Первый совместный ужин прошёл великолепно.
Станислав оказался интересным, внимательным собеседником и в разговоре несколько раз подчеркнул, как ему приятно встретить на своём пути обворожительную и при этом умную девушку.
В конце концов он настолько очаровал бедную Оксану, что она была готова подарить ему своё сердце уже в тот вечер, хоть и понимала, насколько это глупо.
За первым свиданием последовало второе, затем третье и четвёртое. Станислав и Оксана стали парой и уже не скрывали своих отношений.
Любовь расцвела в её душе, и простая продавщица книжного больше не могла скрывать чувств к бизнесмену. Тем более сам Стас ясно дал понять, что всю жизнь мечтал именно о такой невесте.
— Оксана, я обещаю: если ты станешь моей женой, тебе больше никогда не придётся работать в магазине, — сказал Станислав через пару месяцев, держа в руках крохотную бархатную коробочку с золотым кольцом и великолепным бриллиантом. — Я хочу, чтобы ты пополнила мою домашнюю библиотеку.
Он улыбнулся и продолжил:
— Чтобы ты продолжила дело моих родителей и привнесла в наш дом, в мою жизнь что‑то новое и прекрасное. Я уверен, что только ты сможешь это сделать. Скажи, Оксаночка, ты выйдешь за меня замуж?
Оксана почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Казалось, она из реальности провалилась прямо в сказку. А если это сон? Если она проснётся — и ничего этого не будет?
— Господи, не верю, что это всё по‑настоящему, — всхлипнула она. — Конечно же, да! Да!
Станислав обнял её, и в тот момент они оба чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете.
Стас буквально носил невесту на руках, осыпая её дорогими подарками: украшениями, изысканными нарядами, парфюмерией — и, разумеется, лучшими книгами, какие только удавалось отыскать.
Вскоре он сообщил матери, что Оксана официально переезжает в их особняк. Но Вера Астафьевна, безумно ревнующая единственного сына к невесте, была категорически против и переезда, и свадьбы.
— Сын, ты меня в могилу решил свести? — воскликнула элегантная женщина 60-ти лет. — Какая ещё Оксана? Какой переезд? Какая свадьба, в конце концов? Думаешь, если отца уже нет в живых, можно наш род окончательно опозорить?
— Мам, ты вечно всё преувеличиваешь, — с лёгкой улыбкой возразил Станислав. — Ты ведь видела мою невесту. Это самая чистая, самая добрая девушка, какую я только мог встретить. Неужели ты не хочешь, чтобы твой сын был счастлив?
— А ты решил, что будешь с ней счастлив, да? — прищурилась мать, её голубые, ледяные глаза сверкнули. — С этой сиротой, практически без пяти минут нищенкой. Что там с её родителями случилось, не напомнишь?
— Мама, я прошу тебя, — попытался остановить её Стас.
Но Веру Астафьевну было уже не удержать.
— Они ведь, если я не ошибаюсь, погибли в пожаре, когда твоей Оксанке было девять?
— Ну да. И что с того? — с вызовом спросил Станислав.
— А то, Стасик, что у этой девочки с детства в голове огромная психологическая травма, — женщина выразительно покрутила пальцем у виска, намекая на невесту сына. — Да‑да, всё именно так. Я целую передачу об этом смотрела.
Станислав отвернулся, пытаясь скрыть на лице гнев. Желваки ходили на скулах, пока Вера Астафьевна не уставала критиковать эмоциональное состояние Оксаны.
— Между прочим, ещё неизвестно, сынок, как это перенесённое потрясение скажется на ваших детях, — ядовито добавила она.
— Кто знает, может, это как‑то передаётся по наследству? Ты об этом не подумал?
Наконец Станислав не выдержал.
— Мама, прекрати, умоляю! — резко сказал он. — Если тебе не нравится Оксана, можешь прямо сказать мне об этом. Но я не собираюсь отменять своё решение жениться на ней. Напрасно ты пытаешься выставить её в дурном свете. Я отлично знаю, что именно эта девушка сможет сделать меня счастливым.
— Господи, Стас!
Сын с матерью обернулись и увидели Оксану, стоящую в дверях — бледную, как накрахмаленная простыня. По стечению обстоятельств в тот вечер она приехала в гости к возлюбленному и стала невольной свидетельницей их неприятного разговора.
— Вот, полюбуйся на свою зазнобу, — махнула рукой Вера Астафьевна. — Она ещё и подслушивает, следит за нами. Ты по‑прежнему уверен, что тебе нужна именно такая жена, сынок?
Последние слова прозвучали с откровенным ядом и презрением к бывшей продавщице книжного.
Мириться с тем, что её мальчик выбрал «какую‑то пустоголовую провинциалку», Вера Астафьевна не собиралась. В тот день она поклялась сделать всё возможное и невозможное, чтобы их разлучить.
Несмотря на унижение, Оксана сумела удержать себя в рамках и попыталась встать на место будущей свекрови. В самом деле, непросто женщине, всю жизнь жившей сыном, внезапно делить его с молодой женой. Но так рано или поздно происходит почти в каждой семье.
Единственное, что по‑настоящему успокаивало Оксану, — Стас, при всей сложной натуре своей матери, неизменно вставал на сторону невесты. Даже когда Вера Астафьевна выразила желание лично помочь с выбором свадебного платья, жених сразу решил, что это плохая идея, и не позволил матери вмешаться в их праздник.
Надо было видеть, как позеленела от злости будущая свекровь. Казалось, она ненавидит Оксану всем существом и готова испепелить её одним только взглядом.
Свадьба Серовых прошла по высшему разряду — в одном из самых дорогих фешенебельных ресторанов столицы. Поскольку у самой Оксаны почти не было ни друзей, ни родственников, большинство гостей составляли влиятельные люди из делового окружения жениха.
К сожалению, единственный по‑настоящему близкий человек — тётя Лидия, которая воспитывала племянницу после гибели родителей, — умерла незадолго до знакомства Оксаны со Стасом. Пригласить на свадьбу девушке было почти некого, если не считать нескольких коллег из книжного магазина.
Оксана держалась с достоинством, всеми силами стараясь доказать и себе, и супругу, что тоже может быть элегантной и светской молодой леди. Станислав оценил её поведение и позже похвалил за то, что она не дала матери ни одного повода вмешаться в их семейные дела.
В тот вечер Оксана безмерно гордилась собой.
Позже она предпринимала ещё не одну попытку наладить отношения с Верой Астафьевной, но всё было тщетно. Как бы Оксана ни старалась понравиться свекрови, это казалось невозможным. Та то упрекала её в недостаточном образовании, то в плохом знании этикета, то заявляла, что она «совершенно не подходит» её сыну.
Судя по всему, у Веры Астафьевны давно была на примете «выгодная партия» для Стаса, а появление Оксаны лишь разрушило выстроенные планы.
Первый год брака стал для Оксаны самым счастливым. Бизнес Станислава процветал, но он находил достаточно времени для молодой жены, несмотря на давление матери.
Вера Астафьевна же делала вид, будто Оксаны, как человека и невестки, для неё не существует вовсе.
Впрочем, Оксана была не против казаться для свекрови невидимкой — лишь бы лишний раз не слышать в свой адрес обидных, а главное, совершенно необоснованных упрёков.
Когда по прошествии первого года супружества у них со Стасом не появилось детей, Вера Астафьевна откровенно ликовала:
— Ну вот, сын, вскрылась правда про твою Оксаночку. Она же натуральный пустоцвет. Не родит тебе детей, можешь не рассчитывать. Не удивлюсь, если окажется, что она в молодости делала прерывание — вот теперь и не может иметь детей. А тебе, конечно, не сказала, лишь бы за тебя поскорее выскочить.
— Вера Астафьевна, ну зачем вы так? — не выдержала Оксана. — Такое часто бывает во многих парах. Первый год совсем не показатель, будут у нас с вашим сыном дети или нет. Может, нужно просто подождать. Я готова сходить в консультацию, но уверена, что проблем со здоровьем у меня нет.
Свекровь презрительно фыркнула:
— Какие гарантии, что у тебя в этой городской консультации подружек нет? Или справку не купишь? Думаешь, я совсем дура? Нет уж, милочка, меня не проведёшь. Я сразу знала, что ты из себя представляешь.
Вера Астафьевна зло прищурилась.
— Мой мальчик просто не мог заинтересоваться такой серой молью, как ты, если бы ты специально что‑то не сделала. Но запомни: если ты на моего Стасика что‑то там «наложила», я тебя сама в сырую землю закопаю. Поняла меня?
Станислав, всё это время слушающий этот разговор, сказал:
- Мам, сколько еще ты будешь нести этот бред? Что за чушь? Ты же культурная женщина, в конце концов. А наши дела с Оксаной, и уж тем более рождение детей, тебя вообще не касаются.
— Вот уж тут я с тобой поспорю, сынок, — таким же жёстким тоном ответила мать. — Очень даже касаются. Потому что кто будет управлять компанией, когда тебя не станет?
— По‑моему, я себя ещё достаточно хорошо чувствую, чтобы не думать пока о таких вещах, — с холодной иронией заметил Стас.
— Сын, мы живём в опасное время! — губы Веры Астафьевны задрожали. — Повсюду непонятно, что творится. Неужели ты не хочешь быть уверен, что во главе всего после твоего ухода окажется твой родной сын или дочь?
— А я погляжу, ты меня уже хоронить собралась? — резко бросил Станислав.
Сердце Оксаны болезненно сжалось.
— Вера Астафьевна, Стас, хватит, прошу вас, не ссорьтесь из‑за меня, — не выдержала она. В её глазах снова заблестели слёзы. — Если вы так настаиваете, я могу принести вам из больницы справку, что со мной всё в порядке. Вы сами выберете клинику, где я пройду обследование, чтобы исключить любые сомнения.
— Даже не думай об этом, Оксана! — взревел Станислав. — Она не имеет права обрекать тебя на такое подлое и унизительное испытание. У нас что, средние века? Мы сами разберёмся, когда нам заводить детей, без этого спектакля.
В этот момент мать Станислава схватилась за сердце:
— Ой… что‑то мне совсем плохо, сынок…
— Мама, прекрати гримасничать, — спокойно отозвался Стас. — Не думай, что я в очередной раз куплюсь на твои уловки.
— Погоди, Стас, — прошептала Оксана. — А если ей и правда плохо?
Оксана заволновалась и сразу бросилась к свекрови.
— Вера Астафьевна, где у вас болит? В сердце? В груди? В голове?
— В груди… а потом в голове… — простонала та. — Тонометр, Оксаночка, быстрее. Кажется, давление снова подскочило.
Невестка кинулась в гостиную за прибором, а когда вернулась, услышала лишь обрывок разговора между матерью и сыном:
— Имей в виду, сынок, если через год у вас не будет детей — пеняйте на себя, — шёпотом, но очень отчётливо произнесла Вера Астафьевна.
Оксана застыла в дверях с тонометром, прижатым к груди.
Значит, свекровь снова её «провела»? Но зачем? Почему она столь яростно ненавидит невестку и так усердно настраивает против неё родного сына? Неужели только потому, что Оксана родилась в бедной семье?
Эта мысль показалась девушке настолько унизительной, что она тихо поставила прибор на место и молча поднялась к себе.
И вот теперь, почти год спустя, она ждёт их со Станиславом первенца.
Оксана очень хотела назвать мальчика Валерием — в честь дедушки, — но не знала, одобрит ли выбор муж.
К тому же за время беременности Стас заметно отдалился. Оксана всё чаще ловила себя на тревожных мыслях. Муж почти не интересовался её состоянием, всё чаще задерживался на работе допоздна, а на лице свекрови всё чаще мелькали злорадные усмешки.
Будущая мать не понимала, чем вызваны такие перемены, и изводила себя догадками, что делает не так.
После того как Катерина, соседка по палате, родила тройню, Станислав и вовсе перестал звонить жене. С каждым днём тревога в душе Оксаны усиливалась: стоило ей набрать номер мужа, он тут же сбрасывал вызов.
— Что это за дела такие… — шептала она, наматывая круги по палате. — Мне вот‑вот рожать, а от мужа — ни слуху, ни духу.
Грешным делом Оксана подумала, не приложила ли к этому руку Вера Астафьевна. Но тут же отмела мысль: свекровь не могла быть настолько безумна, чтобы рисковать здоровьем собственного внука.
«А если со Стасом что‑то случилось?» — внезапно мелькнуло в голове.
Испуганная этой догадкой, Оксана сразу набрала свекрови. Но её ждала та же картина, что и при звонках мужу: либо трубку никто не брал, либо связь обрывалась.
— Да что же это такое… — Оксана ходила из угла в угол, когда вдруг почувствовала резкую тянущую боль в животе.
— Вот и началось, — поняла она и сразу позвала медсестру.
Через четыре с половиной часа Оксана родила сильного, здорового мальчика.
— Поздравляю, — улыбнулась довольная акушерка, подавая ей ребёнка. — Три пятьсот, настоящий богатырь. Уже придумали имя?
— Валерий, — не раздумывая, ответила Оксана.
Изменить что‑то она уже не могла. Раз Стас не берёт трубку, придётся принять решение за них обоих.
- Валерий Серов.
— Хорошее имя, мягкое, — одобрительно сказала медсестра и аккуратно забрала малыша для необходимых процедур. — Не волнуйтесь, Оксана Игоревна, мы вам мальчика обязательно принесём на кормление, чуть попозже. Мужу‑то уже сообщили?
— Да… — слабым голосом солгала Оксана. — Он обещал скоро приехать. Просто сейчас очень сильно занят на работе.
Акушерка с медсестрой переглянулись, но промолчали.
продолжение