ГЛАВА 6. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Контрольная по алгебре, как и предсказывала Катя, оказалась непростой. Но Саша, к своему удивлению, справился. Не блестяще, но твёрдо на «четыре». Он намеренно допустил пару ошибок в вычислениях, чтобы не привлекать лишнего внимания. Учительница, Медуза, даже похвалила его за «стабильный прогресс». Катя, сидевшая через парту, поймала его взгляд и одобрительно подмигнула. Этот маленький, почти незаметный жест согрел его сильнее, чем любая похвала.
Но настоящая работа кипела в кружке. Идея Саши захватила всех. Лена дни и ночи корпела над паяльником и справочниками по ассемблеру для К580. Её обычно аккуратный стол был завален микросхемами, проводами и листами с шестнадцатеричными кодами. Сергей, используя все свои «блатные» связи, достал дефицитные транзисторы и даже небольшую партию импортных микросхем, которые «случайно» забраковали на военном заводе. Виктор Павлович приносил из дома старые, но исправные осциллографы и паяльные станции, а главное — создавал атмосферу серьёзного научного поиска. Это был уже не кружок, а маленькая, фанатично преданная идее лаборатория.
Саша выступал в роли архитектора и теоретика. Он не мог выдать готовые решения, но направлял их мысль в нужное русло, задавая правильные вопросы: «А что, если сигнал исказится? Как мы поймём, что приняли не ту команду?», «Как сделать, чтобы несколько моделей могли работать на одной частоте, не мешая друг другу?». Он подсказывал принципы, а они — Лена, Сергей, Виктор Павлович — находили конкретные инженерные реализации. Это был идеальный симбиоз.
Однажды, ближе к вечеру, когда они уже пятый час подряд пытались заставить передатчик «поговорить» с приёмником, Виктор Павлович отложил паяльник и устало протёр глаза. — Знаете, что мы делаем? — спросил он тихо, глядя на хаос проводов и плат. — Систему управления? — неуверенно сказал Сергей. — Не только, — покачал головой Виктор Павлович. — Мы делаем язык. Новый язык для машин. Примитивный, корявый, но язык. Они будут обмениваться не просто импульсами, а смыслами. «Я получил команду «поворот налево», я её понял, я её выполнил, и я сообщаю, что выполнил». Это... это фундамент. Фундамент для всего, что будет дальше. Автоматизация, телеметрия, удалённое управление... Он посмотрел на Сашу, и в его взгляде была не только гордость, но и какая-то грусть. — Жаль, что ты ещё только в шестом классе, Саша. С такими идеями... тебе бы в Физтех, в Бауманку. Но туда без блата или золотой медали не попасть. Эта фраза, брошенная словно бы между прочим, засела в голове Саши как заноза. Физтех. Бауманка. В прошлой жизни он и мечтать не мог о таких вузах. Он пошёл в обычный политех, потом — в коммерцию. Но теперь... теперь у него были знания. Не школьные, а настоящие. И он был на десять лет младше. У него был шанс. Но для этого нужна была не только учёба. Нужны были достижения. Официальные. Дипломы с конкурсов, статьи, может быть патенты. И, конечно, золотая медаль. В советской системе это был один из немногих честных (относительно) социальных лифтов. — Виктор Павлович, — осторожно спросил Саша, — а если наш проект довести до ума... его можно где-нибудь представить? На каком-нибудь конкурсе? Например, «Шаг в будущее» или что-то подобное? Инженер задумался, постукивая пальцами по столу. — Можно. Но для этого нужен не просто работающий макет. Нужна теория, оформленная по всем правилам. Научный отчёт, чертежи, расчёты. И защита. Устная защита перед комиссией. Ты готов к такому? Саша кивнул. Он был готов. Более того, он понимал, что это — следующий необходимый шаг. Легализация его знаний через официальные каналы. Диплом всесоюзного конкурса мог открыть двери. — Тогда работаем, — решительно сказал Виктор Павлович. — Лена, Сергей, с завтрашнего дня начинаем вести лабораторный журнал. Всё фиксируем. Саша, тебе — теория. Пиши. Объясняй принципы так, чтобы поняли не только мы. И готовься к вопросам. На защите будут спрашивать не только «как», но и «почему именно так». И откуда у тебя такие познания. Это был новый вызов. Саша принял его.
