесь. Моя семья в долгу перед вашей семьёй.
А через некоторое время Катя получила официальное извещение о дате операции. Там прилагался документ с пунктами подготовки. Николай, с которым отношения всё сильнее укреплялись, принял активное участие в подготовке Маши, подолгу с ней разговаривал, убеждая не бояться и что всё будет нормально. А вернувшись домой, она сможет общаться с ним и мамой, просто слушая, а не читая по губам. Прилетевший из-за рубежа специалист по сотрудничеству, оставшийся надолго в бизнес-центре, связался с медицинским фондом по заболеваниям слуха у детей. Вскоре на счёт Кати поступила приличная сумма оттуда. На её протесты Гарри ответил, что после операции нужна реабилитация, а она, как объяснили в фонде, требует затрат.
В день операции Катя и Николай были в клинике. Молодой человек старался её успокоить, но она замечала, как он сам волнуется, пожалуй, даже сильнее. Ей вспомнилось, как Николай общался с Машей: они не просто как друзья, а буквально как родные. Наконец из дверей вышел хирург и спросил.
– Вы, родители?
Они хором ответили.
– Да.
Врач сообщил.
– Операция прошла успешно. Теперь ребёнку нужен покой. Поскольку она ещё маленькая, то мама может остаться и находиться здесь до дня выписки. В палате вторая кровать уже установлена.
Катя забеспокоилась.
– Ой, а я же забыла об этом. Надо же заявление на работе написать и вещи подготовить.
Николай успокоил.
– Я сейчас всё организую. Напишем заявление, закину в офис, а вещи обратно привезу. Ты главный список сделай и напиши, где что искать.
В день выписки у входа в клинику их встречал Николай. Когда они сели в такси, молодой человек с подозрением спросил.
– А почему Маша в какой-то странной шапочке?
Девочка повернулась.
– Мам, скажи ему. Ты не думай, я не по губам поняла, что ты сказал. Я услышала.
Катя начала объяснять.
– Для неё просто сейчас все звуки становятся очень громкими. На адаптацию потребуется месяц, а каждые пять дней надо будет менять шапочки на более тонкие.
Всю дорогу они говорили о пустяках. А когда вышли у подъезда, Николай спросил.
– Катя, я так по тебе скучал, не хочу больше расставаться. Ты выйдешь за меня?
Она ответила.
– Да, конечно.
Он продолжил.
– Тогда предлагаю заехать домой, накормить Машу и в ЗАГС.
А уже через месяц они сыграли шумную, яркую свадьбу, собравшую всех близких. С тех пор Катя полностью погрузилась в новую должность, где её способности сразу оценили, и семейная жизнь обрела устойчивость, наполненную заботой и взаимопониманием. Маша, пройдя адаптацию после операции без особых сложностей, поступила в обычную школу, завела друзей и развивала свой дар к рисованию, а Николай стал для неё по-настоящему близким человеком, поддерживая в повседневных мелочах и сплачивая всех вместе. Дмитрий Александрович, завершив курс лечения, пересмотрел своё отношение к сотрудникам, сделавшись более открытым, и порой заводил с Катей разговоры о былом, делясь воспоминаниями об их общих корнях.