Спустя несколько часов маленького Валерия принесли в палату, и Оксана наконец смогла вдоволь насмотреться на своего кроху.
— Какой же ты у меня сладенький… какой красивый, чудесный, самый любимый мальчик, — шептала она, целуя сына в лобик и маленькие ручки.
Покормив Валеру, молодая мама почти сразу погрузилась в благостный сон.
— Отдохните как следует, вам это сейчас пригодится, — напутствовала медсестра. — Потом‑то полгода нормально спать не будете.
— Мне всё равно, — сквозь дрему ответила Оксана. — Главное, что мой Валерочка теперь со мной.
Прошла неделя после родов, но за девушкой так никто и не приехал. От волнения и тревоги у Оксаны едва не пропало молоко. Врачи, однако, убеждали её успокоиться: возможно, дома что‑то случилось, и поэтому никто не может её забрать.
Накручивая себя самыми мрачными догадками, Оксана вызвала такси до дома. Они со Стасом и его матерью жили за городом, поэтому водитель сразу предупредил, что оплату нужно внести заранее — вдруг бензина не хватит, нужно будет заехать на заправку.
Оксана послушно протянула банковскую карту. Через несколько секунд водитель недовольно произнёс:
— Дамочка, вы смеетесь надо мной? Я вам что, банкомат? Только за наличку поеду.
Оксана растерянно заморгала:
— Ну довезите до банкомата, я сниму деньги.
Экран банкомата показал Ноль на счёте. Пусто.
Оксана, укачивая расплакавшегося Валеру, нахмурилась:
— Я точно помню, что там были деньги.
Оксана подошла на кассу и объяснила ситуацию. Но девушка за стойкой сказала, что помочь не может, денег нет.
Оксана не понимала, что происходит, но всё же порылась в сумке, выгребла все наличные — вместе с мелочью набралось около шестисот рублей.
— Хватит хотя бы до середины пути? — спросила она неуверенно у таксиста.
Тот скептически осмотрел мятые купюры:
— До заправки довезу. Дальше сами как‑нибудь.
— Хорошо, — кивнула Оксана. — И на том спасибо.
У небольшой АЗС водитель высадил её. Оксана привела себя в порядок в туалете, покормила Валеру, сменила ему подгузник. Затем, перекинув сумку через плечо, снова попыталась дозвониться сперва до мужа, потом до свекрови.
Монотонный голос автоответчика сообщил, что абонент временно недоступен.
Теперь Оксана встревожилась по‑настоящему.
Оставшееся до коттеджного посёлка расстояние она преодолела почти бегом. Хотя идти было всего несколько километров, к воротам собственного дома молодая мать подошла вымотанной и едва держась на ногах.
Она несколько раз нажала кнопку звонка, и наконец на экране домофона появилось недовольное лицо Веры Астафьевны.
— Чего тебе надо? — спросила свекровь таким тоном, будто перед ней стояла случайная цыганка, а не родная невестка.
— Вера Астафьевна, слава богу… — выдохнула Оксана. — Я уже думала, с вами что‑то случилось. Это я, Оксана. Откройте, пожалуйста. Стас почему‑то не приехал за мной и не отвечает на звонки. Наверное, что‑то со связью. Смотрите, кого я вам привезла!
Она улыбнулась и повернула к камере домофона свёрток с ребёнком, показывая свекрови внука.
На лице Веры Астафьевны не дрогнуло ни одной доброй складки — только явное отвращение.
Это было последнее, что Оксана ожидала увидеть.
— И что? — холодно произнесла свекровь. — Что ты мне своего ублюдка суёшь? Можно подумать, мне интересно, какого ты там щенка выродила.
Невестка онемела, не в силах сказать ни слова. Экран домофона погас, и через пару минут дверь особняка открылась.
Вера Астафьевна неторопливо вышла из дома и подошла к калитке, которая по‑прежнему оставалась закрытой. Оксана прижалась разгорячённым лбом к холодному металлу декоративной решётки, всё ещё не в силах поверить в реакцию свекрови.
— Ты зачем пришла? — холодно повторила свекровь. — Тебе мало того, что ты моему сыну сердце разбила? Нагуляла от какого‑то любовника, а теперь, значит, хочешь его нам на воспитание сбросить? Нет уж, дорогая, ничего у тебя не выйдет.
Женщина грозно помахала указательным пальцем перед лицом Оксаны.
— Вот к тому и иди, с кем этого своего мальца нагуляла. И забудь про нашу семью навсегда. Стас потом пришлёт тебе все документы по расторжению брака по почте.
— Вера Астафьевна, да что же вы такое говорите?.. — задыхаясь от шока, выдавила Оксана. — Это же ваш внук, сын Станислава. Я ему никогда ни с кем не изменяла, клянусь!
— Клясться ты будешь в церкви, если, конечно, духу хватит, — отрезала свекровь. — Ни я, ни мой сын не хотим больше иметь с тобой ничего общего. Ясно?