Параллельно с работой в кружке и учёбой, он начал уделять больше внимания отцу. По вечерам они садились за кухонный стол, и Саша, используя школьный учебник информатики за 10-11 класс (который он «одолжил» в библиотеке), объяснял основы алгоритмизации, структуры данных, даже зачатки объектно-ориентированного подхода на примере... приготовления борща. — Смотри, пап, — говорил он, рисуя на листке блок-схему. — «Приготовление борща» — это главная программа. У неё есть подпрограммы: «почистить овощи», «сварить бульон», «обжарить заправку». А внутри «почистить овощи» есть цикл: пока есть картошка, чисти картошку. Понятно? Отец хмурился, вникал, задавал вопросы. Иногда спорил. Это был диалог на равных, и Саша видел, как в глазах отца зажигается тот самый огонёк — азарт понимания. Они начали с паскалеподобного учебного языка, но Саша уже присматривался к возможностям достать что-то более серьёзное. Через Виктора Павловича, возможно.
Школьная жизнь тоже не стояла на месте. Он стал чаще общаться с одноклассниками, не замыкаясь в себе. Ходил с Витькой в кино (на «Пиратов XX века», который они смотрели уже в третий раз), помогал Кате с задачками по физике (она, как выяснилось, была гуманитарием до мозга костей). Он сознательно встраивался в ткань обычной подростковой жизни, и это давало ему ощущение нормальности, которого ему так не хватало.
Однажды, после очередной успешной попытки передачи данных между их самодельными устройствами, Виктор Павлович задержал Сашу. — Саша, садись, — сказал он серьёзно. — Нужно поговорить. Саша сел, чувствуя лёгкую тревогу. — Твой «дядя-сторож» из института связи, — начал Виктор Павлович, глядя ему прямо в глаза, — он, случаем, не имеет доступа к закрытым отчётам? Потому что некоторые твои идеи... они перекликаются с тем, о чём у нас в НИИ поговаривали лет десять назад, но так и не реализовали. Слишком сложно было. Саша замер. Это был опасный момент.
— Я не знаю, что там за отчёты, — честно сказал Саша, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он приносит ворох бумаг, часто без обложек, просто технические описания, схемы. Я читаю то, что могу понять. Может, там и были такие идеи, просто их забыли? Виктор Павлович долго молчал, изучая его лицо. Потом вздохнул и откинулся на спинку стула. — Возможно. Время было другое. Многое похоронили. — Он помолчал. — Ладно. Неважно. Важно то, что ты это вытащил, осмыслил и дал нам. Это твоя заслуга. Но будь осторожен, Саша. Не все, кто интересуются такими вещами, делают это из любви к науке. Если наш проект получится и о нём узнают... могут появиться люди с другими вопросами. Не из Дворца пионеров. Предупреждение было ясным. Саша кивнул. Он понимал. Время было ещё советское, и всё, что касалось связи, управления, могло привлечь внимание не тех структур. — Я буду осторожен, — пообещал он. — Хорошо, — Виктор Павлович смягчился. — А теперь иди домой. И выспись. Завтра у нас решающий тест — попробуем управлять не светодиодом, а сервоприводом от старой кинокамеры. Если сработает — считай, половина дела сделана.
На улице уже стемнело. Саша шёл домой, обдумывая слова наставника. Опасность была реальной. Но отступать было нельзя. Проект стал для него не просто прикрытием, а делом. Делом, которое могло изменить судьбы людей в этой комнате. Лена могла бы поступить в серьёзный вуз, Сергей — найти применение своим «блатным» талантам, Виктор Павлович — вернуть себе чувство нужности. И он сам... он мог заложить основу для чего-то большего. Маленький кирпичик в фундаменте того будущего, которое он знал, но которое теперь могло сложиться иначе.
Дома его ждал сюрприз. На кухне, кроме родителей, сидел незнакомый мужчина лет пятидесяти, в очках и строгом, но поношенном костюме. Рядом с ним на столе лежала увесистая папка. — Саша, наконец-то, — сказала мать, и в её голосе звучала смесь гордости и беспокойства. — Это Иван Семёнович. Из городского отдела народного образования. Он... он про твой кружок узнал. Саша почувствовал, как земля уходит из-под ног. Так быстро? Откуда? — Здравствуй, Саша, — мужчина улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Мне рассказали о твоей интересной работе во Дворце пионеров. Очень нестандартный подход для школьника. Решил познакомиться с юным талантом лично.
