Спустя какое‑то время Оксана уже ела горячие щи со сметаной и большой горбушкой чёрного хлеба, а маленький, умытый и переодетый Валерка лежал в уютной деревянной люльке.
— Это у меня от внучки осталось, — пояснила Надежда Игоревна. — Дочка родила, а когда кроватка нашей Маришке мала стала, мы её сначала выкинуть хотели, да мне жалко стало. Вот и оставила.
— Спасибо вам, Надежда Игоревна… — Оксана подняла на неё глаза. — Если бы не вы, я и правда не знаю, где бы мы сейчас были. Всё навалилось сразу, ни конца, ни края этим проблемам не видно.
Она удручённо поводила ложкой по дну тарелки.
— А ты мне расскажи, что у тебя приключилось‑то, — мягко предложила старушка. — Глядишь, вдвоём быстрее сообразим, как дальше быть.
— Вы уверены, что хотите это слышать? — несмело переспросила Оксана. — В моей истории приятного куда меньше, чем отвратительного.
— Давай, начинай, — бодро кивнула Надежда Игоревна. — Я человек старый, уж найду, что сказать, если совсем тяжко будет.
И Оксана рассказала. Всё — от первой встречи со Стасом до последнего удара по щеке.
Когда она закончила, а особенно — когда упомянула, как муж поднял на неё руку, учительница только всплеснула руками:
— Вот же гад какой, а! Это ж как надо… Родного сына не признать!
— Я пыталась всё объяснить, но он будто в трансе был, — тихо сказала Оксана. — Сначала кричал, обвинял… а потом…
— Потом и сам на тебя набросился, как буйный пёс, — мрачно закончила за неё Надежда Игоревна. — Вот что я тебе скажу, Оксан: влияние матери на ребёнка, даже взрослого, огромное. Раз уж его мать так тебя травит, вариантов немного. Он выберет её, не тебя.
— В этом‑то и ужас, — почти плача сказала Оксана. — Я не понимаю, когда и почему он так изменился. Клянусь вам, я никогда ему не изменяла.
Она трижды перекрестилась.
— А он… едва я за порог роддома вышла, уже роман с секретаршей крутит, — голос сорвался, и Оксана разрыдалась.
Надежда Игоревна тут же придвинулась ближе, ласково погладила её по плечу:
— Ну, ну, не плачь. У тебя теперь есть, о ком заботиться и кому любовь дарить. Если твой муж не одумается — значит, не твой он человек. Так бывает. И с этим можно жить.
— Но как же… — уткнувшись лицом в колени, прошептала Оксана. — Я ведь так его люблю. Жизни без него не вижу…
— Не видела, или не видишь? — мягко поправила её старушка. — Это две большие разницы. Если тебе кажется, что ты его всю жизнь любить будешь — тогда надо разбираться, что и как, искать способ поговорить.
Она выдержала паузу и добавила:
— А если чувствуешь, что любовь к нему кончилась — не мучай себя. Потухший костёр разжигать не стоит. Значит, жизнь тебе другую дорогу приготовила.
Оксана всхлипнула, но всё же подняла на неё глаза.
— Странно… а я никогда так не думала, — прошептала она. — Когда‑то я его очень любила, готова была за него жизнь отдать. Но после сегодняшнего…
Она запнулась, собираясь с духом:
— После того, как он меня ударил, у меня внутри будто что‑то оборвалось. Как будто канат перерезали — и груз, к нему привязанный, сорвался в пропасть.
Оксана кивнула, больше не плача.
— Вот и я, как этот груз, лечу куда‑то, — тихо сказала она. — А куда — сама не знаю.
Надежда Игоревна мягко улыбнулась:
— Может, ты не в пропасть летишь, а к небу взлетаешь. Подумай и об этом, — подмигнула она. — А сейчас давай ко сну готовиться. Я вам с малышом постелю в бывшей комнате дочки. Там и бельё свежее, и мебель новая. Выспитесь. А завтра уже решать будем, что дальше. Пока поживёте у меня. Втроём оно легче.
Оксана благодарила Надежду Игоревну так, как не благодарила, кажется, никого в жизни. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет она снова встретит свою учительницу — и та окажется единственным человеком, готовым поддержать её в самый тёмный момент.
Так они и стали жить втроём. Пенсии Надежды Игоревны хватало, чтобы прокормить и себя, и Оксану с ребёнком. Тем более молодая мама ела мало и давно привыкла обходиться простыми продуктами — сказывалось полуголодное детство с тётей Лидией.
Но просто «висеть на шее» у старушки Оксана не могла. Вскоре она вышла на работу.
Станислав, похоже, сдержал обещание: двери в любые «приличные» места оказались для неё закрыты. Оксана не отчаялась и устроилась расклейщицей объявлений.
Работа занимала пару часов в день: она быстро оклеивала свой участок, получала деньги и бежала в магазин — купить всё необходимое Валере.
Однажды, когда Оксана на остановке клеила очередную порцию рекламы, её окликнул знакомый голос:
— Оксан? Оксана Серова? Ты как здесь оказалась?
Услышав этот тембр, она вся сжалась. Меньше всего ей хотелось, чтобы Василий Краменко — тот самый одноклассник, из‑за которого рухнул её брак, — увидел её в таком виде.
— Я же вижу, что это ты, Оксана. Хватит прятаться, — мягко сказал он.
Она медленно повернулась и встретилась с ним взглядом. В глазах Василия читалось искреннее удивление.
— Что это значит? — серьёзно спросил он. — В последний раз, когда мы виделись, у тебя всё было прекрасно. Ты собиралась стать матерью. А теперь… С ребёнком всё нормально?
В его голосе послышалась тревога, и Оксане стало странно тепло от мысли, что он помнит её тогдашние переживания.
— Да, не волнуйся, Вася, всё хорошо, — тихо ответила она. — Я родила мальчика. Назвали Валерой.
— Фух, ну слава богу, — облегчённо выдохнул Василий. — А то ты говорила, что врачи хотят понаблюдать подольше, поэтому ложишься раньше.
Оксана смущённо улыбнулась. Между ними повисла короткая неловкая пауза.
— А как у тебя дела? — максимально непринуждённо спросила она. — Какими судьбами в этом районе?
Василий улыбнулся и поднял взгляд на свои объёмные пакеты:
— Да вот, к маме заехал. Всё некогда было, а тут выкроил время. На прошлой неделе два новых салона открыли — одни бумаги, жуть.
Светлые глаза Василия смотрели на неё спокойно и по‑доброму, и Оксана почувствовала, как оттаивает изнутри. Она помнила: он руководит сетью автосалонов, дела у него идут неплохо.
— Хочешь, я с тобой прогуляюсь? — неожиданно для самой себя предложила она.
Она и правда не понимала, почему сказала это вслух именно сейчас. В конце концов, что она теряла? Любовь мужа всё равно не вернуть. Вася не был виноват в том, что Вера Астафьевна использовала его в своих интригах. А он всегда относился к ней тепло — и даже волновался за здоровье её малыша.
— А тебя не заругают? — осторожно спросил Василий, кивнув на стопку объявлений в её сумке.
— Нет, у меня ещё есть время, — весело ответила женщина.
Когда они подходили к дому, где жила мать Краменко, у Оксаны в груди кольнуло странное предчувствие. Но стоило зайти в подъезд и начать подниматься на третий этаж, как её глаза удивлённо расширились.
— Вася, батюшки мои! — воскликнула Надежда Игоревна, открыв дверь. — Сын, неужто сподобился мать родную навестить?
Она пропустила его в коридор, а потом тихонько улыбнулась Оксане.
— Мам, — удивился Вася, разглядывая распашонки и ползунки, развешанные на верёвке в кухне. — А откуда у нас дома детские вещи?
— Эм… — Оксана чуть замялась. — Это мои, Вась. Так вышло, что я сейчас живу у твоей мамы.
Василий несколько раз перевёл взгляд с матери на одноклассницу и обратно.
— Кажется, вам обеим стоит мне всё объяснить, — наконец сказал он.
Позже, за чаем, Оксана спросила:
— Почему вы никогда в школе не говорили, что Вася — ваш сын?
— Мама просто не хотела пересудов в классе, — спокойно пояснил Василий, подливая себе чай. — Ей казалось, что все должны быть в равных условиях, вот и не афишировала наши отношения. Тем более у меня фамилия отца, а у мамы — своя.
— Ты не думай, Оксаночка, — вмешалась Надежда Игоревна. — Мы с Васиным папой жили нормально, официально. Это я сама настояла фамилию сохранить. Женя хоть и попререкался чуть, но потом согласился. Очень он меня любил…
Она мечтательно посмотрела куда‑то вдаль, а Василий спрятал улыбку за краем кружки.
— Ой, Оксан, — спохватился он, — так, может, давай к нам в менеджеры? У нас как раз одна сотрудница уволилась, толковый человек на её место нужен. Всяко лучше, чем объявления целый день клеить.
— Не знаю, честно говоря… — смутилась Оксана. — Я же никогда менеджером не работала, только продавцом.
— Там ничего сложного, — махнул рукой Вася. — У нас обучение бесплатное, график два через два. Сможешь с Валеркой больше времени проводить, а зарплата выше средней по рынку. Ну как, согласна?
Оксана немного подумала и кивнула:
— Хорошо. Я попробую. В любом случае нам с Валерой пора о собственном жилье думать. Нельзя же всю жизнь жить у твоей мамы.
— Да вы что, мне с вами только веселее, — горячо возразила Надежда Игоревна. — Мой‑то, видишь, всё не несёт мне внуков. Дочка с мужем и внучкой за границей, а этот никак до ЗАГСа ни с кем не дойдёт.
В её глазах мелькнули хитрые искорки, которых Оксана не заметила, но Василий их прочитал без труда.
— Ладно, мамуль, я побежал, — поднялся он. — Не буду вас с Оксаной от важных дел отрывать.
— Ой‑ёй, гляди на него, Оксана, какой деловой, — усмехнулась Надежда Игоревна. — Всё у него бизнес горит, аж пяти минут лишних с матерью посидеть нельзя.
