Кира стояла посреди своей новой квартиры и не верила.
Разве так бывает – неожиданная компенсация за акции, которые муж когда-то давно купил, а она и не знала. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать?
– Вы уверены? – переспросила она тогда, в нотариальной конторе, сжимая в руках паспорт.
– Ну конечно, – кивнул нотариус. – Вы законная наследница. Всё оформлено правильно.
Цифры на бумаге казались нереальными. Слишком много нулей.
Она купила квартиру побольше. Не огромную – двушку в новом доме, с лифтом и консьержем. Сделала ремонт. Светлый, уютный. Повесила шторы, о которых мечтала всю жизнь. Поставила новый диван – мягкий, широкий, чтобы можно было лечь и читать.
Первый месяц она просто наслаждалась.
Варила кофе по утрам. Смотрела в окно. Гуляла по парку. И ни о чём не думала.
Потом позвонила Лидия.
– Кирочка! Родная моя! – голос двоюродной сестры звенел так фальшиво, что Кира поморщилась. – Я слышала ты теперь, говорят, совсем богатая стала!
Кира молчала.
Когда они виделись в последний раз? Года три назад? Нет, больше. Лидия тогда уезжала, торопилась. Даже чаю не выпила.
– Знаешь, у меня тут внучок... – Лидия вздохнула так театрально, что хотелось повесить трубку. – Ему на учёбу нужно. Ты же понимаешь, мне не к кому больше обратиться.
– Сколько? – спросила Кира тихо.
– Ну, тысяч пятьдесят хватит.
Ладно. Кира перевела деньги. Лидия поблагодарила – быстро, скомканно. И пропала. Снова, наверное, года на три, а то и больше.
Через неделю позвонил племянник Женька.
– Тётя Кира, привет! Давно не общались! – он говорил бодро, как продавец на рынке. – Слушай, у меня такое дело. Кредит надо закрыть срочно. Ты же поможешь?
Потом была Светка, дальняя родственница. Потом – Марина, двоюродная племянница. Потом – ещё кто-то.
Кира помогала.
Потому что боялась, что если откажет – останется совсем одна.
Но однажды утром, открыв дверь, она увидела Лидию. Живую. На пороге.
– Кирочка, – начала та, – нам нужно серьёзно поговорить. О завещании.
Семейный совет
Лидия прошла в квартиру без приглашения. За ней – Светка с Мариной. Расселись на новом диване, оглядывая ремонт оценивающими взглядами.
– Неплохо устроилась, – заметила Светка, проводя пальцем по мраморной столешнице. – Дорого, наверное?
Кира молчала.
Она стояла у окна и смотрела на них. Родственницы, которых не было рядом, когда умирал муж. Которых не было, когда она продавала его вещи, чтобы заплатить за похороны. Которых не было, по сути, никогда.
– Кирочка, – Лидия сложила руки на коленях, изображая озабоченность. – Мы переживаем. За тебя. Ты же одна. Кто о тебе позаботится?
– Я справляюсь, – тихо ответила Кира.
– Пока справляешься, – вздохнула Марина. – А если что? Упадёшь, заболеешь. Тебе не двадцать лет. Надо думать о будущем.
Они пришли подумать о ее будущем!
– Мы посоветовались, – продолжала Лидия, доставая из сумки бумаги. – И решили: надо завещание оформить.
Кира взяла листы. Пробежала глазами. Квартира – племяннику Женьке. Вклады – поровну между Лидией и Светкой. Дача...
– Дача у меня уже продана, – сказала она спокойно.
Три лица разом напряглись.
– Как продана?! – взвилась Лидия. – Ты же говорила, что подумаешь!
– Я подумала. И продала.
– А деньги?!
Кира улыбнулась.– Это мои деньги.
Телефонная осада
А потом начался кошмар.
Звонили каждый день. Иногда – по несколько раз.
– Ты обнаглела! – кричала Лидия. – Мы тебе помогали всю жизнь!
Помогали?
Кира вспоминала. Перебирала годы, как старые фотографии.
Когда муж болел – никого. Когда она сама лежала в больнице – ни звонка. Когда просила взаймы на лекарства – Лидия сказала: «У самой трое детей».
Какая помощь?
– Ты жадная! – шипела Светка. – Одна живёшь, тебе много не надо!
Не надо?
А кто решил, сколько ей надо?
Женька присылал сообщения: «Тётя, ну ты чего? Неужели тебе жалко?»
Однажды позвонила соседка Валентина Петровна.
– Кира, милая, – говорила она осторожно. – У тебя тут родственники ходят. Ты осторожнее. Знаешь, как бывает. Деньги – это...
– Это что? – устало спросила Кира.
– Это проверка. На прочность.
Валентина Петровна помолчала.
– Моя подруга... У неё тоже похожее было. Квартиру получила по наследству. Так племянники чуть в суд не подали. Говорили: она им обещала. А она ничего не обещала. Просто они решили за неё.
Кира положила трубку.