Она прищурилась ещё злее:
— Или ты хочешь, чтобы Стас так размазал твою репутацию, что тебя ни на одну работу в этом городе не возьмут? Лучше уходи, пока есть возможность. Нам в роду паршивые девки не нужны.
С этими словами Вера Астафьевна развернулась и медленно пошла обратно в дом, не обращая внимания на рыдания несчастной невестки с новорождённым на руках.
Теперь Оксана наконец поняла, что произошло. Господи, а она‑то думала, что со Стасом и свекровью случилась беда. Наивная. Оказывается, Вере Астафьевне всё‑таки удалось настроить сына против жены.
Но что она сказала Стасу такого, что он безоговорочно поверил в этот несправедливый, да к тому же совершенно глупый поклёп?
Решив во что бы то ни стало разобраться, Оксана отправилась пешком обратно в город, чтобы прийти в офис мужа и расставить все точки над «и».
К зданию компании она добралась почти без сил. То пешком шла, то попутку ловила, хорошо хоть тепло было на улице.
С огромным трудом ей удалось убедить охранника пропустить её. Оксана понимала, как выглядит со стороны: сумка через плечо, вымотанная, младенец на руках. На кого она была похожа сейчас?
Но всё это меркло перед последним шансом увидеть мужа и поговорить с ним.
Подойдя к его кабинету, Оксана несколько минут собиралась с духом. В коридоре никого не было, даже место секретаря пустовало. В этот момент из кабинета донеслись странные звуки.
Оксана, прижав ребёнка к себе, толкнула дверь свободной рукой и решительно вошла внутрь.
Зрелище, которое открылось ей, будто выбило из неё воздух. Ноги моментально сделались ватными.
— Оксана… — Стас судорожно поправил одежду. — Ты что тут делаешь?
Маша, высокая девушка с длинными вьющимися волосами и огромными, раздутыми губами, презрительно оглядела жену начальника с ног до головы. Затем легко спрыгнула со стола, накинула пиджак и, проходя мимо Станислава, бросила:
— Зови, когда закончишь.
Когда дверь за ней закрылась, Оксана набросилась на мужа:
— Стас, что всё это значит? Только не говори, что я всё неправильно поняла. Ты уже даже двери не запираешь — настолько уверен, что вас с этой стервятницей никто не потревожит? Почему ты не приехал за мной? Даже не позвонил…
— Я шла пешком от заправки до нашего дома, а потом обратно. Знаешь почему? Потому что твоя мать не пустила меня и своего внука, нашего с тобой сына, в дом, — голос Оксаны дрогнул. — А теперь, выходит, ты мне ещё и изменяешь? Как давно это началось? Почему?
Вместо раскаяния она увидела в его глазах лишь пренебрежение. Таким Станислава она ещё не знала.
— Тебе даже не стыдно? — едва слышно спросила Оксана.
На губах мужа появилась наглая усмешка.
— Мама всё правильно сделала. И какие ко мне претензии вообще могут быть?
Оксана растерянно посмотрела на него:
— В смысле?
— Хочешь сказать, что ничего не понимаешь? — чётко произнёс Стас. — Ты ещё смеешь заикаться, что это…
Он с презрением кивнул на новорождённого Валеру.
— …что это мой ребёнок?
— Я ничего не понимаю, Стас. Объясни мне, пожалуйста, — выдохнула Оксана и, не сдержавшись, заплакала.
От её слёз тоненько заплакал и Валерочка.
Станислав провёл рукой по тёмным волосам, взъерошив их, лицо горело болезненным румянцем, но глаза оставались холодными, как лёд.
— Вот, смотри, — через пару минут он сунул ей телефон. — Объясни вот это. Кто этот мужик, который обнимает тебя, мою беременную жену, в каком‑то кафе?
Оксана наклонилась к экрану и начала листать фотографии. На каждой — она и незнакомый мужчина, снятые будто в самый неподходящий момент. С каждым новым снимком ноги становились всё более ватными.
Наконец она осторожно опустилась на стул и положила свёрток с сыном на край стола.
— Господи… Стас, откуда у тебя эти фотографии?
Он отвёл взгляд. Ответить сразу, как видно, не мог.
— Какая разница, — буркнул, помедлив. — Мама прислала. Она следила за тобой перед тем, как ты поехала рожать. Сказала, чувствовала: ребёнок не от меня. Вот и решила добыть доказательства.
— Доказательства чего? — прошептала Оксана. — Стас, это мой одноклассник, Вася Краменко. Мы не виделись почти пятнадцать лет. Случайно встретились в центре, он предложил донести сумки до такси.
— Если бы всё было так, — вспыхнул Станислав, — он бы не лапал тебя так смело!
