Маргарита любила 31 декабря не за запах мандаринов, а за тишину на дорогах. В восемь вечера трасса была пуста. Её черный внедорожник мягко шуршал шипованной резиной, пожирая километры до загородного поселка. В багажнике лежали подарки, а в голове — спокойствие. Год был тяжелым, архитектурное бюро высосало все соки, и она заслужила эту ночь в одиночестве, в своей идеальной усадьбе, под треск камина.
Она не планировала оставаться надолго. Просто проверить котел, убедиться, что охрана периметра в норме, и вернуться в город к мужу Виктору, который обещал накрыть стол.
Но спокойствие закончилось за три километра до поселка.
Небо над лесом не было черным. Оно пульсировало зловещим оранжевым заревом.
— Не может быть, — прошептала Маргарита, вдавливая педаль газа в пол. — Только не это.
Когда она свернула к своим воротам, сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Ее гордость. Её проект, который она рисовала полгода и строила еще два. Двухэтажный банный комплекс из кедра ручной рубки, с панорамными окнами и террасой, сейчас напоминал гигантский факел. Огонь уже сожрал крышу и жадно доедал второй этаж, выплевывая в небо снопы искр.
Но страшнее пожара было то, что творилось вокруг.
На её участке, вытоптанном до грязной каши, царила вакханалия. Из переносных колонок долбил какой-то кислотный рэп, заглушая треск горящего дерева. Дюжина подростков — пьяных, веселых, в расстегнутых куртках — бегала по газону. Кто-то снимал пожар на смартфон, комментируя происходящее матом и диким смехом. Кто-то лепил снежки и с улюлюканьем швырял их в окна основного дома.
Маргарита выскочила из машины, забыв заглушить мотор. Жар от пожара ударил в лицо.
— Вы что творите?! — её крик потонул в басах музыки.
К ней, шатаясь, подошел парень в модной дутой жилетке. В одной руке у него была бутылка дорогого виски из коллекции Маргариты, в другой — айфон с включенной вспышкой.
Это был Денис. Старший сын её золовки Светланы. Восемнадцать лет, наглость размером с небоскреб и полное отсутствие мозгов.
— О, тетя Рит! Привет! — он пьяно ухмыльнулся, наводя камеру ей в лицо. — А мы тут контент пилим! Смотри, как горит! Четко, да?
— Ты... — Маргарита задохнулась от ярости. — Вы что здесь делаете?! Кто вас пустил?! Вы же всё спалили!
Денис лениво отмахнулся, чуть не расплескав виски.
— Да не парься ты. Бабушка Галя ключи дала. Сказала — дом пустует, чего добру пропадать? Пусть, говорит, молодежь культурно отдохнет. А баня... ну, мы просто кальян неудачно раздули. Уголек упал, и понеслась. Да и хрен с ней, деревяшка же. Страховка покроет, ты ж у нас буржуйка, новая построится.
Он повернулся к друзьям:
— Эй, народ! Хозяйка приехала! Двигаем в основной дом, там теплее!
Маргарита увидела, как двое парней пинком открывают дверь её коттеджа, внося внутрь грязный снег и хаос.
Она схватила телефон. Пальцы дрожали, попадая по иконкам не с первого раза.
Гудок. Второй.
— Алло, Рит? — голос Виктора был расслабленным, на фоне слышался телевизор. — Ты скоро? Оливье уже на столе, стынет.
— Витя! — заорала она в трубку. — Твои племянники сожгли баню! Они здесь, их толпа, они пьяные, они громят дом! Срочно звони Светке, пусть забирает своих выродков, или я за себя не ручаюсь!
В трубке повисла пауза. А потом Виктор, её муж, её опора, выдал то, от чего Маргарите захотелось швырнуть телефон в огонь:
— Рит, ну чего ты истеришь? Ну Новый год же. Не порти праздник. Ну сгорело и сгорело, дело наживное. Они же дети, ну перебрали немного, с кем не бывает. Мама сама ключи дала, хотела как лучше. Не нагнетай, ладно? Езжай домой, разберемся потом. А то настроение всем испортишь.
Маргарита медленно опустила руку с телефоном.
«Не порти праздник». «Дело наживное».
Она посмотрела на догорающий сруб, в который вложила душу и состояние. Посмотрела на Дениса, который мочился на её любимую тую. Посмотрела на разбитое окно веранды.
Внутри неё что-то щелкнуло. Не тумблер. Затвор.