И поняла: Валентина права.
Последняя соломинка
Лидия пришла снова. На этот раз – с документами.
– Я с юристом говорила, – начала она без приветствия. – Ты дееспособная. Значит, вполне можешь подумать о семье.
– У меня нет детей, – тихо сказала Кира.
– Зато есть племянники! – Лидия стукнула кулаком по столу. – Ты им тётя! Обязана.
– Обязана кому? – Кира встала. Медленно. Тяжело. – Тем, кто не звонил пятнадцать лет? Тем, кто не пришёл на похороны мужа? Тем, кто отказал мне в помощи, когда я просила?
Лидия побледнела. Схватила сумку. Но у двери обернулась.
– Пожалеешь. Останешься одна. Совсем одна. И помирать будешь одна!
Дверь хлопнула.
Кира опустилась на диван.
Она достала телефон. Открыла список контактов.
Лидия. Светка. Марина. Женька.
Один за другим – в чёрный список.
Всё. Хватит.
Она больше не семья для тех, кто вспоминает о ней только ради денег.
Объявление войны
Прошло две недели тишины. Кира почти поверила, что всё закончилось.
Но они вернулись.
В субботу утром раздался звонок в домофон. Потом – настойчивый стук в дверь. Кира открыла – и замерла.
На площадке стояли: Лидия, Светка, Марина, Женька. И ещё двое незнакомых – мужчина в костюме и пожилая женщина с папкой.
– Познакомься, – Лидия шагнула вперёд. – Это Виктор Семёнович. Юрист. А это – Зинаида Фёдоровна. Психолог.
Кира попятилась.
– Зачем?
– Затем, что мы волнуемся, – Лидия прошла в квартиру, остальные – следом. – Ты в последние дни странно себя ведёшь. Родных отталкиваешь. Деньги тратишь непонятно на что.
– На себя, – тихо сказала Кира. – Трачу на себя.
Психолог достала блокнот.
– Кира Михайловна, скажите, вы испытываете перепады настроения? Депрессию? Желание отгородиться от близких?
– Я испытываю облегчение, – сказала она чётко. – От того, что наконец поняла: эти близкие – чужие люди, которым нужны мои деньги.
– Ты слышишь?! – Лидия обернулась к юристу. – Она неадекватна!
Виктор Семёнович кашлянул.
– Кира Михайловна, мы можем решить это по-хорошему. Вы оформляете дарственные на родственников – и все остаются довольны. Или мы идём в суд. Оспариваем вашу дееспособность.
– Выйдите, – голос Киры дрожал. – Немедленно.
– Кирочка, – начала было Марина.
– Выйдите, пока я полицию не вызвала!
Они замерли. Переглянулись.
– Пожалеешь, – процедила Лидия. – Мы правда пойдём в суд.
– Идите, – Кира шагнула к двери, распахнула её. – Идите. Я не боюсь.
Кира закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. И заплакала.
Потом вытерла лицо. Достала телефон. Набрала номер.
– Валентина Петровна? Это Кира. Помните, вы говорили про свою подругу? Можете телефон её юриста узнать?
Контратака
Через три дня Кира сидела в офисе адвоката Светланы Борисовны.
– Оспорить дееспособность здорового человека – сложно, – объясняла та. – Но можно. Если соберут справки, свидетелей. Подготовиться надо.
– Как?
Светлана Борисовна улыбнулась.
– Сначала медкомиссия. Полная. Психиатр, невролог, терапевт. Все справки – что вы здоровы. Затем – свидетели. Соседи, знакомые. Люди, которые подтвердят вашу адекватность.
Кира кивнула.
– А еще, – продолжала адвокат, – нужно показать мотивацию. Почему они это делают. Переписка есть? Записи разговоров?
Кира достала телефон. Показала сообщения. Женькины: «Тётя, дай денег». Светкины: «Ты жадная». Лидины: «Умрёшь одна».
– Отлично, – Светлана Борисовна кивнула. – Это докажет, что речь идёт не о заботе, а о деньгах.
Кира вышла из офиса с боевым настроем.
Но никакого суда не было.
Лидия с родственниками так и не подали документы. Видимо, юрист объяснил: шансов ноль.
Или просто поняли: Кира больше не сдастся.
Звонки прекратились. Сообщения – тоже. Будто их и не было никогда.
Кира оформила договор пожизненного ухода с социальной службой. Открыла вклад – на путешествия. Куда? Пока не знала. Но мечтала.
Часть денег от дачи перевела в приют для животных. Просто так. Потому что захотелось.
– Вы уверены? – удивилась сотрудница. – Это большая сумма.
– Уверена, – улыбнулась Кира.
Валентина Петровна заходила каждый вечер – на чай. Они сидели у окна, болтали о ерунде. О сериалах. О погоде. О соседской кошке.
Иногда она вспоминала Лидию, Светку, Женьку. С грустью.
Жаль, что так вышло. Могли бы быть семьёй. Настоящей.
Но не вышло.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: