Пролог. Учебник по выживанию
Катин отец был специалистом по «горизонтальным карьерам»: таксист, охранник, менеджер по продажам труб. Его главный талант — исчезать, когда нужны были деньги на школьную экскурсию или новые ботинки. Мама, бухгалтер с вечной мигренью, повторяла как мантру: «Учись, Кать. Учись и выходи замуж за человека с профессией. Чтобы у него в голове не ветер, а таблица умножения. Чтобы он тебя обеспечивал, а не ты его, как я».
Катя училась на экономиста, но её настоящим талантом была легкость. Она умела превратить скучную пару в импровизированную вечеринку, уговорить охрану пустить на крышу, найти повод для праздника среди недели. Эта лёгкость была её щитом от серости будней и главным козырем в отношениях с Алексеем в начале.
Глава 1. В которой Кате надоедает быть эконом-версией подруги
Работа после университета нашлась быстро: помощник экономиста в небольшой фирме. Мир «белых воротничков» оказался не таким, как в сериалах. Вместо бокалов мартини — чай в пластиковых стаканчиках. Вместо стратегических совещаний — возня с отчётами для налоговой. Её коллеги, такие же выпускники, жили от зарплаты до зарплаты, мечтая не о яхтах, а о том, чтобы снять квартиру без соседа-алкоголика.
Именно там, в этой атмосфере затянувшегося старта, она встретила Алексея. Не на выставке, а в кофейне на первом этаже их бизнес-центра. Он спасался от дождя и чертил в блокноте. Они разговорились. Он говорил о пространствах, которые меняют сознание. Она — о кредитных ставках. Это был странный, но тёплый союз. С ним было безопасно в своей простоте.
Их первые полгода были одним большим, счастливым «давай сделаем!».
— Леш, брось свои кубики! — она врывалась к нему в комнату в общаге, хватала за руку. — Там ребята собрались! И живая музыка! Это важнее, чем сопротивление материалов!
— Кать, я завтра сдаю…
— И сдашь! А такое — только сегодня! — она приставляла к его носу воображаемый микрофон. — Профессор Алексей, подтвердите: момент сиюмитен и прекрасен?
Он не мог устоять. Её энергия была инфекционной. Она тащила его на ночные прогулки, на спонтанные поездки за город, на глупые ромкомы, над которыми они смеялись до слёз. Она была его глотком свежего воздуха, антидотом от чертежей и формул.
Но потом что-то изменилось. Вернее, изменилась валюта, в которой Катя измеряла радость.
— Леш, брось кубики! — звучало по-прежнему звонко, но теперь с постскриптумом. — Знаешь, какая новая кальянная открылась на Патриарших? Там интерьер — просто космос. Надо зачекиниться!
Алексей, с тёмными кругами под глазами от работы над конкурсным проектом, смотрел на неё устало:
— Кать, это «космос» стоит как ползарплаты. Может, лучше просто погуляем?
— Опять «погуляем»? — её лицо теряло живость. — Мы вечно просто гуляем. Я хочу показать жизнь, а не смотреть на неё из окна твоей студии. Ты же скоро большой проект выиграешь, да?
Её лёгкость стала требовательной. Она больше не отвлекала его от работы ради любительского джема в кафе. Она отвлекала его ради мест с правильным глянцевым лоском, который можно было превратить в соцсети в доказательство: «Мы тут, мы в теме, мы — успешны».
Но с каждым месяцем эта простота начала напоминать Кате ту самую жизнь, от которой она бежала — жизнь своей матери, где каждая копейка на счету.
— Леш, я получила офер! — ворвалась Катя в их однокомнатную через два года, уже не в офис помощником, а в крупный холдинг в отдел внешнеэкономической деятельности. Это был её шанс. Место, где вращались реальные деньги и, как она надеялась, люди, которые ими управляют.
— Крутяк! — Алексей оторвался от монитора, где горел проект музея в виде гигантской морской ракушки. — Отмечаем! В пятницу схожу за зарплатой, скинемся с ребятами, возьмем…
— Пиццу и пиво. В «Папа Джонс». Я знаю, — её голос вдруг стал плоским, как лист ватмана. — Алексей, мне двадцать шесть. Я не хочу праздновать карьерный взлёт пиццей «Пепперони» в двадцать первом веке. Я хочу, чтобы кто-то уже забронировал столик. Сам. Без моих подсказок. Я хочу, чтобы меня поздравили. Не как студентку, сдавшую сессию. А как специалиста, который дорос до нового уровня.
Он смотрел на неё, не понимая. Для него «новый уровень» был в конкурсе проектов. Для неё — в цифре на банковской карте и в дверях, которые эта цифра откроет.
— Ну, я же сказал, что конкурс выиграю, и всё изменится, — прозвучало уже в десятый раз за полгода.
— А пока не выиграл, я должна быть твоей жилеткой и группой поддержки в одном флаконе? — Катя закусила губу. — Знаешь, в чем разница между твоим музеем-ракушкой и моей жизнью? Твоя ракушка — это воздушный замок. А моя жизнь сейчас — это как раз та шаурма на бегу после работы. Дешево, сытно и без претензий. Я устала от шаурмы, Алексей. Я хочу ужин при свечах. И не потому что сегодня пятница, а потому что можно.
Они расстались на следующее утро. Без криков. Алексей молча собрал свои чертежи. Катя молча вынесла мусор. Это было похоже на роспуск неудачного бизнес-партнёрства.
Глава 2. В которой Катя проводит ребрендинг личности (с применением экономических моделей)
Расставшись с Алексеем, Катя провела аудит активов и пассивов.
- Актив №1: Диплом экономиста. Теоретическая база есть.
- Актив №2: Опыт в холдинге. Доступ к нужной среде.
