Все главы здесь
Глава 93
Ответное сообщение пришло почти сразу же. Телефон Нади коротко завибрировал. Она посмотрела на экран — от Милоша.
Сердце чуть дернулось, но уже без паники, без того резкого удара, что был в аэропорту. Теперь это было другое чувство — тяжелое, требующее разговора и встречи.
Она прочитала медленно, не торопясь, словно каждое слово нужно было не просто понять, а прожить.
«Надя, я бы хотел тебе позвонить. Нам нужно поговорить. Я не могу об этом писать. Ты должна понимать мои чувства.
Я был совсем один. Долго.
А теперь у меня есть маленький братишка.
Надя, я очень тебе благодарен. Я понимаю, что ты могла не оставить этого ребенка. Ты не представляешь, что это для меня значит».
Надя закрыла глаза на несколько секунд. В этих строках не было ни давления, ни упрека — только растерянность взрослого мужчины, который остался один и вдруг узнал, что у него есть кто-то родной, живой, маленький.
Она молча протянула телефон Олегу. Он прочитал сообщение внимательно, не меняясь в лице, только брови слегка сошлись к переносице — не от ревности, не от раздражения, а от сосредоточенности. Он понимал, что это важный момент, который нельзя обрубить неосторожным словом.
— Пусть звонит, — спокойно сказал он и сжал Надину ладонь. — Это честно. Поговорите обо всем.
В этом «пусть» не было ни жертвы, ни великодушного жеста — только уверенность человека, которому нечего бояться.
Надя быстро набрала ответ: «Я все понимаю. И мы не против того, чтобы ты позвонил».
Телефон зазвонил почти сразу, будто Милош боялся пропустить даже секунду, словно думал, что вот сейчас она или ее муж передумают.
— Надя… — голос его дрогнул уже на первом слове. — Прости, если я… если не вовремя.
— Ты вовремя, — тихо ответила она.
Он говорил быстро, сбиваясь, словно боялся, что связь оборвется, что слова не успеют выйти наружу.
— Надя, когда я могу увидеть брата снова? Я… я догадывался, еще тогда, в аэропорту, увидев его. Что-то было… знакомое. Но теперь я знаю точно. Спасибо, что сказала.
Он помолчал и добавил, уже осторожнее:
— Надя, твой муж… он не будет против? Что он знает? Обо всей этой истории…
Надя посмотрела на Олега. Он сидел рядом, облокотившись, и внимательно слушал, не вмешиваясь, давая ей право говорить самой.
— Мой муж знает все, — ответила она ровно. — И даже больше, чем ты. Он знает то, что положено знать только мужьям.
В трубке повисла тишина — не тяжелая, а принимающая.
— Тогда… — выдохнул Милош. — Тогда я спокоен.
Он спросил, может ли он приехать в ближайшее время, просто увидеться, не вторгаясь, не ломая чужую жизнь.
— Да, — сказала Надя после короткой паузы. — Это возможно. Чуть позже я сообщу тебе когда.
Она не обещала сроков, не рисовала будущего, но и не закрывала дверь. И этого было достаточно.
Разговор длился недолго. Они попрощались просто, без громких слов, и когда связь прервалась, Надя еще несколько секунд смотрела на потухший экран, будто проверяя, что все это действительно произошло.
…Поздний вечер наконец-то опустился на номер гостиницы. Валерик уже спал, раскинувшись на огромной кровати, тихо посапывая.
Олег и Надя сидели рядом, на маленьком диванчике, уставшие до ломоты в теле, до тишины внутри.
— Тяжелый день, — сказал Олег негромко и поцеловал Надю в волосы.
— Очень, — согласилась она и прижалась к нему.
Он обнял ее крепко, как обнимают не для утешения, а для опоры, и Надя вдруг ясно почувствовала: все испытания, которые еще впереди — встреча со свекровью, разговоры, сомнения, — она выдержит.
Рано утром они ехали на автовокзал вместе. Олег предлагал остаться в гостинице, но Надя решительно отказалась.
— Олег, я хочу, чтобы мы вместе встретили твоих родителей. Я понимаю, твоя мама против, но я хочу, чтобы мы были одной дружной семьей. Ты, я, Валерик, твои родители, бабушка, моя мама, Кирилл Андреевич.
Олег тепло улыбнулся:
— Ну все, все! Ты еще забыла Анжелку, Левку, Дениску.
— Точно! И они тоже! — рассмеялась Надя.
На автовокзале Олег вдруг стал сосредоточен, собран. Надя понимала: он готовится к встрече. Отца он не видел больше года. Мать — полгода.
Все это время тревога за них, редкие звонки, обрывки голосов, и вот теперь — встреча, настоящая, живая, без расстояний и трубок.
Надя волновалась по-своему. Валерия Ивановича, отца Олега, она не видела никогда, знала лишь по рассказам мужа о характере отца: сдержанный, надежный, спокойный, врач до кончиков пальцев.
При воспоминании о Любовь Петровне Надя тяжело вздохнула. Она хорошо знала, что свекровь ее не принимает, не любит и не считает достойной женой своего сына. И от этого ожидание встречи становилось особенно напряженным.
Когда родители Олега вдруг неожиданно появились, время словно на мгновение остановилось.
Олег шагнул вперед первым. Валерий Иванович остановился, внимательно посмотрел на сына, будто проверяя — тот ли, не изменился ли слишком, а потом крепко обнял его, по-мужски, без лишних слов, но так, что в этом объятии было все: гордость, тревога, радость и облегчение.
Любовь Петровна подошла следом, обняла Олега быстро, сдержанно, словно не позволяя себе лишнего, но глаза ее блеснули, выдав то, что она тщательно прятала.
Первым к Наде подошел Валерий Иванович, он посмотрел на мальчика с таким вниманием, словно перед ним был самый сложный и самый важный пациент в его жизни, осторожно взял его на руки, улыбнулся — тепло, открыто, сразу.
Валерик к удивлению Нади пошел к нему безбоязненно и даже с интересом.
— Ну что, будем знакомы, тезка? — сказал Валерий Иванович мягко.
Валерик внимательно посмотрел на нового человека, потом неожиданно потянулся ручкой к его бороде, и Валерий Иванович рассмеялся — тихо, счастливо.
— Рад тебе, малыш. Очень рад, — проговорил он бодро.
Надя вдруг почувствовала, как напряжение внутри нее ослабевает, словно кто-то невидимый отпустил сжатую пружину.
— Здравствуй, Надюша, — наконец обратился он и к невестке. — Будем знакомы.
Надя улыбнулась:
— Здравствуйте, Валерий Иванович. Очень приятно.
Она протянула руки, чтобы забрать сына, но он неожиданно обхватил шею Валерия Ивановича руками и издал тревожный звук.
— Ого! — удивился Олег. — Он даже Кирилла Андреевича не жалует. А тебя… смотри-ка.
— А то! — рассмеялся отец.
Любовь Петровна стояла рядом, держалась ровно, спокойно, без выпадов, без резких слов, просто наблюдала — за сыном, за мужем, за малышом, за Надей.
И в этой сдержанности уже было что-то новое: не холод, не отторжение, а осторожное, выжидательное молчание.
Испытания еще были впереди. Но эта встреча началась правильно.
Татьяна Алимова