В доме у Горбуновых всегда было чисто и аккуратно. Их частный дом в самом центре города, в тихом частном секторе, располагал и к неспешным вечерним прогулкам, и к садоводству. Здесь каждая домохозяйка гордилась своим участком: клумбы, редкие деревья, декоративные кусты - все наперебой хвастались друг перед другом. Не отставала и Нина Горбунова: на их улице лучше её сада не было.
Дом стоял из красного кирпича, с коричневыми окнами - теперь так было модно. Пару лет назад Нина специально заменила светлый пластик на темный, словно поставив жирную точку в вечном соревновании с завистливыми соседями. Внутри - евроремонт, всё по последнему писку моды. Бизнес позволял. Нина уже была на пенсии, но по-прежнему активно участвовала в семейном деле.
Сын Нины изготавливал ритуальную атрибутику: модные памятники любого формата, дорогие, но необычайно красивые венки, которые медленнее выгорали на солнце. В прайсе значились и заказные гробы, если нужно было что-то нестандартное. Городские ритуальные конторы всегда обращались к Горбуновым, когда требовалось сделать что-нибудь особенное.
В начале девяностых этот бизнес основал Семён. Тогда у него было всё просто: строгал гробы, оббивал их красной тканью, закупал венки подешевле, чтобы продать дороже. Он был одним из многих, но времена были страшные. Семён как раз только женился на Нине, они ждали первенца, когда к нему начали приходить местные ребята.
Сначала ему просто намекали, потом - уже откровенно угрожали. Он стал платить, чтобы не трогали. Так продолжалось несколько лет. Нина родила сына Кирилла. Мальчику было два года, когда местные бандиты в очередной раз перестреляли друг друга, и в маленький салон ритуальной атрибутики пришли новые лица.
Они потребовали либо платить больше, либо закрываться. Семён не мог отдать такую сумму.
- Побойтесь бога, - умолял он. - Моя выручка меньше, чем вы требуете. У меня жена, ребёнок. Я не могу столько платить.
- А это не наши проблемы, - ответили авторитетные мужики.
Семён не хотел рассказывать о своих трудностях Нине. Она была женщина характерная, и он боялся, что она сочтёт его слабаком. Поэтому он решил оставить всё как есть, думая, что, в худшем случае, его побьют, но отстанут.
Так и случилось, только драку он не пережил.
Очевидцы потом рассказывали: местные бандиты встретили его на улице, потребовали деньги. Семён сказал, что денег нет. Ему ударили по лицу, он упал - и неудачно ударился о железную лестницу позади. Удар оказался смертельным.
Нина написала заявление, но никого не арестовали. Тогда она отвезла сына к маме в деревню и сама вышла на работу. Её родной брат служил в областном управлении, в отделе по борьбе с организованной преступностью, поэтому через его связи Нина быстро узнала имена убийц мужа.
Когда они снова пришли к ней, Нина была готова. Она вытащила пистолет и, не дожидаясь очередных угроз, выстрелила в ногу тому, кто, по словам свидетелей, нанёс Семёну фатальный удар.
- Это тебе за мужа. Ты оставил моего сына без отца, - крикнула она.
Бандиты опешили, но и они были вооружены. Однако Нина спокойно объяснила, кем работает её брат, сказала, что он знает их всех поимённо, знает, где живут их семьи. И если с Ниной или её бизнесом хоть что-то случится, всем им грозит незавидная участь.
- Вас не посадят, - сказала она. - С вами разберутся по-другому. Вы считаете себя бандитами? Так вот представьте, какие отморозки сидят там, наверху. Не верите - стреляйте. Или уходите отсюда и никогда больше не приходите.
Она была в ярости и сумела решить проблему с позиции силы. Семён таким не был. Всю жизнь потом Нина жалела, что он не обратился за помощью к её брату, не сказал, что его шантажируют. Но исправить уже ничего было нельзя.
С тех пор Нина приумножила бизнес Семёна в разы. Она развернулась настолько, что открыла несколько точек по городу и несколько - в районных центрах. На вырученные деньги содержала сына и до конца жизни помогала родителям Семёна - они ни в чём не нуждались.
Прошли годы. Кирилл вырос, получил образование и взял бразды правления в свои руки.
- Тебе бы уже жену, деток, я хочу внуков, - говорила Нина, стряхивая невидимые пылинки с его темного костюма.
Статный, высокий парень улыбался:
- Обязательно, мам. У меня есть девушка, ты же знаешь. Просто мы не спешим.
- А кто она? И когда ты нас познакомишь? - спрашивала мать с улыбкой.
- Я тебе говорил. Её зовут Оля. Хорошая девушка: умная, добрая. Обязательно познакомлю, мам, просто не хочу торопиться. Вдруг у нас не сложится. Если уж знакомить тебя, то только с будущей женой.
Кирилл чмокнул маму в щёку и уже почти дошёл до двери, когда Нина окликнула:
- Ты с ней уже полгода встречаешься. Пригласи её к нам. Ну не съем я её. Я просто хочу знать, с кем ты проводишь вечера.
Кирилл накинул на плечи красивый плащ и снова улыбнулся:
- Вообще-то уже почти год. Обязательно вас познакомлю, обещаю, - сказал он, закрывая за собой дверь.
Нина снова осталась в доме одна.
- Ну вот, опять ушёл, - проворчала она.
Все его отговорки она знала наперёд. Кирилл не позволял ей лезть в свои отношения, почти ничего не рассказывал о невесте. Возможно, Оля и не невеста вовсе, а просто подруга. Кто она? Работает ли, учится ли? Кто её родители?
Нина была привыкла смотреть шире, видеть всю картину. Кириллу, возможно, достаточно того, что девушка хорошенькая. Нина же хотела знать всё: кто её семья, откуда она, какие у них привычки. От осинки не родятся апельсинки - эту простую истину она повторяла себе постоянно. А сын уже практически жил у этой девушки, уходил к ней ночевать. Значит, где-то у Оли была своя квартира. Нина на это надеялась.
Ход её мыслей прервал телефонный звонок.
- Нина Павловна, тут привезли не ту партию, что вы просили. Что сказать ребятам? - спросил помощник.
- Скажи, что мы возьмём неустойку за их невнимательность. Пусть всё забирают обратно, как можно быстрее привозят нужный товар и делают скидку. Они не единственные поставщики во вселенной, есть и подешевле, и повнимательнее. И это у них не в первый раз. Прижми их как следует. На другие условия я не соглашусь. Не захотят скинуть за свой косяк хотя бы десять процентов - пусть засунут себе эту партию, знаешь куда.
- Я понял! - прокричал испуганный помощник.
Нина положила трубку.
- То-то же. Если не быть жестокой, тебя раздавят другие жестокие, - подумала она.
Её внутренний стержень был настоящим, это был врождённый характер, а не напускная грубость. Только иногда она и сама понимала, что перегибает, что можно было и помягче, и не столь резко. Но привычка - вторая натура.
Когда девочка растёт без отца, старший брат уезжает учиться, едва она пошла в школу, когда бандиты убивают единственного человека, которого она смогла полюбить... Когда приходится отвоёвывать у них своё, когда каждый сантиметр наверх приходится выгрызать зубами, - думать о мягкости просто некогда. Жизнь была такой.
Спустя неделю Нина Павловна сидела на открытой террасе, наслаждаясь прохладным утром. Вид отсюда открывался на лес, вокруг было тихо. Нина всегда вставала рано, она любила утро, потому что её ленивые соседи в это время ещё спали: некому было греметь на участке косилками, бензопилами и другим шумным барахлом.
Кирилл показался у высокого забора, открыл его своим ключом и потрепал по голове огромную лохматую собаку.
- Привет, Джек.
Потом он поднял голову и увидел маму на террасе. Её взгляд не сулил ничего хорошего.
- Привет, мам. Не думал, что ты уже встала.
- А я всегда рано встаю. Я была уверена, что ты спишь у себя в комнате. Ты вчера не предупреждал, что не придёшь ночевать.
- Прости, звонить было поздно. Мы с Олей кино засмотрелись, я решил остаться у неё. Спать хотелось ужасно.
Кирилл обезоруживающе улыбнулся. Белоснежные зубы выгодно оттенял его природный смуглый цвет кожи. Кирилл был красавцем: мамина улыбка, глаза отца. Характер у него тоже был больше от папы. В детстве он никогда не лез в неприятности, и именно поэтому его часто били во дворе, обижали все, кому не лень. За себя постоять он не умел. Повзрослев, стал смелее, бойчее - всё же Нина была ему примером. Но в целом он оставался мягче, чем мать: характер - вещь врождённая.
- Давай так, - сказала Нина. - Ты пригласишь Олю к нам сегодня, а я приготовлю итальянский ужин. Или, если хочешь, закажем роллы. Хочешь роллы?
Она улыбнулась. Нина обожала своего сына, и они ни разу в жизни серьёзно не ссорились.
- Мам, давай в другой раз. У Нины сейчас... - он запнулся и тут же поправился: - У Оли сейчас много забот. Дома проблемы. Не до нервотрёпки.
- А какая может быть нервотрёпка? С чего ты взял? Я что, когда-то трепала тебе нервы? Мне кажется, я хорошая мама.
- Ты лучшая мама, - улыбнулся Кирилл.
Он уже собирался ускользнуть в дом, оставив вопрос без ответа, но не тут-то было.
- Так, стоять. Ты уже полгода говоришь, что познакомишь нас, и ничего не происходит. Хватит. Или я внуков не увижу. Что за конспирация? У твоей Оли две головы?
Кирилл улыбнулся, стоя в дверях:
- Нет. Одна, как у всех.
- Тогда сегодня в семь вечера вас устроит?
- В восемь. В семь я забираю её с работы.
- Хорошо. Позвоню ей, обрадую.
Кирилл пожал плечами: когда мать начинала настаивать, он не умел ей отказывать.
Тем же вечером на порог большого загородного дома вошла красивая пара: Кирилл, который здесь знал каждый уголок, и Ольга, впервые переступившая порог. Девушка была невысокой худощавой блондинкой с полными щёчками. Не красавица с обложки, но симпатичная: чистое лицо без косметики, аккуратные руки, короткие ногти без маникюра.
Нина вышла встречать гостей и внимательно оглядела Ольгу. Первое, что бросилось в глаза, - девушка ужасно стеснялась, явно боялась встречи с матерью своего парня.
"Слабая", - отметила про себя Нина.
Она боялась увидеть у сына рядом с ним глупую, размалёванную дочку богатых родителей, которая с порога начнёт вести себя как хозяйка жизни. С такой сложно было бы ужиться. Но перед ней стояла обычная "серая мышь", среднестатистическая молодая женщина.
Нина пригласила их в гостиную. Ольга у порога сняла туфли на маленьком каблучке, и Нина заметила: обувь дешевая, кожзам, да ещё и потрёпанный. Рядом с ботинками Кирилла они смотрелись как бомж рядом с лимузином.
"Бедная", - заключила Нина. - "Вот почему Кирилл её прятал".
Она покачала головой: ещё одна оборванка, которая присматривается к богатому жениху.
Ужин был вкусным. Ольга молчала, Кириллу тоже было неловко.
- Оля, расскажите немного о себе, - нарушила молчание Нина. - Кирилл ничего о вас не говорил. Я даже не знаю, сколько вам лет.
- Мне двадцать семь, - тихо ответила Ольга.
- Вы старше Кирюши на год. Понятно. А кем вы работаете?
- Я медсестра в местном онкологическом центре.
- Медсестра... Младший персонал, - уточнила Нина.
Ольга слегка растерялась, но кивнула. Нина недовольно поджала губы: её худшие предположения, казалось, подтверждались.
- Мам, ну что ты, - вмешался Кирилл. - Оля отложила учёбу на год, у неё уже четыре семестра за плечами. Она будет врачом.
- А почему вы отложили учёбу? Разве может быть что-то важнее собственного развития, карьеры? - Нина натянуто улыбнулась, изображая радушие.
- Были финансовые трудности. Академ дали, но я могу восстановиться в течение пяти лет, - честно ответила Ольга.
Нина окончательно потеряла аппетит. Она поняла: девушка, скорее всего, обеспечивает себя сама. Пришло время перейти к главной теме - к её семье.
- А кто ваши родители? Почему они не помогают? - спросила Нина, уплетая спагетти с острым соусом.
- Мама работает в школе. Учительница, - ответила Ольга.
Нина чуть заметно расслабилась: интеллигентная профессия.
- А отец кто?
- Я его не знала, - спокойно сказала Ольга. - Он ушёл до моего рождения.
- А мама не вышла замуж? У неё есть ещё дети? - продолжила Нина.