Саша сел на стул напротив, стараясь не показывать волнения. Отец молчал, но его взгляд был напряжённым. Мать нервно поправляла скатерть. — Чем именно заинтересовала вас наша работа, Иван Семёнович? — спросил Саша, стараясь говорить как можно более взросло. — Подходом, — ответил чиновник, открывая папку. В ней лежали несколько листов, исписанных аккуратным почерком. Саша мельком увидел знакомые термины: «помехоустойчивое кодирование», «цифровой протокол». — Виктор Павлович, ваш руководитель, подал предварительный отчёт о перспективной разработке на городской смотр технического творчества молодёжи. Обычно там аэропланы да модели танков. А тут... целая система связи. Причём, как я понимаю, с элементами новизны. Это привлекло внимание методической комиссии. Виктор Павлович подал отчёт? Саша мысленно поблагодарил его. Это был умный ход — выйти на официальный уровень первым, застолбить приоритет и, возможно, получить защиту. — Мы просто пытаемся сделать управление моделями надёжнее, — скромно сказал Саша. — «Просто», — усмехнулся Иван Семёнович. — В вашем возрасте я гвозди забивать учился. А вы тут каналы связи проектируете. Расскажи, откуда такие познания? В школе этому не учат. Вопрос, которого Саша боялся, прозвучал. Но теперь у него была не только легенда про дядю, но и покровительство Виктора Павловича. — Много читаю, — сказал он. — И Виктор Павлович помогает, направляет. Он говорит, что главное — не бояться мыслить нестандартно. — Виктор Павлович... да, — чиновник что-то отметил в своих бумагах. — Известная в определённых кругах личность. Ну что ж. Комиссия решила, что ваш проект стоит показать на областном этапе смотра. Через два месяца. Будет серьёзная конкуренция — приедут ребята из других городов, из специализированных школ и интернатов. Вы готовы? Два месяца. Это был жёсткий, но реалистичный срок. — Да, готовы, — без колебаний ответил Саша. — Отлично, — Иван Семёнович закрыл папку. — Тогда оформляйте всё по правилам: подробный отчёт, чертежи, описание принципов работы. И готовьте демонстрацию. На вас будут смотреть не только педагоги, но и... представители вузов. Возможно, даже из Москвы. Это шанс. После ухода чиновника в кухне повисло тяжёлое молчание. — Сын, — первым заговорил отец. — Ты понимаешь, во что ввязался? Эти конкурсы... там не только наука. Там политика, показуха... — Я понимаю, папа, — сказал Саша. — Но это шанс. Шанс для всех нас. Если мы выиграем или просто хорошо покажем себя... это может открыть двери. Мне — в институт. Тебе — на те самые курсы повышения, о которых ты говорил. Виктору Павловичу — вернуть доброе имя. Отец смотрел на него, и в его глазах Саша увидел не страх, а гордость. И тревогу. Но гордость перевешивала. — Ладно, — вздохнул отец. — Раз начал — доводи до конца. Только... будь осторожен. Не высовывайся лишний раз. — Постараюсь, — пообещал Саша.
На следующий день в кружке царило боевое настроение. Новость о выходе на областной уровень всех вдохновила и напугала одновременно. — Значит, работаем, как последний раз, — сказал Виктор Павлович без предисловий. — У нас есть два месяца. Цель — не просто работающий макет, а презентабельный, отлаженный комплекс с понятной демонстрацией. Лена, тебе — финальная отладка программы и написание пояснительной записки по софту. Сергей — корпус, монтаж, чтобы всё выглядело не как куча проводов, а как устройство. Саша... тебе самое сложное. Тебе нужно подготовить доклад. Ты будешь защищать проект перед комиссией. Саша кивнул.
Он ожидал этого. Его роль «теоретика» и автора идеи делала его естественным докладчиком. — И ещё, — Виктор Павлович понизил голос. — Иван Семёнович намекнул, что среди членов комиссии будет представитель МАИ. Московский авиационный. Если заинтересуются... это твой билет, Саша. Но будь готов к каверзным вопросам. Они будут копать глубоко. Работа закипела с удвоенной силой. Теперь они собирались почти каждый день, включая выходные. Школа отошла на второй план, но Саша умудрялся поддерживать приемлемые оценки, особенно по точным наукам. Катя, видя его загруженность, иногда приносила ему в кружок бутерброды и термос с чаем. — Чтобы наш гений не пал в бою от истощения, — говорила она, ставя еду перед ним. Эти маленькие жесты заботы становились для Саши глотком воздуха в море схем и формул.
