Игорь уходил не к молодой. Он уходил от тишины. И от воспоминания, которое эта тишина обнажала — о другой Кате, той самой, из 1984 года.
Тогда ему было девятнадцать. Её звали Катенька, с мягким «ень», как её называла бабушка. У неё были светлые косы и упрямая родинка над губой. Они мечтали пожениться и поехать в Сочи, как только он отслужит срочную в ракетных войсках. Он уходил в армию с ощущением, что оставляет дома частицу своего неустроенного, но горячего сердца. Катеньке на момент его призыва было 18 лет, но она была очень целеустремленной девочкой с упрямо вздернутым носиком.
Письма от неё приходили редко и были весьма сдержанными: «Всё нормально. Скучаю. Служи хорошо». А потом пришло последнее. Сухое, как осенний лист. «Игорь, мне жаль. Я выхожу замуж. Он даёт мне то, о чём мы с тобой могли только мечтать. Не пиши больше».
«Он» был сыном райкомовского начальника. У «него» была Volvo 244 — невиданная, пахнущая иным миром машина с тонированными стёклами и мягкими сиденьями. Эта Volvo увезла Катеньку в ту самую «неведомую богатую жизнь», пока Игорь чистил сапоги в казарме. Он сломался тогда. Не внешне — внутри. Выпустил из себя того романтичного мальчишку, который верил, что любовь сильнее комфорта. И построил на его месте железный каркас: карьера, деньги, статус. Чтобы никогда больше не оказаться тем, кого меняют на Volvo.
После возвращения из армии Игорь принял ряд решений в которых материальный достаток был одним из важнейших пунктов и он прошел все: от перестроечных кооперативов, бандитских разборок 90х, до внезапного богатства и крупного бизнеса в нулевых. Он теперь крепко стоял на ногах. Ольга, его жена, была идеальным цементом для этого каркаса. Умная, правильная, надёжная. Она давала не страсть, а уверенность. С ней он был не уязвимым мальчиком, а Игорем Николаевичем. Их брак стал крепостью против хаоса и унижения. Но через двадцать лет в крепости стало нечем дышать. Их совместная история состояла не только из успешного роста бизнеса с нуля, но также Ольга была свидетелем его слабости и нехороших дел времен накопления первого капитала. Она никогда не говорила об этом. А он видел, что она помнит все, по ее взгляду, по залому ее губы. Тишина эта была тягостная.
Нынешняя Катя появилась не просто так. Ту Катеньку, он не забыл, но она была недосягаема. Она жила своей жизнью в Америке. И когда он на аукционе встретил эту Катю, он сразу ее "узнал" - этот вздернутый нос и взгляд девушки, которая знает что хочет. Она смеялась так же заливисто и носила имя-призрак той, которая его бросила когда-то. В тот момент, когда он впервые увидел её там в галерее, у него перехватило дыхание. Это был шанс. Не на любовь — на реванш.
С этой Катей он уже не был тем бедным солдатиком, а стал обеспеченным мужчиной — тем, у кого есть всё. Тем, кто может увести и увезти. Он покупает ей все то, что не мог купить тогда: не просто платья, а целые бренды, не отдых, а эксклюзивные туры. В её восхищённых глазах он, наконец, побеждал того наглого сынка из райкома и его проклятую Volvo.
Победа была "Пиррова". Целеустремлённость этой новой Кати была направлена не на него. Она была направлена на то, что у него есть. Она, как и первая Катенька, хотела «Будущее Настоящее» - Все и сразу!. И так же холодно и целеустремлённо строила его, используя Игоря как ресурс. У него теперь было абсолютно все и даже Катя, но счастья и удовлетворения от жизни не было. Но внутреннего живого ресурса в нем не осталось, и вот уже "перевал" середины дня он начал проводить в своем кабинете в тишине и дрёме.
Сбежав от тишины с Ольгой, он обрёл нечто подобное с молодой женой. Теперь это была тишина исторической расплаты. Он снова был с Катей. Но это была не его Катенька. Это была девушка, которая, как и та первая, смотрела на него не как на Игоря, а как на ресурс. Только теперь ресурс был не в виде заграничной машины, а в виде счёта в банке.
Он променял тишину музея прошлого брака на тишину зеркального зала, где его окружали отражения одной и той же травмы. Он снова был с Катей, которая смотрела на него как на возможность. А боль, поди, осталась та же. Он снова был средством для чужой цели. Просто цена изменилась: вместо Volvo и поездки в Сочи — вилла в Испании, которую он конечно же купит, а счастья нет.
Его нынешняя Катя была не живой женщиной. Она была дорогой, идеально выполненной репликой его несчастья. И он был обречён любить эту реплику, потому что настоящая Катенька, та, что сломала его жизнь, навсегда осталась там, в 1984-м, уезжая в чужой машине, увозя с собой его душу. А он потратил сорок лет, чтобы построить самую дорогую в мире ловушку для призрака. И поймать его.
Автор: Борзакова Мария психолог