Время не просто шло — оно летело, как поезд по рельсам, которые сами собой укладывались под колёса. Бюрократия с документами наконец осталась позади, и все приступили к копке фундамента. Колька вгрызался в землю, не жалея рук. На второй день мускулы ныли так, будто в них забили гвозди, но он ловил кайф от этой боли — она казалась ему доказательством: он действует, он живой.
На работе тоже всё складывалось. Он шёл туда с улыбкой, как на праздник. В коллективе его ценили, звали в шутку по имени‑отчеству — «Николай Сергеевич». И это грело душу так, словно внутри зажгли маленький костёр. Он мог бы тысячу раз услышать своё полное имя — и ни разу не надоело бы.
Лера поговорила с тёткой Валей, и та согласилась мыть полы ежедневно.
— Денег не нужно, — сказала она, поправляя платок. — Возьму выпечкой. Уж больно она мне нравится — и пироги, и батоны.
Так и сговорились. Тётка Валя мыла полы, а коллектив приглядывал за ней — на всякий случай. Вскоре выяснилось, что она продавала уценённые батоны бабулькам из своего подъезда — тем, кто плохо ходит. Не как уценённый товар, а как «свежую выпечку».
Все были довольны: бабульки — тёплым хлебом, тётка Валя — маленьким доходом, коллектив — чистым полом.
Колька приносил домой уценённый товар — то, у чего истекал срок годности. Семья стала экономить на продуктах, и это казалось маленьким чудом: небольшое облегчение для семейного бюджета.
И вроде бы наступило благополучие — тихое, тёплое, как солнце в октябре. Но, как говорится, Господь даёт нам немного покоя, чтобы набрались сил для новых свершений. И они пришли — быстро, без предупреждения.
Сначала Кольку отправили в командировку в соседний городок — подменить коллегу, ушедшего в отпуск. Жильё предоставили, работа была без материальной ответственности. Коллектив оказался сносным, но чужим. Колька понимал: он здесь временный, поэтому работал без особого напряжения. И — что уж скрывать — без Лериного всевидящего голубого ока дышалось легче. Не нужно было демонстрировать трудягу на все руки.
Командировка закончилась быстро. За эти дни он многое обдумал. Решил: пора объясниться с Лерой. Полгода они знали друг друга как коллеги — достаточно, чтобы перейти на новый уровень.
Дома он показал маме фото Леры. Та расплылась в улыбке:
— Ох, сынок, да она красавица!
Не в силах сдерживать свои эмоции, тут же принялась рассказывать приятельницам по телефону, что её сын скоро женится на директоре магазина.
Колька спешил на работу — соскучился и был полон решимости. Коллектив встретил его весёлым улюлюканьем:
— Ну наконец-то! А то без тебя тут тоска зелёная!
Лера пригласила его в кабинет. Он обрадовался: наконец-то он сможет сказать то, что копилось внутри. Шёл следом за ней, наблюдая, как её каблучки стучат по кафелю — в такт его сердцебиению.
В кабинете Лера не стала тянуть:
— Николай Сергеевич, вы зарекомендовали себя как ответственный работник. Я без раздумий могу доверить вам любую задачу. За время вашего отсутствия у нас произошли изменения: наш старший кассир выходит замуж и увольняется. У нас среди кассиров вы единственный с «корочками». У вас есть шанс подрасти в карьерном росте. Готовы вступить в должность старшего кассира? Зарплата будет выше. В остальном — всё как прежде: работаем, помогаем коллективу. Просто вы возьмёте на себя ответственность за кассы.
Колька замер. Слова ударили, как волна — тёплая, мягкая, но сбивающая с ног. Он даже не думал, что его статус может так резко вырасти. Ощущение было, будто внутри разливается тёплое сливочное масло — медленно, сладко, обволакивая каждую клетку.
— Да, конечно, согласен, — выдавил он, краснея.
Новость оглушила его. Он забыл, что собирался признаться Лере в чувствах.
— Вам нужно съездить в Тулу — пройти недолгую стажировку, — добавила она.
Дома он поделился новостью. Родители снова гордились им. Мама похвасталась соседке:
— Мой-то Коля теперь старший кассир! С такими успехами, скоро и вовсе директором станет!
Месяц стажировки в Туле пролетел незаметно. Коды запоминались легко, а наблюдение за старшим кассиром давало пищу для размышлений. Колька ловил себя на том, что гордится — тихо, скромно, но искренне. Он уже не просто «Колька», а человек, который отвечает за других.
Вернулся он уже Николаем Сергеевичем. Важным, значимым — по крайней мере, в собственных глазах. И выглядеть теперь нужно было соответственно.
На маркетплейсах он подобрал новый образ: чёрный костюм, светлая рубашка, туфли. Долго мучился с выбором галстука — в итоге отложил эту затею: «Не сейчас. А вот костюм... Вдруг свадьба… Костюм пригодится».
Всю семью мобилизовали на проводы Кольки на работу в новой должности. Этот день должен был стать важным — для Николая Сергеевича, который где-то в глубине души всё ещё оставался деревенским парнем Колькой.
Ребята встретили его веселым улюлюканьем. Но в торговый зал вошёл уже не прежний Колька, а важный человек. Он оглядел всех придирчивым взглядом и бросил:
— Чего встали? Работать!
Все прыснули от смеха — думали, шутит. Но Николай Сергеевич не шутил. Он всерьёз принял новую должность и не собирался оставаться на одной планке с кассирами.
Ребята удручённо разошлись, настроение мгновенно улетучилось. Этот день помнился всему коллективу — даже спустя годы.
Лера наблюдала молча. Ушла в кабинет — разбираться с бумагами.
В течение дня она выходила в зал — помогала ребятам, ненавязчиво следила за Колькой. А он держался важно, лаконично — словно надел новую кожу. Куда делся тот весёлый, предприимчивый парень?
Час пик. Очереди у касс. Люди шли с работы — усталые, раздражённые. Колька крикнул Кате:
— Иди на свободную кассу! Нужно разгрузить остальных!
Катя прибежала раскрасневшаяся — она работала на складе. В суете перепутала код от кассы.
Народ ворчал. Колька заметил Леру — она наблюдала. Ему показалось, что она недовольно качнула головой. И это снесло ему крышу.
— Ну что ты за бестолочь! — рявкнул он. — Элементарное запомнить не можешь! Мы же утром всё правильно делали. Вспоминай код!
Тишина. Покупатели замерли. Лера оцепенела от удивления. Катя, дрожащими руками набирая комбинацию, не выдержала — слёзы брызнули из глаз.
— Уйди. Уйди отсюда. Видеть тебя не могу. Никчёмная, — бросил Колька.
Катя метнулась на склад. Лера пошла за ней — успокаивать.
Колька сел за кассу. Отпускал покупателей — те молчали, будто боялись привлечь на себя его ярость. Смену доработали в тишине. Катя так и не вышла со склада. Лера сидела в кабинете — задумчиво перебирала документы.
Колька понимал: первый день на новой должности провален. Он пытался сохранить лицо — важно расхаживал по залу, проверял работу кассиров. В голове — пустота. Ни одной гениальной идеи для модернизации. Словно все его «светлячки в голове» неожиданно взяли отпуск без предупреждения.
Наконец, он направился к Лере. По плану — признание в любви. Даже если ждёт крах, отступать нельзя.
Постучал.
— Войдите.
Он вошёл. Руки трясутся. В отражении зеркала случайно увидел себя — в чёрном костюме, голубой рубашке — и почувствовал себя жалким и убогим. Не поднимая глаз на Леру, пробормотал:
— Я хотел извиниться… и, наверное, объясниться. Я выбрал неверную стратегию. Хотел быть строгим — чтобы дисциплина, чтобы всё работало как часы. Но вышло… как вышло.
Лера задумчиво помолчала.
— Давайте об этом поговорим завтра, — сказала она спокойно. — Сегодня мы все устали. День был непростой.
Продолжение следует...