- Пассив №1: Отсутствие «правильного» круга общения.
- Пассив №2: Имидж старательной работяги, а не перспективной дамы.
Цель: максимизировать вероятность встречи с Asset Class «Состоявшийся мужчина». Работа была не целью, а инструментом и полигоном. Она искала не просто должность, а должность с возможностью "быть на виду". И она через какое-то время стала личным ассистентом не просто начальника отдела ВЭД, а одного из вице-президентов. И не ради карьеры, а ради наработки определенных качеств. Она училась различать часы не по бренду, а по модели, с первого взгляда оценивать стоимость галстука, понимать, о чём говорят в курилке топ-менеджеры (о макроэкономике реже, чаще об условиях в альпийских клубах и стоимости недвижимости в Абу-Даби). Завела знакомства в PR-отделе, чтобы иметь доступ к промо-мероприятиям.
Инвентаризация гардероба:
- Одежда: 70% — «уютное барахло», 30% — «пыльные попытки выглядеть солидно».
- Окружение: друзья, главной темой которых были «где взять денег до зарплаты».
- Речь: изобилует словами «короче», «типа», «офигенно» и «скиньтесь».
«Конверсию надо проводить жёстко», — решила Катя и запустила личный проект «Катя 2.0: Luxury Edition».
- Шаг 1. Лингвистический. Она удалила приложение с мемами и поставила подкасты про искусство и приложения Business Insider и Forbes. Тренировалась перед зеркалом: «Джорджо де Кирико? Да, его метафизический период невероятно точно отражает экзистенциальную тревогу межвоенной Европы». Звучало как заклинание.
- Шаг 2. Гардеробный. Продала на «Авито» три сумки и купила одну, но от Massimo Dutti. Принцип «одна идеальная вещь вместо трёх сомнительных» стал её новой религией.
- Шаг 3. Географический. Она начала ходить туда, где пахло деньгами и сандаловым деревом, а не дошираком. Вернисажи в галереях, куда вход только по спискам. Благотворительный аукцион в поддержку чего-то очень абстрактного.
Глава 3. В которой появляется «готовый результат»
Игорь появился не на пороге её офиса, а на том самом благотворительном аукционе, куда её провела по пригласительному подруга из PR-отдела. Он был не просто гостем, а членом попечительского совета. Катя, в своём сдержанном пудровом платье (инвестиция в ползарплаты), подошла не сразу. Она наблюдала. Видела, как он общается, как кивает, как отмахивается от назойливых. Его жесты были дорогими — экономными в движении, несуетливыми.
Когда она наконец завела разговор, она сделала ставку не на комплимент, а на оценочное суждение, как в аналитической записке:
— Извините, не могу не отметить, как тонко вы прокомментировали лот с той абстракцией. Большинство видит только ценник. Вы увидели аргумент. Это редкость.
Игорь оценил. Не её улыбку, а точность попадания. Он был утомлён пустыми разговорами. А здесь — конкретика, анализ, почти профессиональный подход.
— Вы в искусстве? — спросил он.
— В экономике, — улыбнулась Катя. — Но считаю, что хороший экономист должен разбираться во всём, что имеет ценность. А настоящее искусство — это ведь высшая форма капитализации идеи, не так ли?
Это была её университетская квинтэссенция, поданная как десерт. Он «купил» её мысль. А потом спросил номер.
А уже через пару недель:
— Игорь, я слышала, вы обожаете джаз, — говорила она, словно делясь секретом. — А в клубе «Эссе» сегодня как раз будет живое выступление легендарного трио. Не хотите сменить обстановку? Там уютно, никто не побеспокоит.
Это было не дергание за рукав «пойдём-пойдём», а точечное предложение ценности. И её собственная способность радоваться, смеяться, очаровывать — стала теперь не бесплатным приложением к отношениям, а частью пакета «идеальной спутницы». Дорогой, выверенной и… немного постановочной.
Эпилог. Где сбываются материнские заветы
Катя сидит в гостиной. На её новом ноутбуке открыт не отчёт, а каталог аукциона. Игорь дремлет. Она вспоминает мамины слова: «Человека с профессией. Чтобы обеспечивал».
«Проверка выполнена, мама, — мысленно рапортует она. — Цель достигнута. Активы консолидированы».
Она обеспечила себя настолько, что больше не нужно вести семейный бюджет, высчитывая скидки. Её работа сейчас — быть женой Игоря. Это её самая статусная и сложная должность.
Теперь её лёгкость имеет музейный график работы. Её спонтанность запланирована в календаре: «суббота, 19:00 — коктейли с супругом у камина (расслабиться, показать лёгкость характера)».
Иногда, проходя мимо шумного паба, откуда доносится взрыв хохота, она на долю секунды замедляет шаг. Там, среди этого хаотичного веселья, осталась часть её — та, что могла смеяться до слёз просто потому, что ночь, дождь и они вместе.
Но потом она поправляет прядь и идёт дальше, к машине с водителем. Её лёгкость теперь не ветер, который несёт куда хочет. Она — искусственный бриз в герметичном лимузине. Приятный, контролируемый и абсолютно безопасный.
Но иногда, когда в телефоне всплывает старый чат с подругами, где они делятся смешными скриншотами с Алексеем (тот музей-ракушку всё-таки построил!), её пальцы замирают над экраном. Она ставит лайк. Профессионально, безэмоционально.
А потом смотрит на идеальную вазу на камине. Её купил Игорь. Она стоила как её годовая зарплата на той первой работе. И она абсолютно пустая. Просто стоит. Дорогая, безупречная и функционально бесполезная.
«Идеальная метафора», — думает Катя и поправляет идеально заправленную подушку на своём идеальном диване.
Автор: Мария Борзакова, психолог
История Алексея
История Игоря (скоро будет)