С каждым ответом она всё яснее видела, что девушка явно не по статусу её сыну. И понимала, почему Кирилл так долго не решался их знакомить.
- Мама родила меня рано. Её родители не помогали. Ей было не на что меня содержать, она тяжело болела, был туберкулёз, - Ольга говорила тихо, но ровно. - Она отдала меня в детский дом. Там я жила до семи лет. Потом мама встала на ноги и забрала меня. Но выйти замуж женщине с ребёнком сложнее. Она сильно поправилась из-за лечения. Всю жизнь живёт одна, работает в школе.
- Боже мой... - обречённо произнесла Нина и бросила вилку на стол.
Кирилл сжал губы. Ольга, почувствовав, как в ней только что разочаровывается будущая свекровь, уже боялась поднять глаза. Всю жизнь она была тихоней: её обижали в детском доме, дразнили в школе. Мама долгие годы болела, вылечиться удалось лишь около пяти лет назад. Конечно, она всё ещё наблюдалась у врачей, но болезнь отступила.
- Оля в выходные работает волонтёром, - попытался сгладить ситуацию Кирилл.
- Ясно, - тяжело произнесла Нина.
Снова повисла тишина. Ольга тихо встала из-за стола.
- Я, наверное, пойду, - сказала она, чувствуя, что ей здесь не рады.
- Куда ты? Что ты, всё хорошо. Правда, мам? - Кирилл повернулся к Нине в надежде, что та удержит гостью.
Нина попыталась улыбнуться:
- Конечно, Оля, оставайтесь, поешьте.
Но Ольга уже шла к двери. Кирилл бросился за ней. В тот день он больше не вернулся домой.
Он довёз Олю до её съёмной квартиры. Она не позволила ему подняться.
- Я хочу побыть одна. Я расстроена. Давай увидимся завтра, ладно?
Оля умела сглаживать углы. Она поцеловала Кирилла и ушла. Парень сел на лавку возле её дома и сидел до темноты. Ольга время от времени выглядывала в окно. Пошёл дождь, он даже не спрятался в машине. Конечно, она вышла к подъезду, позвала его, и они остались вместе.
Ему было стыдно за мать, но поделать он ничего не мог. Мам не выбирают - это главный человек в жизни. Матери и дети - нет никого важнее. Значит, проблему нужно решать мирно. Это была первая встреча, Нине придётся примириться с выбором сына, потому что Ольга надеялась: Кирилл не отпустит её.
- Я люблю тебя, - прошептала Ольга, засыпая у него на плече.
Она была совсем другой - не боец, пугливая, ранимая, боялась собственной тени. Детство в приюте без мамы и папы не могло не сказаться. Оля росла впечатлительной, мнительной, очень чувствительной.
Когда мать забрала её из детского дома, Ольга простила её сразу. Мама не была пьяницей, не бросала дочь "гулять". Она просто была больна и не хотела, чтобы ребёнок голодал. Сама Валя - так звали её мать - не всегда была сыта в те годы.
История Вали была печальной. В шестнадцать она забеременела от дальнобойщика, который заезжал в их деревню продавать овощи. Красивый, обаятельный, он очаровал и соблазнил наивную девочку. Она поверила, что он женится, но через пару дней он уехал и даже номера телефона не оставил.
Когда родители узнали о беременности, силой потащили дочь в больницу, чтобы избавиться от ребёнка. Валя сбежала. В результате её просто выгнали из дома с чемоданом. Она "опозорила" семью - в те времена такая юношеская ошибка считалась страшным позором.
Она жила то у одной подруги, то у другой, а из роддома ей и вовсе было некуда идти. Валя сумела поговорить с сотрудницей соцслужбы и пообещала, что заберёт дочь, как только встанет на ноги. Но ещё во время беременности у неё обнаружили туберкулёз. Видимо, тот самый дальнобойщик "наградил" её болезнью.
Родители пару раз присылали деньги, но не более. Работа то появлялась, то пропадала, лечение требовало сил, времени и средств. Болезнь начала отступать, когда Валя устроилась уборщицей в школу. Врачи разрешили ей работать, она регулярно проходила обследования, потихоньку пошла на поправку. Сняла комнатку и пришла за дочерью.
Ещё год ушёл на сбор документов и разрешений. Бюрократам было всё равно: зарплата маленькая, собственного жилья нет, "куда вы её заберёте". Но спустя год ребёнка всё-таки отдали, и началась другая жизнь. Они с Ольгой пытались наверстать упущенное, хотя это было непросто. Оля была счастлива, что мама вернулась, и не таила ни малейшей обиды.
Когда Оле исполнилось шестнадцать, в их маленькую "малосемейку" пришла бабушка - мать Вали.
- Я хочу увидеть внучку, - сказала пожилая женщина.
Оля знала всю историю: Валя честно объяснила, почему не общается с родителями.
- Я здесь, - вышла девушка.
- Внучка, иди, я тебя обниму, - улыбнулась бабушка.
- Нет. Вы с дедушкой хотели, чтобы меня не было. Из-за вас я жила в детском доме, а мама ночевала на улице и голодала. Вы могли помочь, но не захотели. Вы мне никто. Если вы пришли "налаживать отношения", то уходите, - жёстко сказала Оля.
Она была трудным подростком и выложила всё, что думала. Бабушка недовольно посмотрела на Валю, но та подошла к дочери, обняла её, поддерживая. Бабушка ушла и больше не возвращалась. Вскоре стало известно, что она была тяжело больна и через месяц умерла.
Узнав об этом, Оля плакала до хрипоты. Ей отчаянно хотелось иметь бабушку, чтобы её любили. Она не понимала, почему с ней так поступили, но до конца верила, что бабушка вернётся, попросит прощения, расскажет, как скучала. И, наверное, Оля простила бы её. Но теперь было поздно.
Какими бы ни были родители, дети всё равно их любят. И Валя, и Оля сожалели, что тогда прогнали бабушку, но вряд ли, даже повторись ситуация, они смогли бы переступить через такую обиду.
Теперь Ольга вновь чувствовала, что её не любят - снова заранее, не разобравшись как следует, и это вызывало протест. Ей снова хотелось к маме, как когда-то в детстве. Кирилл лежал рядом, спокойно посапывая, держал её в объятиях и клялся, что любит. Но той ночью Оле было одиноко. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, сидящей в толпе таких же несчастных детей и тянущей руки к маме, которой нет.
