Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Я не знала, но догадывалась – поэтому только кивнула и шагнула вперед, чуть сильнее сжимая руку Фаина. Когда мы заходили, мужчина попытался остановить зельевара, но он только выставил вперед свою ладонь – а на ней красовался семейный перстень Латирусов, говоривший все лучше десятков слов.
В замок мы зашли вполне беспрепятственно.
Внутри он оказался именно таким, как я и ожидала – полным нелепой роскоши, бросавшейся в глаза: повсюду красовались золотые канделябры, дорогие ковры, картины из разных эпох – и каждый зал оставлял впечатление не хорошо продуманной комнаты, а норы крота или гнезда сороки, в которую стаскивали все блестящее и интересное.
- Вижу, Гелена обделила барона Астейда хорошим вкусом, - пробормотал Фаин, склоняясь к моему уху. Я позволила себе на это только легкую улыбку, и мы двинулись дальше, вместе с тонким потоком других гостей, в большой бальный зал.
Если казалось, что поместье роскошное, то бальный зал был изготовлен из чистого золота – все в нем блестело и отражало свет так, что пришлось немного прищурить глаза, как только мы переступили порог. Десятки дам в пышных, нарядных платьях стояли под стенами и перешептывались между собой, мужчины сгрудились вокруг стола с напитками и лениво говорили – и все это стихло, стоило нам зайти внутрь.
Сначала мне показалось, что это именно мой и Фаина приход вызвал эту странную, необъяснимую для высшего света реакцию; я замерла, перебегая взглядом от одного платья и кафтана к другому. Руку Фаина я сжала так сильно, что она побелела.
Но гости смотрели не на нас, а куда-то выше. Фаин, заметив это первым, повел меня вперед, и, углубившись еще на несколько шагов в залу, мы развернулись.
Над входом возвышался большой, отделанный золотом – как и все остальное в этом поместье, балкон. И сейчас на нем, выпрямившись во весь рост, стоял барон.
Я никогда его не видела и знала о нем невероятно мало, но почему-то представляла себе, что это старик с побитым временем лицом, грозно нахмуренными бровями и скрипучим голосом.
Я ошибалась, да к тому же чрезвычайно сильно: барон Астейд был молодым, если не сказать юным. Я медленно перевела взгляд на Фаина, и тот смотрел на мужчину на балконе с не меньшим удивлением.
- Приветствую вас, мои дорогие гости, - голос Астейда звучал сладко, как мед. На мгновение я даже усомнилась, ну как такой человек мог прислать мне мертвую птицу в пакете? Как такой человек мог пытаться убить и меня, и Фаина?..
Но даже снизу, из-под самого балкона, я видела порез, глубокий и ровный, на его ладони. Этот порез оставил нож, что сейчас лежал в доме Гесты с остальной моей повседневной одеждой. Присутствия холодного тонкого лезвия сейчас крайне недоставало, хоть я и понимала, что на балу оно было бы крайне неуместным.
Дамы рядом с нами склонились в реверансах, словно перед ними был король, а не некий барон отдаленной земли на самом севере. Мужчины склонили головы и избегали смотреть Астейду в глаза. Вероятно, именно из-за этого барон заметил меня и Фаина и сосредоточил свой взгляд на нас.
В глазах у него мелькнуло что-то быстрое и острое, и я заметила, как он сжал раненую руку в кулак.
- Развлекайтесь и забывайте о запретах. Танцуйте и пейте до самого рассвета!
Он замер, словно держал паузу, чтобы сказать что-то еще. Пристально уставился на меня – и я ответила таким же холодным и равнодушным взглядом. Через мгновение после этого Астейд резко развернулся и бросился прочь. Дверь за ним хлопнула.
Впрочем, этот звук услышали только те, что стояли ближе всего к балкону – ведь в тот же миг загремела музыка – и начался бал.
Я серьезно недооценила танцевальные способности Фаина – он вел меня так умело, что я не имела никакого случая наступить ему на ногу. В то же время он умудрялся шутить, комментировать костюмы и выражения лица пар рядом и смотреть во все стороны, словно что-то выискивая.
Впрочем, то и дело, когда он думал, что я на него не смотрю, на его лице пробегало смущение и напряжение.
- Что не так? - наконец спросила я. За отвлечение от движений ног я поплатилась тем, что зацепилась за подол своего длинного платья и едва не полетела на пол.
Фаин поддержал меня так, словно и не заметил моей ошибки, и повел в следующем движении. Несколько мгновений он молчал.
- Я когда-то видел Астейда в столице, - сказал он наконец. - И это все очень странно.
Я поджала губы и не стала просить об объяснении. Но Фаин заметил мой недовольный взгляд и продолжил:
- Когда я видел его в последний раз, мне было двенадцать или тринадцать лет. И тогда он был такой же.
Я приподняла бровь, и Фаин покрутил меня вокруг себя. Мелодия медленно закончилась, но я не успела насладиться перерывом – новая началась сразу же, и все пары были вынуждены погрузиться в еще один танец.
- Так и что? Как он должен был измениться?..
Фаин посмотрел на меня на удивление серьезно.
- Состариться, возможно. С той встречи прошло почти двадцать лет.
А вот теперь я в самом деле запнулась так, что зельевару пришлось ловить меня за руку чуть ли не перед самым полом.
- Что ты имеешь в виду?
- Он действительно такой же, как и тогда. Как будто ему двадцать, а не сорок или пятьдесят, как должно быть…
Я промолчала, потому что не знала, что сказать. Перед глазами мерцали десятки свечей, весь этот огонь отражался от золота, и мысли в голове путались. Я пыталась сосредоточить взгляд на лице Фаина, но не получалось, и глаза все время возвращались к балкону, на котором стоял барон.
Несмотря на то, что это он организовал бал, сам на него, кроме того быстрого появления, так и не спустился. Его не было среди танцующих пар, он не переговаривался с мужчинами и даже не пытался зажать какую-нибудь юную дворянку на балконе. И это его отсутствие нервировало сильнее, чем любой его неприятный взгляд.
Когда часы пробили ровно двенадцатую, я уже стояла перед большой дверью, ведущей из гостевой части дома в приватную, и где-то там меня ждал Астейд. Слуга, выхвативший меня в бальном зале, четко дал понять, что Фаина барон не примет, но мужчина все еще оставался за моим плечом, и несчастный служитель только оглядывался на зельевара нервно и неуверенно.
Он вел нас по длинным, закрученным коридорам, которые даже вдали от гостей не теряли золотой безвкусицы. И в конце концов я оказалась там, где и хотела с мгновения, когда прибыла в поместье – перед дверью кабинета Астейда.
Я оглянулась на Фаина и сжала его ладонь.
- Я попробую все уладить быстро. Не волнуйся.
Челюсть Фаина сжалась, вероятно, несмотря на мои слова, тон мой выдавал, что я не так уж и уверена. Я все еще не понимала, что же именно я должна уладить, чего вообще барон от меня хотел?.. И как Фаин мог не переживать, когда всего ночь назад именно этот барон коварно напал на нас обоих.
Впрочем, он кивнул. Также сжал мою руку и, несмотря на служителя, недвусмысленно державшегося за ручку двери кабинета барона, склонился ко мне.
Оставил легкий, как перышко, поцелуй у меня на губах.
- Я буду прямо здесь, за дверью. Если что-то пойдет не так - только закричи, и я через мгновение буду внутри. Пообещай мне, что будешь осторожна.
Я кивнула, вероятно, это было единственное обещание, которое я вообще могла сейчас дать Фаину. Его рука выскользнула из моей медленно, но необратимо. И я, сжав зубы, сама толкнула дверь.
- Вы вовремя, госпожа Лесик.
Я едва успела закрыть за собой дверь, как услышала голос барона. Резко повернула голову - он стоял у большого стола из красного дерева, всего уставленного бумагами и птичьими клетками. Я медленно огляделась, и внутри что-то сжалось, хоть я и старалась не показать страха. Комната, большая, просторная, пусть и загроможденная, была вся наполнена клетками.
Они были большие, маленькие, золотые и серебряные, некоторые – совсем невзрачные. И ни одна из них не пустовала – в каждой сидела какая-то птица.
Но что-то с самого начала показалось мне странным, и понадобилась чуть ли не половина минуты, чтобы сообразить, что именно - полнейшая тишина. Ни одна птица не чирикала, это пела, не скреблась и вообще не двигалась. Потому что это были не настоящие птицы, а чучела. Мертвая плоть, превращенная в выставочный экспонат.
- Имела ли я на самом деле выбор? - спокойно ответила я, подходя ближе к барону. Мужчина чуть склонил голову и обошел стол, остановившись возле очередной клетки – она была такая маленькая, что едва вмещала чучело голубя. Но стоило ему коснуться железного прута, как птица лениво, или скорее изможденно открыла один глаз. От этого неожиданного движения я едва не отступила на шаг.
- Конечно, ведьмочка, – голос барона, юного и невероятно привлекательного, все еще странно оседал на ушах, словно мед. - Выбор есть всегда. Как и его последствия.
Я сжала кулаки.
- Это угроза? Чего вы хотите?..
Барон отодвинул большое, обитое тканью кресло и указал мне на него.
- Садитесь, Алтея. Меня бояться не стоит.
Я осталась стоять. И догадывалась, что бояться барона как раз стоит – это была вообще единственная стратегия выживания, на которую я могла положиться. Голубь в клетке повел на меня взглядом, когда я шагнула чуть вглубь комнаты.
- Чего вы хотите? - с нажимом повторила я.
- Ваш помощник стоит за дверью прямо сейчас, да? - барон словно и не слышал ни одного слова, вырывавшегося из моего рта.
– Жених.
Я поправила барона холодно, даже не пытаясь скрыть перстень с лунным камнем. Сделать это было на удивление приятно, хотя никогда раньше я не испытывала гордости из-за связи с дворянским родом. Да и сейчас этого не было, но я гордилась связью с Фаином.
- Гм, - мужчина уселся обратно в свое кресло, а потом оперся подбородком на сложенные руки. - Вероятно, это все немного усложняет. Но он всего лишь третий сын…
Его бормотание в конце концов стало совсем неразборчивым, и я прекратила в него вслушиваться. Возможно, барон был просто сумасшедшим. Возможно, он просто уже не понимал, что он говорил.
Всю комнату освещали только несколько свечей и амулетов – и из-за этого по углам кабинета стелились тени, и они же отражались на нижнюю часть лица барона, искажая его нос, губы и подбородок. Они становились хищными, острыми – как у опасной птицы; а, возможно, именно этот свет открывал его истинное подобие.
Барон в который раз потер раненую пятерню.
- Вы причинили мне хлопоты, Алтея, – сказал в конце концов он рассудительно, словно хлопоты были совсем несущественны и касались какого-то общего забора или чего-то такого же простого. - Но я вас не осуждаю. В конце концов, я не высказался четко.
Я сложила руки на груди и все еще ничего не говорила – уже поняла, что в этом не было никакого смысла. Если барон хочет что-то объяснить - пусть говорит.
- Я хочу, чтобы вы покинули Ясновец. Немедленно.
На столе появился свиток, и меня охватило странное ощущение, словно все это было: вот только тогда передо мной со свитком сидел Игнатий. Но тогда я чувствовала контроль над ситуацией, за моим плечом стоял Фаин. Сейчас нас разделяла толстая стена и замок на дверях, а в груди поселился холод страха.
- С чего бы это вдруг? - я не хотела пропускать в голос резкость – только ледяной холод, но удалось скверно. - Это моя лавка, мой дом.
- Я предложу вам неплохие деньги. Пятьсот золотых, Алтея, и вы уходите и никогда не возвращаетесь. Вы же невеста Латируса, разве не время вам переехать в столицу?
Я замерла на месте – пятьсот золотых. Это были большие, очень большие деньги. И не было барону никакой причины предлагать их за землю, ничем не примечательную, как та, на которой стояла моя лавка. Дом все еще разваливался, несмотря на все временные попытки ремонта. Сад с травами, пусть и содержавший несколько ценных образцов, также не был чем-то необыкновенно особенным, при желании вдвое лучший мог разрастись в любой бароновой оранжерее.
А это значит, что лавка ему на самом деле и не нужна была. Он хотел, чтобы я покинула Ясновец.
Я перевела взгляд за окно, где ночь уже плотным покровом сошлась над лесом. Равель расположился на не слишком хорошем месте – в низине; маленький, едва заметный свет из домов в соседних селах был виден и отсюда.
Там был Ясновец, о котором я узнала каких-то несколько месяцев назад. Ясновец, который теперь я не желала покидать.
- Зачем вам это? - спросила я медленно. Внутри все сжалось, нутро охватило неясное предчувствие опасности, такое густое, что горло захрипело. Хотелось крикнуть, чтобы в кабинет влетел Фаин, но я сдерживала себя, ничего же на самом деле не происходило. Никакой опасности не было.
Барон посмотрел мне в глаза. И только тогда я по-настоящему пересеклась с ним взглядом – когда ни один из нас не пытался отвернуться. В глазах мужчины было что-то темное, опасное; в них было что-то потустороннее и нечеловеческое. Что-то, что мне приходилось испытывать только однажды, когда я тонула в озере, и та сила, страшное могущество, неподвластное ни одному человеку, было рядом.
Неужели?..
- А действительно ли ты хочешь знать, ведьма? - тихо спросил мужчина. Он склонился ко мне через стол, и вдруг оказался слишком близко. Я уловила его запах - теплый, раскаленный. Гнилой.
Словно изуродованная плоть долго лежала на солнце.
Я молчала, избегая даже дышать. Но взгляда от барона не отрывала, и в конце концов он снова откинулся на спинку кресла.
- Ты уже знаешь о силе, скрывающейся в этом лесу, – сказал он так просто, словно сила вовсе не была тайной, а до недавнего времени – едва ли не легендой, пересказывавшей шепотом.
Я медленно кивнула.
- Мне она нужна. Она принадлежит мне, лес мой. Вот только... пока здесь есть хоть одна ведьма, которая может стать этой... властительницей, – он выплюнул слово так, словно оно было бранью. - Повиноваться эта сила не хочет.
Он долго молчал и вертел на пальце перстень. Потом, даже не глядя на меня, добавил.
- Твоя бабушка не хотела соглашаться на мои условия. И едва все не испортила. И посмотри, где она сейчас. Неужели ты хочешь такой же участи?
Продолжение следует...