Через три недели прототип был готов. Это была небольшая коробка с двумя антеннами (передающей и приёмной), внутри — платы, собранные Леной, и блок управления с кнопками, который сделал Сергей. На демонстрационном стенде стояла модель самолёта с сервоприводами на рулях. По команде с пульта элероны и руль высоты должны были отклоняться. День первого полноценного испытания. В комнате собрались все, даже пришёл Иван Семёнович, изображая интерес. — Начинаем, — скомандовал Виктор Павлович. Саша взял пульт. Его ладони были влажными. Он нажал кнопку. На передатчике замигал светодиод. На приёмнике — тоже. Но модель не двигалась. Тишина. Потом Лена ахнула: — Ждущий цикл! Я забыла сбросить флаг подтверждения! Она бросилась к осциллографу. Сергей полез в корпус с отвёрткой. Прошло десять минут напряжённой возни. Саша стоял и смотрел, как его друзья, его команда, лихорадочно ищут ошибку. И в этот момент он понял, что даже если они провалятся на конкурсе, это уже победа. Потому что они — команда. — Пробуй сейчас! — крикнула Лена. Саша снова нажал кнопку. И — о чудо! — руль высоты на модели плавно отклонился вверх, а потом вернулся в нейтральное положение. В комнате раздался общий вздох облегчения, а потом — сдержанные, но радостные возгласы. Даже Иван Семёнович улыбнулся. — Работает, — констатировал Виктор Павлович, и в его голосе звучало глубочайшее удовлетворение. — Примитивно, медленно, но работает. Принцип доказан. Теперь — шлифовка. После ухода гостя они остались втроём — Лена, Сергей, Саша. Усталые, но счастливые. — Ребята, — сказал Саша. — Спасибо. Без вас... ничего бы не было. — Да ладно тебе, — отмахнулся Сергей, но было видно, что ему приятно. — Ты мозги придумал, мы руки приложили. Команда. Лена кивнула: — Главное, чтобы на областном смотре не подвело железо. И нервы. — Она посмотрела на Сашу. — Ты же будешь рассказывать. Не растеряешься? — Постараюсь не растеряться, — улыбнулся Саша. Но внутри он чувствовал ответственность, давившую тяжелее любого груза. Он должен был не просто рассказать, а продать эту идею. Заинтересовать взрослых, серьёзных людей, для которых их проект был, в лучшем случае, детской игрушкой.
Оставшийся месяц пролетел в бешеном ритме. Саша писал и переписывал доклад, оттачивая каждую фразу, готовясь к возможным вопросам. Виктор Павлович устраивал ему «чёрные» комиссии, задавая каверзные вопросы с позиции скептика или невежды. «Объясни, как твоя система лучше обычной широтно-импульсной модуляции?», «Что будет, если в эфире появится помеха на той же частоте?», «Какова реальная скорость передачи данных и достаточно ли её для управления, скажем, не моделью, а настоящим беспилотником?». Эти тренировки были бесценны.
Параллельно он продолжал заниматься с отцом. Тот, воодушевлённый успехами сына, с новым рвением взялся за курсы. И даже принёс домой несколько перфокарт с программами для станка, чтобы вместе разобрать логику. — Вот видишь, сын, — говорил он, показывая на столбцы цифр, — здесь координата X, здесь — скорость подачи. А это — цикл, пока деталь не обработана. Почти как в твоём борще! Саша смеялся и чувствовал, как между ними вырастает новый мост — не только отца и сына, но и коллег, понимающих общее дело.
Наконец настал день отъезда. Областной смотр проходил в соседнем крупном городе, в Доме научно-технического творчества молодёжи. Их маленькая делегация — Саша, Виктор Павлович, Лена и Сергей (как соавторы) — ехала в поезде, бережно неся ящик с демонстрационным стендом. Настроение было смешанным: нервозность, усталость от недосыпа и приподнятое, почти праздничное возбуждение. — Запомните, — наставлял их Виктор Павлович уже в сотый раз, — не суетитесь. Отвечайте чётко и по делу. Если вопрос непонятен — не бойтесь переспросить. И главное — верьте в то, что делаете. Энергия чувствуется.
Дом творчества поразил их масштабом. Просторные залы, заполненные стендами: тут и роботы-манипуляторы, и сложные химические установки, и даже действующая модель ядерного реактора (очень упрощённая). Было много ребят в строгих костюмах и девочек с бантами — явно из спецшкол. Их собственный стенд, с самодельной коробкой и моделью самолёта, выглядел скромно, даже бедно. Саша почувствовал, как уверенность начинает таять. — Не смотри по сторонам, — тихо сказала Лена, будто угадав его мысли. — У нас своя фишка. У них — красиво, у нас — умно. Она была права.
Защита началась после обеда. В аудиторию, где стоял их стенд, вошла комиссия из семи человек: педагоги, представители обкома комсомола и двое мужчин в строгих костюмах, которые с самого начала привлекли внимание Виктора Павловича. Он шепнул Саше: — Слева — из МАИ, я его фото в журнале видел. Справа... не знаю. Но взгляд очень цепкий. Саша сделал глубокий вдох и вышел к трибуне. Первые секунды голос дрожал, и он чувствовал, как поджилки трясутся. Он видел перед собой не лица, а безликую стену взрослой серьёзности. Но потом взгляд упал на Лену и Сергея, которые стояли у стенда и смотрели на него с такой верой, что стало стыдно.
Он вспомнил ночи за паяльником, споры с Виктором Павловичем, восторг от первой работающей команды. И слова потекли сами. Он начал не с формул, а с проблемы: почему модели теряют управление, почему на соревнованиях столько аварий из-за помех. Потом плавно перешёл к принципу: не просто «сигнал есть — сигнала нет», а передача пакета данных с «адресом» команды и проверкой на ошибки. Он говорил просто, почти по-детски, но за этой простотой стояла чёткая, выверенная логика. Чертил на доске схемы, показывал на модели. Когда он закончил теоретическую часть, настало время демонстрации. Сергей включил стенд. Лена подготовила модель. — А теперь, — сказал Саша, и в его голосе появились нотки азарта, — я покажу, что происходит при помехе. Он взял пульт, а Виктор Павлович, как было оговорено, включил рядом мощный сетевой трансформатор, создавая электромагнитные наводки. Обычная аппаратура на таких соревнованиях начинала бы дёргаться и сходить с ума. Саша нажал кнопку. Модель плавно, чётко выполнила команду. Никаких сбоев. В зале повисла тишина, а потом один из мужчин в строгом костюме — тот самый, с цепким взглядом — спросил: — И как часто ваша система обнаруживает и отбрасывает ложные команды? Это был вопрос по существу. Саша, готовый к нему, привёл цифры, основанные на их тестах. Не идеальные, но впечатляющие для кустарной сборки. Дальше посыпались вопросы. И не только технические. — Откуда у вас такие глубокие познания в теории связи? — спросил представитель МАИ. Саша повторил легенду про дядю-сторожа и старые отчёты, но добавил: — Но без Виктора Павловича, который помог это систематизировать, и без моих друзей, которые воплотили это в металле и коде, это осталось бы просто идеей на бумаге. Это командная работа. Этот ответ, как он заметил, произвёл хорошее впечатление на комиссию. Ценили не только ум, но и умение работать в коллективе. Защита длилась сорок минут. Когда вопросы иссякли, председатель комиссии кивнул: — Спасибо. Ждите результатов завтра на церемонии закрытия. Они вышли из аудитории в коридор, и тут всех троих — Сашу, Лену, Сергея — накрыла волна такой усталости и эмоциональной опустошённости, что они просто молча прислонились к стене.
