Добрый день!
Москва, начало 1936 года. Председатель Госбанка СССР Лев Марьясин находится на вершине власти. Он — один из самых влиятельных людей в стране, его подпись стоит на важнейших финансовых документах. А главное, он близкий друг всесильного наркома внутренних дел Николая Ежова. Кажется, что его положение незыблемо. Но в ту эпоху стремительных взлетов и сокрушительных падений даже такая дружба не была гарантией безопасности.
Путь Льва Марьясина к вершинам власти начался задолго до этого. Выходец из семьи юрисконсульта, он вступил в партию большевиков еще до революции 1917 года, что и стало фундаментом его будущей карьеры. Не имея профильного образования, он, благодаря своей энергии и преданности делу, стремительно продвигался по служебной лестнице. Уже в 1922 году он занимал пост председателя Центрального совета народного хозяйства.
Настоящий карьерный рывок случился после окончания в 1930 году престижного Института красной профессуры. Финансовое образование открыло ему дорогу в высшие эшелоны управления экономикой. Сначала он стал заместителем председателя Госбанка, а уже в 1934 году возглавил его. Одновременно Марьясин занимал посты заместителя наркома финансов и члена Совета труда и обороны. Он стал человеком, от которого зависела финансовая политика огромной страны.
Его уверенность в завтрашнем дне подкреплялась не только официальным положением. Ключевым фактором его неуязвимости была тесная дружба с главой НКВД Николаем Ежовым. Они были не просто соратниками. Позднее, уже на допросах, сам Ежов признавался, что с Марьясиным у него была «личная, бытовая связь очень долго». Они часто устраивали совместные ночные застолья, и «железный нарком» ласково называл своего друга «Левушкой».
Казалось бы, с таким покровителем можно было не бояться ничего. Однако маховик истории уже набирал обороты, и даже самые близкие отношения начинали давать трещины. Переломным моментом стало охлаждение между Марьясиным и Ежовым. По одной из версий, которую позже озвучил сам нарком, причиной разрыва стала навязчивая попытка Марьясина помирить его с Георгием Пятаковым, еще одним видным деятелем и бывшим главой Госбанка, который к тому моменту уже попал в опалу.
Для Марьясина это имело фатальные последствия. В июле 1936 года его карьера в столице внезапно оборвалась. Указом сверху его, главу Госбанка, переводят на совершенно несоразмерную должность — директором строительства консервного комбината в городе Черкассы. В 1930-е годы такая «ссылка» на периферию была хорошо известным сигналом. Это был верный признак того, что тучи сгущаются, и за удалением из центра последует арест.
Так и произошло. В декабре того же года Лев Марьясин был взят под стражу. Ему было предъявлено стандартное для того времени обвинение в «контрреволюционной троцкистской деятельности». Началось следствие. Его бывший друг Николай Ежов не только не заступился за «Левушку», но и, по собственным более поздним признаниям, лично санкционировал применение к нему самых жестких мер давления. Ежов объяснял это тем, что Марьясин долго не давал нужных показаний о «шпионаже».
Финал этой истории был предрешен. В 1936 году Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Льва Марьясина к высшей мере наказания. Человек, который еще год назад управлял финансами всей страны, был расстрелян.
Справедливость восторжествовала лишь спустя почти двадцать лет. В 1956 году, в период «оттепели», Лев Марьясин был полностью реабилитирован. Его история стала одним из многих трагических примеров того, как в эпоху больших перемен личные отношения, дружба и даже любовь не могли защитить от безжалостной государственной машины, которая с одинаковой легкостью и возносила на вершину, и сбрасывала в пропасть.
Подписывайтесь на канал Особое дело и читайте другие статьи: