Все главы здесь
ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
Глава 92
Надя замерла на месте, словно весь мир вокруг нее вдруг замедлил ход, а сердце сжалось от неожиданной, тяжелой, шокирующей новости — Ласло погиб.
«Как? Почему?» — ей показалось, что она спросила это вслух, но Милош лишь с грустью смотрел на нее и не отвечал.
Значит, не спросила, не смогла. Голос пропал, язык не слушался.
Странные чувства охватили ее одновременно: тоска по человеку, который когда-то был важен, благодарность за то, что он появился в ее жизни и так много сделал для нее.
И… облегчение, что он никогда не будет претендовать на ее настоящее, на Валерика…
Надя тотчас же устыдилась своих чувств.
— Когда… когда это случилось? Как? — спросила она шепотом, чувствуя, как голос дрожит, и ей хотелось плакать от невероятного переплетения эмоций.
Олег сжал руку Нади крепче, когда она замерла от новости, ощущая ее дрожь, и слегка притянул к себе, чтобы передать свою поддержку, тепло и уверенность.
Он почувствовал, как сердце его слегка сжимается и одновременно облегчается — облегчение, за которое ему даже стало немного стыдно, потому что оно было связано с тем, что отца Валерика больше нет в живых, что прошлое, которое могло бы тревожить его чувства, закрыто навсегда.
Он видел, как напряжение в ее плечах немного спадает, как слезы облегчения потекли по щекам, а его поддержка стала щитом и якорем в этот сложный момент.
Он понимал, что Милош для Нади — это прошлое, которое она пережила и отпустила, и он был благодарен за это, потому что теперь их совместная жизнь, их сын — это все, что имеет значение. Лишь оно.
— Я звонила… тебе и Ласло, — начала Надя, спеша, слова сыпались одно за другим, — но никто не снял трубку… несколько раз…
Милош тяжело вздохнул, словно ему было нелегко проговорить это:
— Телефоны… пропали в той аварии. Я потом менял симку. Номер у меня тот же!
— Как же так? — удивленно воскликнула Надя. — Ведь я тебе звонила…
— Понимаю, — нехотя сказал Милош, — я почти полгода провел в клинике, совсем не до звонков было. Можешь прямо сейчас позвонить мне, — предложил Милош. — Убедишься, что номер рабочий.
Надя взглянула на Олега, будто спрашивая разрешения. Он кивнул, поддерживая ее молча, понимая, как важно убедиться лично.
Она достала телефон, руки слегка дрожали, и набрала номер.
Телефон Милоша зазвонил, подтверждая, что связь наконец установлена.
— Звонит, — шепнула Надя, чуть улыбнувшись сквозь напряжение. — Милош, я понимаю, тебе трудно… но можешь сказать, когда это случилось? Как?
— В том же году, когда ты уехала. Через месяц вроде бы, — ответил Милош, взгляд его был ровный, спокойный, но в нем сквозила боль. — Я остался один.
— Как… как это произошло? — снова спросила Надя, не в силах сразу усвоить. — Где? Почему?
Милош на мгновение закрыл глаза, будто возвращаясь мысленно к тем событиям:
— Авария… очень тяжелая. Отец не справился с управлением. Все было слишком быстро. Я чудом уцелел…
Надя почувствовала, как внутри все сжимается, словно плотное облако тяжести. С одной стороны — боль и сожаление, что потеряла кого-то, кто когда-то был важен, а с другой — удивительная легкость, будто наконец-то закрыта дверь, которая могла тянуть ее назад. Она вздохнула, глубоко, пытаясь собрать мысли:
— Милош… Как ты справился? — спросила она осторожно, глядя на его усталое лицо. — Ты смог все… пережить?
— Да, — кивнул он. — Но это оставило шрамы. Физические и… внутренние. Я не могу забыть. Но время лечит, Надя. И жизнь продолжается, — он пожал плечами.
Она смотрела на него, на трость в его руке, на седую голову, на едва заметные следы от ожогов на лице, на его сильные руки, на правой не было двух пальцев. Ей хотелось сказать что-то важное, теплое, доброе, но слова вязли в горле. Тогда она просто тихо прошептала:
— Я рада, что мы встретились…
Милош слегка наклонил голову, улыбка появилась, но была в ней горечь и тепло одновременно:
— Я тоже был очень рад повидать тебя и твою семью. И я рад, что ты счастлива.
Надя закрыла глаза, чувствуя, как смешиваются облегчение, грусть, благодарность и легкая боль, оставшаяся от прошлого. Она ощутила странное спокойствие: мир стал немного яснее, а ее сердце — легче.
— А… Валери? — не удержалась она. — Как она… Вы нашли… ты нашел ее?
— Надя, про Валери ничего неизвестно. Я не мог ее искать, — коротко ответил Милош, приподняв трость, как бы в оправдание.
— Понимаю… — сказала Надя тихо. — Как ты вообще? Сейчас…
— Работа, друзья… Все почти как всегда…
Надя чуть вздохнула, взглянула на Олега, который стоял рядом, сжимая руку, понимая ее внутренний вихрь эмоций.
Ее взгляд скользнул к Валерику, который все это время напряженно следил за взрослыми. Сын казался символом нового, светлого, настоящего. И в этом мгновении, несмотря на тяжесть новости, Надя почувствовала, что прошлое больше не держит ее, что есть настоящее, есть семья, есть любовь, и все остальное — теперь просто часть жизни, которая уже позади.
— Милош, — тихо сказала она наконец, — нам пора. Да и тебе, наверное, тоже.
Он кивнул, понимая, что слова больше не нужны. И в этом молчании, полном чувств, прошедших лет, и открывшегося будущего, они просто смотрели друг на друга и на жизнь, которая, несмотря ни на что, продолжается.
— Мой номер у тебя теперь есть, а у меня твой. Можно будет еще раз пообщаться. Вы не будете против? — обратился он к Олегу.
— Да, конечно, это возможно, — с готовностью уверенного в себе мужчины ответил Олег.
Он понимал, что для Нади это не простая встреча — это встреча с прошлым, которое она должна отпустить окончательно.
Его чувство облегчения переплеталось с уважением к памяти человека, которого он никогда не видел, но который был важен для Нади, и которому он был так благодарен.
Они все трое поспешили к стойке регистрации, каждый к своей, ускоряя шаги и устремляясь к новым событиям, не менее важным, чем встреча с Милошем.
Валерик вдруг расплакался, хотя все это время был спокоен и лишь наблюдал за взрослыми.
— Валерик, — шепнула Надя сыну, — скоро полетим. Хочешь на самолетик?
Мальчик удивленно посмотрел на мать, перестал плакать и улыбнулся.
…Самолет уже ждал на полосе, а Олег ощутил смешанное чувство: радость, что наконец встретится с родителями, волнение за реакцию матери, легкую тревогу за сына, и одновременно — удивительное облегчение.
Весь полет Надя сидела, глядя в иллюминатор, пытаясь собрать воедино эмоции — память о Милоше, радость встречи, предчувствие разговора с родителями мужа, беспокойство за свекровь и свекра.
И все это переплеталось с чувством безопасности рядом с Олегом, с их маленьким сыном, с их настоящей семьей, которой теперь больше ничего не угрожало.
Самолет плавно набирал высоту, и облака за иллюминатором казались мягкими подушками, на которых хотелось лежать и забыться, но мысли Нади упорно возвращались к Милошу, к прошлому, которое снова оказалось перед ней, яркое, живое и требующее разговора, которого она так долго избегала; она сжимала ручки кресла, а Валерик не спал в этот раз, а тихо ерзал у нее на коленях, издавая свои детские звуки, и Олег с пониманием скользил взглядом по жене, чувствуя ее напряжение, ощущая, как сердце Нади ищет способ выговориться и освободиться от тяжести давно оставшихся чувств.
Он не торопил ее и не вызывал на разговор, она сама обернулась к нему:
— Олег, Валерик братик Милошу. И мне кажется, он имеет право знать.
«Брат — не сын. Слава Богу», — подумал Олег облегчением, а вслух сказал мягко, спокойно, с присущей ему рассудительностью:
— Конечно, Надя, напиши ему об этом. Аэропорт не место для обсуждения таких важных вещей.
Надя кивнула, едва сдерживая вдох, и почувствовала, что первые слова уже почти готовы, что теперь можно с честью и спокойствием объяснить Милошу то, что она так долго хранила внутри, и, несмотря на тревогу и смешанные чувства, рядом был Олег — ее якорь и опора.
…Самолет с трудом замедлял ход по полосе, слышался гул двигателей, а за окнами пробивались первые сумерки. Надя сжимала руку Олега, а Валерик с восхищением смотрел на огни аэропорта.
Как только самолет остановился, пассажиры начали подниматься, собирать вещи, шуршать пакетами.
Такси приехало быстро, водитель оказался улыбчивым кавказским парнем. Через минуту машина уже везла их в гостиницу, номера в которой Олег забронировал для себя и для родителей. Родители прилетали завтра.
«Слава Богу, — думала Надя, — у меня есть вечер и ночь! Два важных события подряд — можно с ума сойти».
Мысль о том, что свекровь ее не любит, и возможно, покажет это при встрече, слегка стягивала сердце.
Как только связь в телефоне появилась, Наде пришло сообщение от Милоша. Она вздохнула и осторожно открыла его:
«Надя, мне неудобно об этом спрашивать. Да и, наверное, я не имею права… Скажи: Валерик мне брат?»
Сердце Нади сжалось. Она взглянула на Олега, который сидел рядом, показала ему сообщение.
Он мягко сжал ее руку, почувствовав тревогу, но одновременно давая ей поддержку и пространство, чтобы честно ответить.
— Надюша, мы приняли с тобой решение. Ответь ему.
И Надя решительно написала: «Валерик — твой родной брат».
Татьяна Алимова