По щеке скатилась непрошеная слеза. Оля поспешно смахнула её, чтобы капля не упала на руку Кирилла и не разбудила его. Она сомкнула мокрые ресницы и приказала себе уснуть: завтра нужно было идти на работу.
На следующий день Ольга встала с рассветом и ушла, не будя Кирилла. Ей не хотелось утешений и разговоров. Нагрубить в ответ она не могла, защититься резким словом - тоже, но жалость ей была так же неприятна, как и презрение.
Весь день она ставила капельницы тяжело больным пациентам с онкологией. Обстановка на работе всегда была тяжёлой. Помимо самих больных, атмосферу сгущали врачи и требовательная старшая медсестра. Ольга, тем не менее, справлялась лучше многих: тихая, исполнительная, никогда не отказывала пациентам в просьбах, подменяла коллег, брала дополнительные смены - порою в ущерб себе. Безотказная, работящая, человечная.
Ей хотелось большего, чем просто ставить капельницы. Она чувствовала в себе силы стать врачом, но не хватало знаний и времени на очную учёбу. Лечение людей - самая ответственная работа, и здесь нужно было учиться полноценно. Она мечтала о профессии, но не могла позволить себе не работать. Зарплата матери была скромной, и сидеть у неё на шее взрослой женщине казалось Ольге стыдным.
Год назад она сняла квартиру ближе к работе - и чтобы быть рядом с Кириллом, и чтобы не зависеть от мамы. Он предлагал ей помощь, но Ольга никогда не брала у него денег: пока они не муж и жена, жить за его счёт она считала неправильным. А после недавней встречи с Ниной вообще начала сомневаться, станут ли они когда-нибудь семьёй.
Пока Ольга помогала пациентам, Кирилл вернулся домой. Он понимал, что разговор с матерью неизбежен, и был готов обозначить границы.
- Привет, мам, - поздоровался он.
Нина заваривала чай на кухне.
- Привет. Будешь завтракать?
- Нет. Я хотел поговорить насчёт Оли.
Нина села за стол и жестом указала на стул напротив. Кирилл послушно сел и взял её за руку.
- Я очень тебя люблю и не хочу обидеть, - начал он. - Но ты не можешь выбирать за меня. Я свой выбор уже сделал. Пусть он тебе не нравится, нам нужно как-то с этим жить. Мам.
Нина всмотрелась в его лицо. Взрослый мужчина двадцати шести лет, а в её глазах всё тот же мальчик в растянутых колготках.
- Скажи, сынок, - мягко спросила она. - Что именно в ней тебе понравилось?
Нина решила не давить, а говорить.
- Она добрая. Робкая, как котёнок, её хочется защищать. Она женственная и красивая, - уверенно ответил Кирилл.
- Да, в детстве ты всегда тащил домой бездомных котов, - усмехнулась Нина. - Скажи лучше, что важно в человеке, которого ты выбираешь спутником жизни?
Кирилл задумался:
- Верность, понимание... И чтобы была взаимная любовь.
Нина покачала головой:
- Это у подростков такие запросы. В реальной жизни важно, чтобы человек был не гнилой. А это во многом зависит от родителей. Если отец и мать жили как придётся, и дети вырастают такими же. От осинки не родятся апельсинки. Мне тоже досталось в жизни, но я выстояла и смогла дать тебе образование. А эта девушка даже себя обеспечить не может. Мать ей не помогает - значит, и сама она не сможет помогать своим детям. Твоим детям, Кирилл. Она выросла в детском доме, а такие дети часто не умеют любить - их самих недолюбили. Им не дали того количества любви, которое нужно ребёнку.
Нина вздохнула и продолжила:
- Я искренне сочувствую Оле. Но будущую жену выбирают не только за верность. Нужно смотреть, что она принесёт в брак. Какой будет женой, матерью, хозяйкой. В неё мало вложили, соответственно, и ей самой будет нечего вложить.
Кирилл слушал и понимал, что в чём-то мать права. Ольга и правда была немного холодной, не всегда показывала чувства. Готовила просто, без изысков, у неё не всегда было идеально чисто. Раньше он списывал всё на усталость - она много работала. Но и мама без дела не сидела, при этом в их доме всегда было стерильно. У Оли, вроде, тоже прибрано, но не так... Может, дело в съёмной однушке без евроремонта?
Именно в этот момент в его голове зародилось сомнение: действительно ли это та самая женщина, с которой он готов прожить всю жизнь.
- Сынок, чего ты молчишь? - спросила Нина.
- Ничего, мам. Я не брошу её, конечно, - поспешил сказать он. - Но я тебя услышал. Мне нужно подумать.
Нина восприняла это как победу. Если она посеяла сомнения в его голове, значит, ещё сумеет рассорить их. Не такой невестки она хотела для сына.
Вечером Кирилл снова приехал к Оле. Разговор не клеился, они молча смотрели фильм. Оля больше всех устала от неопределённости.
- Давай будем откровенны, - сказала она. - Не нужно жалости и деликатности. Мы же не чужие люди. Скажи как есть. Я ж ртом...
Кирилл попытался пошутить, поднёс к её губам крекер:
- А рот у тебя есть, давай ешь.
Оля снисходительно улыбнулась, но тут же посерьёзнела:
- Я серьёзно. Твоя мама против меня. Мы расстаёмся? Ты мрачный, я вижу, ты изменился.
- Мама есть мама, - вздохнул Кирилл. - Давай решим всё здесь и сейчас.
Кирилл понимал, что ему неприятно признавать: мать имеет над ним влияние. Она умела убеждать. В жизни её советы действительно ни разу не подвели. Это было о чём задуматься. Но с другой стороны, свекрови почти всегда недолюбливают невесток - это старо как мир.
- Я тебя люблю и никуда не денусь. В горе и в радости вместе, - уверенно сказал он, беря её за руки и заглядывая в глаза.
В её глазах зажглась надежда. Она верила ему: повода сомневаться Кирилл прежде не давал.
Прошла неделя. Кирилл вошёл в дом, держа Ольгу за руку.
- Мам, привет. Мы с Олей пришли. Будем в моей комнате, если что, - бросил он через плечо.
Этот жест Нина поняла сразу: сын решил быть с Ольгой. Её охватил страх. Она была уверена, что Оля сделает его несчастным, отнимет у неё любимого сына, маленького мальчика, которого Нина видела в любых его глазах.