— Не кричи, — сорвалась Оксана. — Ты уже напугал нашего сына. Да, мы зашли в кафе. Да, выпили по чашке кофе. И да, обнялись на прощание по‑дружески. Специально повторяю для тебя: по‑дружески. И всё. Ничего не было.
— Это не мой сын. Не ври мне, — упрямо выдавил Стас. — Откуда мне знать, что вы не встречались раньше? Что ребёнок не от него?
— Мы можем сделать тест ДНК, — с горьким сарказмом ответила Оксана. — Если тебя так уж сильно захлестнула паранойя. Только как ты после этого будешь себя чувствовать? О каком доверии вообще речь?
Станислав резко развернулся и сделал широкий круг по кабинету, затем со всей силы ударил обоими кулаками по столу.
— Ненормальный! — вскрикнула Оксана, едва успев отдёрнуть Валеру. — Ты окончательно помешался, вместе со своей матерью. Как ты мог так быстро отречься от меня? Как ты мог поверить ей — зная, сколько боли она нам причиняла и как мечтала разрушить наш брак?
— Моя мать не станет лгать мне в таких вещах, — мрачно усмехнулся Станислав. — К тому же она принесла его галстук. Этого… «одноклассника». Что, наигралась с ним вволю, а галстучек любовничку вернуть забыла?
Оксана истерически рассмеялась:
— Стас, да ты же понимаешь, что она просто подкинула его мне!
— Как ты можешь верить в такой откровенный бред? — прошептала Оксана. — Если уж быть честным до конца, сам‑то ты не носишь в карманах «сувениры» от собственной секретарши?
В следующую секунду произошло то, что навсегда разделило жизнь молодой матери на «до» и «после».
В припадке ярости Стас подскочил к жене и ударил её по лицу наотмашь.
Оксана едва удержалась на ногах, крепко прижимая к груди сына. Взглянув на ошарашенного мужа, который, кажется, и сам не ожидал от себя такого, она медленно попятилась к двери.
— Оксана… нет, подожди… — начал было Станислав.
— Не подходи ко мне, — сквозь зубы выговорила она. — Никогда больше не подходи к нам с Валерой.
Оксана выскользнула в коридор и бросилась к лифту. Её будто вытолкнуло из этого кабинета, из этой жизни.
Она не помнила, как долго бежала и сколько улиц прошла. Пришла в себя только через пару часов — сидящей на детской площадке в незнакомом дворе.
Маленький Валера спал у неё на руках, но легче от этого не становилось. К моменту, когда малыш проснётся, кормить его будет уже нечем: от пережитого стресса молоко у Оксаны пропало.
Без денег, без плана, без понимания, куда идти дальше, она просто сидела на скамейке и укачивала сына, уставившись в одну точку.
По её лицу градом катились немые слёзы боли и разочарования. Очередное предательство любимого человека словно выжгло душу.
— Оксаночка Терентьева, ты ли это? — раздался вдруг за спиной знакомый женский голос.
Оксана медленно обернулась.
«Терентьева» — её девичья фамилия. Но кто мог её вспомнить?
Перед ней стояла школьная учительница по литературе, Надежда Игоревна. Миниатюрная пожилая женщина, которой уже было под семьдесят, смотрела на Оксану с той же тёплой, мягкой улыбкой, что и много лет назад.
— Надежда Игоревна… как вы меня узнали? — хрипло спросила Оксана.
Учительница тихо усмехнулась:
— Да как же мне тебя не узнать, милая? Я всех своих учеников помню, такая уж у меня память — почти фотографическая. А ты чего тут одна сидишь? Ребёночек‑то махонький, небось, только родился?
Оксана молча кивнула.
Надежда Игоревна подошла ближе, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо бывшей ученицы.
— Ох, моя дорогая, да тебе помощь нужна, — мягко сказала она. — Пойдём‑ка ко мне, я тут рядом живу. У меня суп горячий есть. Сама поешь и малыша покормишь. Пойдём, не упрямься.
— Нет, что вы… я не могу, — попыталась отказаться Оксана. — Не хочу обременять вас своими проблемами. Сейчас чуть отдохну, и мы с Валерочкой что‑нибудь придумаем. Да, Валер?
Она взглянула на сына с такой нежностью, что Надежда Игоревна окончательно убедилась: дела плохи.
— Оксана, давай-ка без глупостей, — голос учительницы стал чуть строже. — Куда ты сейчас под вечер с ребёнком пойдёшь? На вокзал? Себя и малыша угробить хочешь?
— Нет… просто… мне очень плохо, Надежда Игоревна. Я не уверена, что вам будет удобно нас принять, — едва слышно ответила девушка.
— А ты не думай, удобно мне или нет, — мягко, но твёрдо прервала её учительница. — Если бы было неудобно, я бы и не предлагала.
Она протянула к Оксане руку:
— Давай, поднимайся. Нечего на холодной скамейке сидеть — ещё совсем застудишься.
продолжение