— Отстрелялись, — хрипло сказал Сергей. — Как думаешь? — спросила Лена, глядя на Сашу. — Не знаю, — честно ответил он. — Вроде, не облажались. Вечером, в гостинице, Виктор Павлович был необычно молчалив. — Что-то не так? — спросил Саша. — Тот второй, с цепким взглядом, — тихо сказал Виктор Павлович. — Я присмотрелся. Он не из МАИ. Он из... другого места. Скорее всего, из отдела кадров одного оборонного НИИ. Они тут рыскают в поисках перспективных кадров. Или идей. Саша почувствовал холодок по спине. С одной стороны — интерес оборонки был высшей формой признания и мог открыть невероятные возможности. С другой — это была дорога в один конец, с жёстким контролем и ограничениями. В его планы это не входило. Ему нужно было не зарыться в секретном НИИ, а получить хорошее образование и свободу манёвра для будущих перемен. — Что нам делать? — спросил он. — Ничего, — покачал головой Виктор Павлович. — Сейчас — ничего. Если подойдут — будем смотреть по обстоятельствам. Но запомни, Саша: если предложат что-то серьёзное, связанное с работой после института... семь раз подумай. Там тебя зажмут в рамки, выше которых прыгнуть не дадут. А ты... ты рождён прыгать выше. Эти слова тронули Саша до глубины души. Виктор Павлович видел в нём не просто талантливого школьника, а человека с потенциалом, который нельзя загубить.
На следующий день, на церемонии закрытия, в большом зале собрались все участники. Объявляли победителей по секциям. Их секция называлась «Радиоэлектроника и кибернетика». Когда ведущий дошёл до неё, Саша сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Третье место... проект «Автоматизированная система полива теплиц» из физико-математического лицея №1. Аплодисменты. — Второе место... проект «Голосовое управление манипулятором» из школы-интерната при политехе. Ещё аплодисменты. Саша почувствовал, как надежда тает. Значит, они не вошли даже в тройку. — И первое место, — ведущий сделал паузу для интриги, — присуждается проекту «Помехоустойчивая цифровая система дистанционного управления моделями» из кружка Дворца пионеров города N. За фундаментальный подход к решению прикладной задачи и высокий уровень инженерной реализации. На секунду воцарилась тишина, будто никто не ожидал, что победителем станет скромный кружок из провинции. Потом раздались аплодисменты. Лена вскрикнула от восторга, Сергей выдохнул: «Ё-моё!», а Виктор Павлович просто положил руку Саше на плечо, и в его глазах стояли слёзы. Они поднялись на сцену за дипломом. Саша, держа в руках тяжёлый, красивый бланк с печатями, смотрел в зал и видел лица комиссии. Представитель МАИ хлопал, одобрительно кивая. А тот второй, «цепкий», смотрел на него непроницаемо, но Саша поймал в его взгляде искру интереса. Не доброго, а делового, оценивающего.
После церемонии к ним действительно подошли. Сначала — представитель МАИ, молодой доцент. — Отличная работа, ребята. Особенно ты, — он обратился к Саше. — У тебя склад ума системного архитектора. Думал о поступлении? У нас есть спецшкола при институте. Нужна будет рекомендация — обращайтесь к Виктору Павловичу, мы знакомы. Это было больше, чем они могли надеяться. Затем подошёл «цепкий». Он был краток. — Поздравляю с победой. Очень зрелая работа для вашего возраста. — Он протянул Саше визитку. На ней было только имя — «Алексей Петрович» — и номер городского телефона. — Если будете в Москве или решите связать будущее с серьёзной прикладной наукой — позвоните. Побеседуем. Он пожал руки всем троим и удалился. — Что это было? — прошептала Лена, когда он отошёл. — Предложение, от которого нельзя отказаться, — мрачно пошутил Сергей. — Но выглядит солидно. — Пока просто визитка, — сказал Виктор Павлович, забирая её у Саши и пряча в свой бумажник. — Нам её не потерять. И не звонить. Пока. Давайте наслаждаться победой.
Обратная дорога в поезде была совсем другой. Они смеялись, делились впечатлениями, разглядывали диплом. Даже строгий проводник, увидев их радость, принёс им бесплатный чай в стаканах с подстаканниками. — Ребята, — сказал Виктор Павлович, когда первые восторги немного улеглись. — Вы сделали нечто большее, чем выиграли конкурс. Вы доказали, что талант есть не только в столицах и спецшколах. Что идея, подкреплённая упорством, может победить. Запомните этот день. И помните — это только начало.
В родном городе их встречали как героев. В школе даже повесили на доску почёта заметку из местной газеты с их фотографией. Отец, увидев диплом, молча обнял Сашу так крепко, что тому стало тяжело дышать. Мать плакала. И в этих слезах была не только гордость, но и облегчение — её сын, тихий и странный, нашёл себя.