Она посмотрела в окно: грачи собирали "чемоданы", собираясь покинуть город.
"И не с такими трудностями я справлялась, - подумала она. - Сейчас он не понимает, что она ему не подходит, поймёт потом. Ещё спасибо скажет. Я помогу. Для этого я и есть - мать. Моя задача - чтобы сын был жив и счастлив. А с этой женщиной ему этого не светит".
Нина вышла на террасу и набрала номер старшего брата.
- Игорь, здравствуй. Удобно говорить? - спросила она.
- Конечно. Как дела? Давно не звонила. Что-то случилось? - ответил он.
Нина улыбнулась: она соскучилась по брату. Виделись они редко - разве что раз в год, когда вместе ездили на кладбище в день годовщины смерти родителей. Отец и мать умерли в один день, с разницей в четыре года: сначала ушёл отец, а мама умерла в день его поминок - собрала гостей, перенервничала, давление поднялось, таблетки не приняла, легла... и больше не встала.
- Игорёк, тут такое дело, - вздохнула Нина. - Наш Кирюшка встречается с одной особой. Она работает в нашей местной онкологии медсестрой. Корни у неё чёрт знает какие. Мать туберкулёзная, бросила её в детском доме. Сама она из себя ничего не представляет. Она не пара ему. А он влюбился и дальше своего носа не видит. Мне бы узнать о ней побольше, чтобы открыть сыну глаза, пока не зашло слишком далеко.
На другом конце провода седовласый, плотный мужчина в погонах полковника тяжело вздохнул.
- Сделаем. Пробью её по своим источникам. Мальчишка-то у тебя не глупый, но когда чувства застилают глаза, легко запутаться. Ты всегда была прозорливой, людей чувствуешь. Если говоришь, что она ему не подходит, значит, так и есть. Я тебе доверяю, сестрёнка.
Нина усмехнулась:
- Да, твою Светочку я с первого взгляда раскусила.
- Было дело, - хмыкнул Игорь.
Много лет назад, сразу после того, как Нина овдовела, Игорь приехал к ней с новой женой Светланой. Нина вежливо улыбалась гостье, но стоило брату отойти с ней в сторону, как она сказала:
- Жадная до денег, ветреная. Это не жена.
Игорь лишь пожал плечами: "Посмотрим". Спустя год он уже разводился, и Светлана оказалась именно такой, как сказала Нина.
Но в случае с Ольгой Нина не видела ни жадности, ни алчности. Напротив, её смущала простота. Она считала, что Оля не будет хорошей хозяйкой. Тем более, если та решит продолжать учёбу: значит, ей понадобятся деньги, она станет сутками пропадать на работе, а ни о муже, ни о детях толком заботиться не сможет. Работа в онкологии, постоянный контакт с химией - всё это тоже, по мнению Нины, не могло не сказаться на здоровье.
"Одни минусы", - подводила она итог.
Где-то на краю сознания Нина понимала: дело ещё и в ревности. Она не доверяла Ольге, боялась, что та причинит сыну боль, будет скандалить, доведёт до нервного срыва.
Ольга тем временем стала частым гостем в их доме. Нина сдержанно здоровалась и старалась не замечать её, но это было сложно: она видела в ней угрозу. Скрывать неприязнь Нина не умела и не собиралась.
- Добрый день, - поздоровалась Ольга, появившись на пороге.
- Добрый, - отозвалась Нина, не отрываясь от натирания чашки до блеска. - Что-то вы зачастили. Как к себе домой.
Оля опустила глаза. В комнате Кирилла не было. Когда он вошёл, почувствовал холодок, но значения не придал. Ольге всё меньше хотелось приходить сюда - она стала искать поводы отказаться. Кирилл же, наоборот, пытался чаще звать её к себе, надеясь, что мама и любимая девушка привыкнут друг к другу.
Однажды Ольга решила, что пора взять инициативу в свои руки. Кирилл ушёл загонять машину в гараж, девушка спустилась из его комнаты и нашла Нину на кухне.
- Я хотела бы с вами поговорить, - робко начала Оля.
- О чём нам с тобой говорить? - сухо спросила Нина.
- О нас. О нас с вами. Я люблю Кирилла и хочу ему только добра. Для этого люди и сходятся. Вы опасаетесь, что я буду плохой парой для него, но я буду стараться. Честно. Буду учиться у вас, готовить все его любимые блюда, сделаю всё, чтобы вы приняли меня. Я не богата, но мне не нужны ваши деньги. Если вы так думаете, я готова при свадьбе подписать любые бумаги, что ни на что не претендую.
Нина подняла брови:
- При свадьбе? Вы что, жениться собрались?
- Нет, нет, - вспыхнула Ольга. - Но, наверное, когда-нибудь поженимся. Для этого люди и встречаются.
Повисла неловкая пауза.
- Я тебя услышала, дорогая. Ступай, Кирилл вернулся, - сказала Нина, кивнув на сына, входящего в дом.
Как только Ольга и Кирилл скрылись в комнате, Нина набрала номер Игоря.
- Здравствуй.
- Только собирался тебе звонить, - обрадовался брат. - Есть что-нибудь.
- Есть? - спросила Нина.
- Знаешь, ничего криминального. Не судима. Мать с одним старым приводом - ерунда, по молодости. Я копнул глубже: в больнице она на хорошем счету. Только заведующий зуб на неё точит. Я ему звонил, спрашивал характеристику, он намекнул, что девушка несговорчивая, работает хорошо, но в коллективе ни с кем не дружит. Стал разбираться, оказалось, что он к ней с первых дней подкатывал, а она - ни в какую. Чуть до полиции не дошло за домогательство. По больнице поползли слухи: заведующий молодой, все по нему сохнут, а Оле он не приглянулся. С тех пор в обиде. Не знаю, как это трактовать, Нин. Девушка, по мне, положительная. Но тебе виднее. Смотри сама, только чтобы Кирилл потом на тебя не обозлился.
Нина задумалась. Вроде бы ничего такого Игорь не нашёл. Но он подкинул ей идею: есть человек, который так же недолюбливает Ольгу, как и она. Значит, можно действовать сообща.
На следующий день Нина поехала в больницу, зная, что у Ольги не её смена. Всю дорогу она убеждала себя:
"Это не подлость. Я защищаю сына. Ольга уже 'замуж за него собралась', а он и предложения не делал. Она набивается в невестки. Нахалка".
Она попросилась на приём к главврачу.
- Простите, он занят. Вы по какому вопросу? - спросила секретарь.
- По поводу его сотрудницы, Ольги Рубцовой.
Через минуту её пригласили.
- Вам недавно звонили из МВД, - начала Нина. - Это сделали по моей просьбе. Дело в том, что девушка неугодна не только вам. Я боюсь, что она причинит вред моему сыну. И пришла спросить, не поможете ли вы мне решить эту проблему.
Заведующий заинтересованно посмотрел на неё, снял очки, отложил на стол. На вид около сорока пяти, статный, симпатичный. Кольца на пальце нет - холостой, или в разводе, отметила Нина.
- Допустим, я заинтересован. Дальше что? - спросил он.
Нина обозначила несколько сценариев: перевести Ольгу в другой отдел, уволить по некрасивой статье.
- И что вам даст увольнение и испорченное трудовое? - разумно заметил он. - Из-за этого ваш сын её не бросит. Куда серьёзнее - большая жалоба. Или нехватка подотчётных препаратов. Есть группа лекарств, за каждую ампулу отчитываются. Не досчитаются - и можно срок получить. Срок - это весомо. Это может сработать.
Они долго обсуждали варианты. Заведующий рассказал, как Ольга "опозорила" его перед коллегами, резко отшив. Его мужское самолюбие было задето. Он и правда был в неё влюблён.
Нина была готова на всё ради сына. Понятие "благополучие" у неё было особенное, не совпадающее с представлениями Кирилла.
Через пару дней Нина заметно нервничала, провожая сына на работу.
- Мам, ты чего сегодня такая? - спросил Кирилл.
- Какая? - улыбнулась она. - Заботливая. Я всегда заботливая. Целую в щёчку, удачи тебе. Не забудь отвезти заказ в пригород. Водитель на свадьбу отпросился, помнишь?
Кирилл кивнул и ушёл. Он объехал точки, собрал выручку, перевёл деньги, поговорил с бухгалтером. А Нина места себе не находила. Она снова набрала Игоря:
- Помнишь, ты дал мне информацию о заведующем, который недолюбливает Олю?
- Помню, - ответил он. - И?
- Я была у него. Он сказал, что не против ей отомстить. Я предложила просто уволить или перевести. Он сказал, что пока такой возможности нет. Но ему понравилась идея подставить её с подотчётными препаратами. У них они есть, и они под контролем. Игорь, теперь мне кажется, что я перегнула. Её могут посадить. С одной стороны, это единственный способ их разлучить. С другой - мне жалко девочку.
На том конце послышалось тяжёлое сопение.
- Для начала успокойся, - сказал брат. - Ты к делу отношения иметь не будешь. Ты вне подозрений. Если что, скажешь, что просто наводила справки о будущей родне. Но, уверен, до этого не дойдёт. Подставить её легко. Скорее всего, ты свою проблему уже решила. Жалко? Жалко у пчёлки. Или ты, или тебя. Ты же никого не убила. Не бойся. Ей, скорее всего, много не дадут. Несудимая, с хорошей репутацией. Расслабься и наблюдай. Будь готова утешать Кирилла и объяснить, что зечка ему не вариант. Вокруг полно девиц. Да, Нин, это преступление. Но ты моя сестра, я тебя поддержу.
Нина выдохнула. Он прав: или ты, или тебя. Если бы речь шла только о ней, одно дело. Но здесь, как она считала, речь шла о будущем её сына.
Вечером Кирилл вернулся домой один.
- Сынок, ты что-то рано, - встретила его Нина.
- Да, Оля не смогла. Позвонила, отменила встречу.
- Почему? - Нина постаралась сделать голос обеспокоенным.
- Сказала, что задержится в больнице. Какие-то препараты пропали, будут разбираться.
Тогда Кирилл ещё не знал, что за пропажу подотчётных препаратов можно реально сесть.
На следующий день он уже был в курсе: Ольга стала фигурантом дела о хищении запрещённых лекарств. Он метался, звонил Игорю, потом ворвался к матери.
- Мам, помоги! Игорь не хочет, - почти кричал он. - Я не понимаю, ведь ему несложно...
- Что случилось? - Нина старалась выглядеть искренне удивлённой.
Кирилл рассказал всё. Она взяла телефон, набрала брата и ушла в другую комнату "выяснять", почему тот не хочет помочь. Игорь объяснил ей, что ответить сыну, чтобы тот понял серьёзность ситуации.
Вернувшись, Нина села рядом:
- Я всё выяснила. Слушай внимательно. Игорь в отпуске, помочь прямо сейчас не может. Если бы был на работе, мог бы хотя бы узнать побольше. Но дело в другом регионе, другая юрисдикция, он ведь не генерал. Сказал, что по своим каналам будет узнавать, может дать юридический совет, но не более. Я тоже думала, что он поможет. Но, увы, даже наш Игорь не всесилен. Не падай духом.
Она утешила сына и ушла по делам.
В течение следующего месяца Кирилл был сам не свой. Ольгу отправили в СИЗО до суда: статья серьёзная. Он хотел внести залог, но сумма оказалась неподъёмной - Игорь "постарался", чтобы это было невозможно.
Кирилл навещал Олю в первые недели. По её просьбе съездил к её маме. Но ко второму месяцу вымотался. Нина тем временем подбрасывала "новости":
- Мне сегодня звонила тётя Лида. Спросила, правда ли, что ты встречаешься с преступницей. Знаешь, как тяжело оправдываться? Оля ведь могла и правда украсть. Живёт бедно, сама говорила, что не хватает на учёбу. Может, оступилась.
Кирилл задумался. Он никогда даже не допускал мысли, что Оля виновата. Эти слова больно задели его: репутация была для него не пустым звуком.
В очередное свидание он прямо спросил:
- Ты брала эти препараты?
Обычно спокойная Ольга вспыхнула:
- Ты с ума сошёл?
- Просто... Может, не хватало на учёбу, Оля. Я пойму. Я хочу знать, как всё было.
Ссора стала бурной. В какой-то момент Кирилл понял, что не хочет бороться за эти отношения. Ему стало страшно за собственную репутацию. Он вдруг осознал, что все эти проблемы ему не по плечу.
- "В горе и в радости", да, Кирилл? - горько сказала Ольга. - Похоже, ты - только в радости. Стоило появиться проблемам, как сразу подозрения. Ещё месяц назад тебе бы и в голову не пришло, что я могу украсть и продать лекарства ради учёбы. Вот и вся твоя любовь. Не ищи поводов расстаться - скажи честно. Хотя понимаю: и это тебе не под силу. Уходи.
Она встала и попросила охранника увезти её.
Это была их последняя встреча.
Кирилл приехал домой разбитым. Мать налила ему коньяка, приготовила вкусный ужин, уверяла, что всё к лучшему. Чтобы отвлечь сына, купила ему путёвку в Кабардинку. Он уехал на три недели, вернулся загоревший, повеселевший, с лёгкой "курортной интрижкой" за плечами.
Имя Ольги Рубцовой в доме больше не звучало.
Прошло семь лет. За это время жизнь Нину изрядно потрепала. Всё началось с проблем в бизнесе. Кирилл старался, но после разрыва с Олей пустился во все тяжкие: начал пить, играть в азартные игры. Нина с трудом его остановила. Тогда он ушёл с головой в работу.
Но тут конкуренты устроили войну: подставы, проверки, ангажированные жалобы, слухи. Чтобы замять одно дело, Нина подключила Игоря, но даже с его поддержкой противостояние затянулось на годы. Появление сильного соперника подорвало её репутацию, доходы и здоровье.
Будучи сильным и смекалистым человеком, Нина нашла выход. Ей удалось закрыть главного конкурента, но для этого пришлось подкупить не одного человека. Бизнес она спасла, но большую часть точек пришлось закрыть, доходы упали, жить стало теснее. Параллельно вырастали другие небольшие компании, бороться с ними уже не было ни сил, ни денег. Условия ведения бизнеса становились всё жёстче: отчётность, нормативы, налоги, проверки.
Кирилл бросил играть и пить только тогда, когда Нина попала в больницу. Ему пришлось всё взять на себя. Но её не спешили выписывать: это была уже седьмая госпитализация за год. Сначала врачи говорили о вегето-сосудистой дистонии, потом нашли небольшой полип в поджелудочной. Общее обследование показало онкологию. Услышав диагноз, Нина потеряла сознание.
Кирилл забрал мать из местной больницы и повёз в онкологический центр. Ему было не до воспоминаний о том, что когда-то здесь работала Ольга. Мама была единственным близким человеком, и он не хотел терять её так рано.
- Вам нужно собрать документы, справки, анализы и приезжать, - говорила медсестра на ресепшене.
Кирилл достал из кармана пачку денег.
- Пожалуйста. Нам нужно узнать всё прямо сейчас. Мама упала в обморок, услышав диагноз. Она не выдержит ожидания. Я заплачу лично вам, только помогите пройти обследование вне очереди.
Медсестра, оглянувшись по сторонам, взяла деньги и провела их по кабинетам. Сначала компьютерная томография, потом анализы крови - всё в тот же день. Нина была вымотана, но держалась.
Ближе к вечеру медсестра, которой заплатили, вышла из кабинета врача:
- Он вас примет. Проходите. Все результаты уже у него, даже кровь проверили. Удачи вам.
Кирилл и Нина вошли в кабинет. За большим столом сидела Ольга. Волосы у неё были другого цвета, фигура чуть изменилась, но они узнали её сразу.
- Оля... - выдохнул Кирилл.
- Кирилл, - так же удивлённо произнесла она.
Нину посадили на стул.
- Значит, ты теперь врач? - спросил Кирилл.
- Да. Я доучилась, получила диплом, - спокойно ответила Ольга. - Нина Павловна, вы плохо выглядите. У вас что-то болит?
- Душа у меня болит, - горько сказала Нина. - Мне поставили диагноз "онкология". Я хочу знать, сколько мне осталось.
Она посмотрела Ольге прямо в глаза - и ей стало мучительно стыдно. Страх, вина, смущение накрыли разом: она никогда не думала, что однажды окажется в кресле напротив той, кого когда-то пыталась отправить в тюрьму.
Нина заплакала. Ольга опустила глаза и принялась изучать результаты.
- У вас нет онкологии, успокойтесь, - наконец сказала она. - Но риск перерождения полипа есть. В таких случаях я рекомендую операцию. Полип удалят - и будете жить до ста лет.
Нина расплакалась ещё сильнее. На глаза навернулись слёзы и у Кирилла.
Ольга дала направление к хирургу, порекомендовала хорошего врача. Решение об операции приняли быстро. Оставалось сдать анализы и лечь в стационар. Кирилл обо всём позаботился.
За день до операции Нина попросила отпустить её на час. Её отпустили, и она поехала в онкоцентр. Долго ждала приёма. Наконец Оля позвала её.
- Как ваше здоровье? - спросила она.
- Хорошо. Завтра меня оперируют, - ответила Нина. - Я приехала, потому что хочу избавиться от груза вины. Это я тогда попросила твоего заведующего подставить тебя. Прости меня ради бога. Я так боялась, что моему сыну достанется плохая жена - нищая, без рода-племени, что пошла на преступление. Прости, если сможешь.
Нина встала на колени. Ольга вскочила:
- Не надо. Встаньте, пожалуйста.
Она усадила Нину обратно.
- Ты долго сидела? - боязливо спросила Нина, страшась услышать, какие муки испытала эта девушка по её вине.
Оля улыбнулась:
- Я не сидела. Суда не было. Ампулы нашлись.
Нина смотрела на неё, не понимая.
- Что произошло? - прошептала она.
- В тот день, когда Кирилл поругался со мной и ушёл, ко мне пришёл заведующий, - тихо начала Оля. - Сказал, что вы подговорили его подставить меня. Что уже отдал недостающие ампулы и меня скоро отпустят. Он попросил прощения за то, что пошёл у вас на поводу. А когда я спросила, зачем он вообще на это пошёл, он ответил: "Из любви". Ему было больно, что я отвергла его, даже не узнав толком, и выбрала другого. Ревность, обида. В тот день он отвёз меня домой, начал ухаживать. Мы стали встречаться, а потом поженились. Сейчас у нас двое замечательных детей. И ещё одна девочка - его дочка от первого брака. Жена бросила её, и муж сам воспитывал девочку почти с рождения. В тот же год я восстановилась в институте, закончила учёбу и получила диплом. Сейчас мой муж всё так же заведует отделением, а я - врач у него в подчинении.
Ольга смотрела на Нину с лёгкой жалостью. Ей было её искренне жаль: та много лет жила с чувством вины, хотя по сути так и не успела причинить ей реальный вред.
- Прости меня, - повторяла Нина. - Я думала, ты сидишь. Все эти годы ходила в церковь, отмаливала грехи. А надо было просто найти тебя и попросить прощения. Я так любила своего сына, что в итоге испортила ему жизнь. Он ведь так и не женился. У меня нет внуков. Он стал пить, проиграл целое состояние. Знаешь, я была не права насчёт тебя. Если бы пришлось выбирать сейчас, я бы хотела, чтобы ты была с моим сыном. Может, ты ещё любишь его?
- Я замужем, я люблю мужа, - мягко ответила Ольга. - Я вас прощаю, Нина. Но мне нужно работать. Успехов вам на операции. Не переживайте, врач, которого я вам порекомендовала, отличный. Всё пройдёт хорошо.
Она проводила Нину и, когда та вышла, некоторое время смотрела в окно.
"Надо же, - думала Оля. - Спустя столько лет получить от неё извинения. Кто бы мог подумать".
Нина даже не знала, что дело тогда закрыли. Мучилась, считая, что Ольга сидит из-за неё, ходила в церковь, каилась. Говорят, чувство вины разъедает здоровье - возможно, поэтому у неё и поджелудочная дала сбой.
Через пару дней к Ольге пришёл и сам Кирилл.
- Я хотел извиниться, - сказал он, опуская глаза. - Я бросил тебя в трудную минуту. Был ребёнком, послушал маму. После тебя не мог ни с кем построить отношения. Тяжело было.
- Ты тоже думал, что я сижу в тюрьме? - спросила Оля.
- Да. Странно, что за семь лет мы ни разу не пересеклись, - сказал он.
- Город большой, - улыбнулась она. - Я не сержусь. Ни на тебя, ни на твою маму.
- Маму за что? - удивился Кирилл.
- За то, что не приняла меня? Она, между прочим, пыталась помочь. Когда на меня завели дело, позвонила брату.
- Она пыталась тебя посадить, - тихо сказала Оля. - Ты не знал. Она пришла к моему заведующему и предложила подставить меня. Он точил на меня зуб за то, что я его при всех отшила. Они и подставили.
Кирилл побледнел. Оля сразу поняла, что сказала лишнее.
- Не стоило ворошить, - добавила она. - Но, наверное, было бы не честно, если бы ты так и не узнал. Нина Павловна уже была у меня. Тоже просила прощения. Я всех давно простила, правда. Меня же в итоге не осудили, я провела под стражей всего месяц, пока шло следствие.
- Я не знал, - только и смог сказать Кирилл. - А заведующий... он всё ещё здесь?
- Да. Он не только мой начальник, но и муж, - ответила Оля.
Кирилл вышел от неё с удивительно лёгким сердцем. У двери обернулся и искренне пожелал ей счастья, здоровья, удачи. Что-то болезненно кольнуло: вспомнилось, как они любили друг друга. Но он ясно понимал - время упущено. Тогда его оттолкнули мамины слова, страх чужого мнения, боязнь, что будут обсуждать, если его девушку осудят.
Размышляя об этом, он вернулся в пустой дом. Зашёл в комнату, которая могла бы стать детской, но оставалась гостевой. Если бы не мать, возможно, Оля жила бы здесь, и у них росли бы дети.
Ему стало невыносимо горько. Кирилл открыл бутылку виски, налил себе. Ему было всего тридцать четыре, но он чувствовал себя стариком, чья жизнь не сложилась.
На следующий день он встал по будильнику и пошёл на работу. Возвращаться к алкоголю и играм не собирался. По дороге заехал в больницу.
Операция у Нины прошла успешно, и её уже можно было навещать. Кирилл смотрел на свою боевую, но сильно постаревшую мать. Она держала его за руку и улыбалась. Он не сказал ей, что знает о её подлом поступке: если Ольга всех простила, и ему стоило отпустить прошлое.
Через пару дней, когда Нине стало лучше, она сама заговорила:
- Я всё тебе рассказала? Или нет? - спросила она, глядя в потолок.
- Про что? - спросил Кирилл.
И Нина, уставшим голосом, изложила всё: страхи, подозрения, планы. Призналась во всём - как на духу.
- Я боялась за тебя, - говорила она. - Представляла, как она доводит тебя до самоубийства. Она казалась мне необразованной простушкой, а такие часто скандальные. Ольга была какой-то холодной, я боялась, что она станет трепать тебе нервы или изменять, а ты полюбишь её так, что не выдержишь. Я не пережила бы. Или... знаешь, она могла отнять тебя у меня. Сказать, чтобы ты со мной не общался. Чтобы я не видела внуков. Ольга была для меня непредсказуемой: человек из детдома, с поломанной психикой. Я не знала, чего от неё ждать. Даже, если бы она не трепала тебе нервы и не настраивала против меня, я не верила, что она даст тебе столько заботы, сколько даю я. Она привыкла работать, а медики всё время на работе. А тебе нужен супчик, забота, чтобы рубашка была выглажена, чтобы дома порядок. Когда ей этим заниматься? Она по всем пунктам тебе не подходила. У меня был миллион опасений. Но сейчас я думаю, что погорячилась. Время прошло, и я вижу, что Оля стала хорошим специалистом, женой, мамой. И меня простила. Я признаю: была не права. Нельзя было лезть в ваши отношения. Нельзя было идти на подлость. Я так долго сожалела об этом, сынок.
"Мама есть мама", - подумал Кирилл. Осуждать её чувства было бы неправильно. Но он ясно понимал, что именно из-за неё он тогда лишился Ольги.
Выходя из палаты, он думал: если у него когда-нибудь будут дети, он не станет вмешиваться в их отношения, выбирать им пару, осуждать их выбор. Пусть сын хоть бомжиху домой приведёт - он и слова не скажет. И жене не позволит. Если, конечно, у него вообще будет жена и дети.
Он вздохнул и сел в машину. Начинал моросить дождь. На обочине стояла молодая девушка лет двадцати с чем-то, никак не могла раскрыть зонт. Длинные каштановые волосы липли к щекам, пальцы тщетно дёргали за заевший механизм.
Кирилл остановился, вышел из машины.
- Девушка, вам помочь? - спросил он.
Она подняла глаза и улыбнулась.
Кирилл взял у неё зонт, попытался раскрыть.
- Чёрт... Заело. Ни в какую. Давайте я вас подвезу. А меня, кстати, Кирилл зовут.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)