Предыдущая часть:
В кафе разговор продолжился за чашкой кофе.
— Ну, смотрите, — начал он, размешивая сахар. — Во-первых, по документам ваш супруг считается законным сыном Валентины Петровны, а значит, и полноправным наследником.
— Она в суде ничего не доказывала обратного, — добавил Дмитрий. — А любое завещание можно оспорить, если оно составлено с нарушениями или под давлением.
— Ну, мне это не интересно, — отмахнулась Елена, отводя взгляд. — Я просто хочу закрыть эту страницу и жить дальше.
— Возможно, — согласился он. — Тем не менее, у вас растут двое сыновей, и вы должны думать об их будущем.
— Согласитесь, даже часть наследства стала бы для них хорошим подспорьем, стартовым капиталом на жизнь, — продолжил Дмитрий, глядя на неё внимательно.
— Это, конечно, так, — кивнула Елена. — Но любая экспертиза подтвердит родство между свекровью и Максимом, и тогда всё встанет на свои места.
— Верно, — подтвердил он. — Но вы уверены, что он согласится принять это наследство?
— Взрослый, успешный человек, любит своих родителей, заботится о них, — рассуждал Дмитрий. — Для него Валентина Петровна — посторонняя женщина, а если он узнает всю правду о том, что произошло в роддоме, то реакция может быть непредсказуемой.
— О, тут ещё нужно подумать, как он отреагирует, — добавил он. — Ну и чего гадать на кофейной гуще?
— А давайте узнаем у него самого, — предложил Дмитрий. — Адрес-то у меня есть, можно съездить и поговорить.
— А мне это нужно? — Елена пристально посмотрела на него, взвешивая слова.
— Мы же это обсудили, — напомнил он мягко. — Решать вам, но стоит хотя бы попробовать.
На следующий день был выходной, так что они вдвоём отправились к Максиму. Дома его не застали — соседка сказала, что он уехал в загородный дом к родителям и вернётся только завтра. В итоге встретиться с родным сыном Валентины Петровны получилось лишь в воскресенье вечером.
Максим выжидающе смотрел на неожиданных гостей, стоя в дверях и не приглашая внутрь сразу.
Первой молчание прервала Елена, запинаясь на каждом слове и мысленно ругая себя за то, что поддалась на уговоры Дмитрия, но всё же рассказала о тайне его рождения.
Реакция Максима удивила их обоих — он громко выдохнул, словно перед прыжком в холодную воду, и спокойно произнёс.
— Так вот кто моя настоящая мать, — сказал он, не повышая голоса.
Елена с Дмитрием от его слов потеряли дар речи.
— Да я давно понял, что мама с папой мне не родные, — продолжил Максим, видя их обескураженные лица, и даже рассмеялся тихо.
— Как? — в голос воскликнули Елена и Дмитрий, переглядываясь.
— Лет десять назад мама тяжело заболела, — начал он объяснять. — Во время операции потребовалась донорская кровь, я предложил свою, но она не подошла.
— Тогда я подумал, что унаследовал группу от отца, — добавил Максим. — А потом случайно увидел его военный билет с данными о крови, и всё встало на места.
— Не нужно быть гением, чтобы понять, что я им не родной, — заключил он, пожимая плечами.
— И как вы поступили? — спросила Елена, когда к ней наконец вернулся голос.
— Первое время сомневался, вдруг ошибаюсь, — ответил он. — Но потом надоело себя изводить, так что втайне от родителей сделал анализ на родство.
— Ну и результат, как вы понимаете, оказался отрицательным, — добавил Максим.
— Я правильно понял, что вы им ничего не сказали? — поинтересовался Дмитрий.
— Зачем? — отмахнулся он. — К тому времени я был взрослым, подростковые бунты давно прошли.
— Родители любили меня и были готовы за меня жизнь отдать, — продолжил Максим. — Я всегда это чувствовал и просто отвечал тем же.
— И решил, что они взяли меня из детского дома, — добавил он. — Ну, я же не первый, не последний такой случай.
— По крайней мере, я осознал, что настоящие родители — те, кто меня вырастил, — заключил Максим. — И вот результаты анализа в тот же день сжёг на заднем дворе, чтобы никто не нашёл.
В комнате повисла тишина.
— А вы не хотите встретиться со своей родной матерью? — спросил Дмитрий, старательно скрывая волнение, но Елена всё равно его уловила.
— Не сейчас, — ответил Максим. — Нужно подумать, хочу ли я этой встречи вообще.
Елена достала из сумочки блокнот, быстро нацарапала свой номер и вырвала листок.
— Если всё же надумаете, позвоните мне, — сказала она, протягивая бумажку. — А я вас сопровожу и познакомлю, если потребуется.
Максим позвонил через два дня. Валентине Петровне встреча с родным сыном далась тяжело — если ссору с Андреем она пережила относительно спокойно, то после разговора с Максимом ей стало так плохо, что пришлось вызывать скорую и везти в больницу.
Когда свекровь на каталке катили в приёмный покой, она неожиданно взяла шедшую рядом Елену за руку и срывающимся голосом произнесла.
— Спасибо тебе за встречу с Максом, — сказала она, и в глазах мелькнуло что-то новое, уязвимое.
Это было так не похоже на её обычную манеру, что Елена растерялась и лишь слегка сжала руку в ответ.
В больнице Валентину Петровну ждал сюрприз. Врач, принявший пациентку, внимательно изучил результаты срочной диагностики, сверил с картой из регистратуры, а потом зашёл в кабинет коллеги, который наблюдал её раньше.
— Это вы ставили диагноз? — спросил он, показывая бумаги.
Тот полистал карту и кивнул.
— А что, есть сомнения или бабуля уже отошла в мир иной? — поинтересовался он с лёгкой иронией.
— Эта бабуля при правильном лечении ещё лет двадцать как минимум протянет, — ответил врач и хотел добавить что-то ещё, но только махнул рукой и вышел.
— Как это нет гипертонии? — недоверчиво спросила Валентина Петровна, глядя на доктора.
— Вы годами жили в хроническом стрессе, — объяснил он. — В конце концов организм не выдержал и дал сбой — у вас была сильная нервная перегрузка.
— Вот от её последствий и нужно избавляться, — добавил врач.
— То есть я ещё поживу? — уточнила она, не веря своим ушам.
— Конечно, — улыбнулся он и начал диктовать назначения медсестре, стоявшей рядом.
Известие об ошибке в диагнозе шокировало и одновременно обрадовало Елену, Андрея и Максима. Вопрос о наследстве отложили на неопределённое время. Однако через пару дней, когда эмоции улеглись, Андрей наконец осознал, что его воспитывала чужая женщина, которая намеренно лишила его родных родителей.
И он так возненавидел Валентину Петровну, что стал желать ей смерти. Его чувства умело подогревала Ксения, которая тоже была недовольна сорванной сделкой — после вмешательства Елены всё пошло наперекосяк. Она напоминала Андрею, что если Валентина Петровна умрёт до составления завещания, то единственным наследником станет он.
Ксения же преследовала свою цель — стать единственной владелицей состояния, рассчитывая подделать дарственную Валентины Петровны и вписать туда своё имя. Именно она предложила план, как избавиться от теперь уже не его матери: во время визита вколоть смертельную дозу препарата, который вызовет резкий скачок давления и остановку сердца.
Елена же практически не отходила от свекрови, хотя та уже чувствовала себя неплохо, и постоянное присутствие невестки было необязательным, но Елену не покидало беспокойство. По поведению мужа во время посещений матери и по цепким взглядам Ксении, которыми она осматривала палату, а также по её повышенному интересу к лекарствам, которые колют Валентине Петровне, Елена подозревала, что свекрови угрожает опасность.
Она буквально на минуту вышла из палаты, чтобы переговорить с клиентом по телефону, и краем глаза заметила, как внутрь скользнула женщина в белом халате. Подчиняясь инстинкту, Елена бросилась следом, шумно распахнула дверь и увидела испуганное лицо свекрови и шприц в руках вошедшей.
Та обернулась на грохот, и Елена узнала Ксению. Она со всей силы толкнула любовницу мужа и закричала что есть мочи. Что произошло потом, она помнила смутно — попала под руку Ксении, та, падая, воткнула шприц ей в плечо.
К счастью, доза для молодого организма оказалась неопасной. Ксению и Андрея арестовали — их действия суд квалифицировал как покушение на убийство. Андрею, как инициатору, дали десять лет, Ксении, как организатору и исполнительнице, двенадцать.
Елена оформила развод с мужем, его дело перевела на сыновей, а связь с Валентиной Петровной после её возвращения из больницы преобразилась до неузнаваемости — теперь они общались так тепло и близко, что посторонние принимали их за родных мать и дочь, связанные искренней привязанностью.
Впрочем, статус бывших родственников продержался недолго — постепенно, в повседневных встречах и разговорах, Максим и Елена потянулись друг к другу, а спустя несколько месяцев он уже вёз её в дом родителей за городом, с гордостью представляя как свою невесту, полную общих планов на будущее.
Максим не стал осуждать Валентину Петровну за её давний проступок и тем более мстить за него — он выслушал её раскаяние, простил от души и продолжил общаться, но сразу дал понять, что своими настоящими родителями считает только Наталью и Игоря, хотя им так и не открыл правду о случившемся в роддоме, чтобы не ранить их чувства.
Для них Валентина Петровна оставалась просто бабушкой двух шаловливых близнецов, которых Максим принял в сердце как своих, с искренней заботой и теплотой. А потом произошло маленькое чудо и в жизни Елены — несмотря на вердикт докторов, у них с Максимом появилась дочь, и эту милую малышку родители решили назвать в честь бабушки, сделав её Натальей, полным радости и надежд.