Но Саша понимал, что праздник скоро кончится. Визитка в бумажнике Виктора Павловича висела дамокловым мечом. Интерес со стороны серьёзных структур — это не только почёт, но и обязательства, контроль. И он должен был решить, как действовать дальше.
Через неделю, на очередном занятии кружка, Виктор Павлович вернулся к этой теме. — Алексей Петрович звонил мне домой, — сказал он без предисловий. Все замерли. — Вежливо поинтересовался нашими планами на развитие проекта. Предложил... ну, в общем, предложил включить его в план некой «перспективной тематики» с соответствующим финансированием и доступом к оборудованию. Но с условием. — Каким? — спросила Лена. — Чтобы авторский коллектив, то есть мы, продолжил работу под научным руководством определённой организации. С оформлением всех необходимых документов о допуске.
В комнате стало тихо. «Допуск» — это было то самое слово, которое меняло всё. — А если мы откажемся? — осторожно спросил Сергей. — Ничего страшного. Просто проект так и останется победителем областного смотра. Но все дальнейшие разработки, если мы их начнём, могут... столкнуться с трудностями. Нехватка деталей, например. Или внезапные проверки пожарной безопасности, — Виктор Павлович усмехнулся без веселья. — Я не запугиваю. Я объясняю правила игры. Саша слушал, и в голове у него складывался план. Опасный, но единственно возможный. — Виктор Павлович, — сказал он. — А если мы согласимся... но с нашими условиями? — Какими? — удивился наставник. — Чтобы работа велась на базе Дворца пионеров. Чтобы мы, как авторы, сохраняли право на идею. И чтобы это не мешало нам поступать в те вузы, которые мы выберем. И... чтобы в работе участвовали вы. Как наш официальный руководитель и фильтр между нами и... ими. Виктор Павлович долго смотрел на него, потом медленно кивнул. — Умно. Ты хочешь легализовать нашу деятельность, получить ресурсы, но сохранить максимальную автономию. И прикрыть меня, как щитом. Рискованно. Они могут не согласиться. — Тогда мы вежливо откажем, сославшись на учёбу и экзамены, — сказал Саша. — А проект... мы его немного «разовьём» в другую сторону. Сделаем открытым, опубликованным.
Виктор Павлович передал их условия. Ответ пришёл через три дня: «Согласны на работу на вашей базе. Сохраняете авторство. Поступление — ваше личное дело. Виктор Павлович — ответственный руководитель. Ожидаем техзадание на следующий этап».
Они выиграли паузу. И получили доступ к хорошим радиодеталям и даже к списанной, но рабочей ЭВМ «Электроника-60» для отладки программ. Это был огромный шаг вперёд.
Но для Саши главным теперь стала учёба. Диплом давал льготы, но не гарантировал поступления. Нужна была золотая медаль. Он взялся за учебники с тем же упорством, с которым ковырялся в схемах. Катя стала его неофициальным репетитором по литературе и истории, за что он отплачивал помощью с физикой и математикой.
Жизнь вошла в новое, напряжённое русло: школа, кружок (теперь уже полуофициальная «лаборатория»), занятия с отцом, подготовка к экзаменам. Иногда, по вечерам, он с Катей просто гулял, говоря о чём угодно, кроме формул и микросхем. Эти минуты были его отдушиной.
Однажды весной, когда снег уже сошёл, они сидели на лавочке у школы. — Саш, а ты не боишься? — вдруг спросила Катя. — Чего? — Всё у тебя так быстро. Победа, эти взрослые дяди... Ты как будто несешься куда-то, и я боюсь, что не успею за тобой. Он посмотрел на неё, на её искреннее, немного испуганное лицо, и понял, что она права. Он нёсся, пытаясь успеть всё изменить. И рискуя потерять то простое и настоящее, что появилось у него здесь. — Я тоже боюсь, — признался он тихо. — Но если остановиться — всё потеряет смысл. Пообещай, что... что ты просто будешь рядом. Иногда. Чтобы я не забыл, как это — просто жить. Она улыбнулась и взяла его за руку. — Обещаю.
Этот разговор стал для него ещё одной точкой опоры. Мир вокруг него — семья, друзья, Катя — был не менее важен, чем грандиозные планы на будущее. Может быть, даже важнее. Ведь он боролся не за абстрактное «светлое завтра», а за их общее настоящее. И это придавало сил.