Оксана с искренним восхищением наблюдала за их общением. В отличие от того, что она видела между Стасом и Верой Астафьевной, здесь не было ни намёка на созависимость и манипуляции. Эти люди жили проще, но в их сердцах было столько тепла и любви, сколько нечасто встретишь в наши дни.
— Оксан, тогда давай встретимся в понедельник, — уже в прихожей сказал Василий. — Я заеду сюда и заберу тебя, покажу, чем будешь заниматься в салоне. Идёт?
Оксана улыбнулась:
— Идёт.
— Конечно, — кивнула Оксана. — Вася, спасибо тебе огромное ещё раз. Если бы не ты…
— Не продолжай, — махнул рукой одноклассник.
— Мам, всё, я полетел. Позвоню на днях, — крикнул он, выходя.
— Лети, лети, щегол мой, — с любовью отозвалась Надежда Игоревна.
Полгода пролетели незаметно.
Оксана прошла обучение в фирме Василия и стала работать менеджером. Вместе с сыном она сняла скромную, но уютную квартиру и раз в неделю приезжала к Надежде Игоревне в гости — Вася был только рад.
За это время бывшие одноклассники почувствовали, что их связывает нечто большее, чем работа. Василий оказался проще в общении, чем Стас, обладал хорошим чувством юмора и удивительно легко нашёл общий язык с Валерой. Оксана умилялась, наблюдая, как они играют, пока взрослые обсуждают «дела» на кухне.
Игрушки для мальчика, разговоры с Оксаной — только о работе — и какая‑то новая, тихая привязанность, растущая между ними, сами собой.
Однажды Вася решился пригласить Оксану на настоящее свидание. Он нервничал и принёс ей огромный букет алых роз.
Оксана смутилась, но улыбнулась — часть её женской души всё ещё жаждала внимания и заботы.
— Ого… и куда мы с тобой пойдём с таким букетом? — поддразнила она. — Нас в музей точно не пустят.
— А мы и не в музей, — улыбнулся Василий. — Ты ставь цветы в вазу, а потом поедем в оперу. Я взял билеты на «Русалку» Дворжака. Думаю, тебе понравится.
— Не верю, что ты любишь оперу, — искренне удивилась Оксана.
— Иногда, для разнообразия, — серьёзно кивнул он.
Через несколько минут, когда букет уже стоял в воде, Василий галантно распахнул перед ней дверцу белоснежной машины:
— Прошу, моя дорогая леди. Сегодня вас ждёт насыщенная культурная программа.
— Ой, только не называй меня «леди», ладно? — попросила Оксана. — Мне этот титул в последнее время совсем не по душе.
Василий понял, о чём она, и пообещал больше так не говорить. О том, что случилось у Оксаны в браке, он знал лишь в общих чертах — без лишних подробностей. Этого было достаточно, чтобы понять: Стас и его мать — люди, с которыми ей лучше не быть.
Опера Оксане действительно понравилась. После спектакля они долго гуляли по центральной площади, и именно там случился их первый поцелуй.
Василий не помнил, с чего всё началось — только то, как между его сердцем и сердцем Оксаны натянулась невидимая, крепкая, золотистая нить.
— Что же теперь с нами будет? — прошептала Оксана, нехотя отстраняясь.
— А что будет? — мягко ответил он. — Ты разведёшься со своим мужем, мы поженимся, и я усыновлю Валерку.
Оксана немного отступила, всматриваясь в его лицо:
— Ты сейчас серьёзно? Ты правда готов прожить с нами всю жизнь? Подумай хорошенько. Для твоих друзей я буду «разведёнкой с прицепом».
Василий коротко рассмеялся:
— Мне плевать, что подумают мои друзья. Я же на тебе жениться собираюсь, а не на общественном мнении. Оксана, я тебя с пятого класса люблю. Просто ты тогда быстро пропала после школы. А когда мы снова встретились, ты уже…
— Не продолжай, — мягко прервала Оксана и снова прижалась к нему в нежном поцелуе.
— Васенька, только об одном тебя хочу предупредить, — тихо сказала она.
— О чём? — нахмурился он.
— Если ты меня предашь… я, как та русалка, этого не переживу. Моё сердце уже не выдержит. Я просто превращусь в пену.
Василий крепко обнял её, и они вместе подняли взгляд на огромную луну над площадью.
— Значит, мне придётся сделать всё, чтобы ты русалкой не стала, — улыбнулся он. — Ты останешься человеком. Женщиной. Моей женой. Матерью Валерки. И, может быть, наших с тобой детей.
— Ох, Вася… — блаженно прошептала Оксана, прижимаясь к его плечу. — Ты всегда был таким. С самой школы.
— Каким? — игриво спросил он.
— Каким‑каким. Дуралеем, — засмеялась она, легко коснувшись кончика его носа.
Оксана взвизгнула от счастья, и они закружились в беззвучном танце прямо на мостовой.
Этот вечер стал одним из самых прекрасных в жизни молодой матери.
продолжение