Алексей всегда считал себя хорошим человеком. Ну, не святым, конечно, но нормальным. Порядочным. Который никогда не бросит в беде.
А беды, надо сказать, его находили частенько. То дочь от первого брака Лера звонит в слезах – муж пьет, денег нет, ребенок болеет. То её мать, которая его терпеть не могла, вдруг становится такой жалобной: «Алёшенька, ну ты же понимаешь, мне некуда обратиться».
И он помогал. Потому что как же иначе? Совесть не позволяла.
Татьяна молчала. Сначала просто молчала, когда он объяснял, куда уходят их общие деньги. Потом молчала, когда их планы на отпуск рушились из-за очередной «форс-мажорной» ситуации у Леры. Молчала, когда в их однушке на неделю поселялась бывшая тёща со своими проблемами и претензиями к чистоте.
– Ты же понимаешь, – говорил Алексей, обнимая жену за плечи. – Это ненадолго.
– Понимаю, – отвечала Татьяна. И правда понимала. Только понимание это съедало её изнутри, как ржавчина.
А потом случился тот вечер. Обычный четверг, когда они сидели за ужином и планировали выходные. Алексей листал телефон и между делом бросил:
– А, да. Забыл сказать. Лера от мужа ушла. Завтра приедет, поживёт немного. Я ей уже денег на немного перевёл.
Татьяна отложила вилку.
– Как это – поживёт?
– Ну как. Пока не определится с жильём. Месяц, может, два. – Он даже не поднял глаз от экрана. – Диван же есть.
– Алексей.
Что-то в её голосе заставило его посмотреть на жену. Татьяна сидела прямо, руки сложены на столе. Лицо спокойное. Даже слишком.
– Я так не могу.
Он не сразу понял, что она сказала. Т.е. слова-то дошли, а смысл завис где-то между ушами и мозгом.
– Это что, ультиматум? – засмеялся Алексей, но смех получился какой-то деревянный.
– Нет.
Дальше пошло как в плохом кино. Он кричал про ответственность, про то, что семья – это не только радости, но и трудности. Она сидела и кивала. И эти кивки бесили больше любых криков.
– Ты стала эгоисткой! Думаешь только о себе! – Голос сорвался на фальцет.
– Возможно, – сказала Татьяна. – Но я устала быть удобной.
И тогда он пошёл ва-банк. Достал из шкафа спортивную сумку, начал запихивать туда носки, рубашки. Руки тряслись от злости и растерянности.
– Ты сама виновата, – бросил он, дёргая молнию. – Я не собираюсь жить с такой женщиной.
Хлопнул дверью. Вот так. По-мужски. Пусть теперь подумает.
Алексей стоял на лестничной площадке и ждал. Не звонка – нет, конечно. Просто может, дверь приоткроется? Голос из-за двери: «Алёша, не дури, заходи»? Но дверь молчала. Как и телефон в кармане.
Он спустился этажом ниже, потом ещё. Присел на подоконник и закурил. Сумка валялась рядом, нелепая и жалкая. Как и он сам, кстати.
Через полчаса в подъезде кто-то громко топал. Каблуки по ступенькам – тук-тук-тук, тук-тук-тук. Знакомый звук.
– Пап!
Лера поднималась с чемоданом и сумкой, запыхавшиеся волосы выбились из хвоста. Увидела отца – удивилась:
– А ты что тут делаешь?
Алексей смотрел на дочь и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Не от радости встречи. От предчувствия.
– Привет, Лерочка. Я, мы с Таней немного поругались.
– Выходит, вовремя приехала, – усмехнулась дочь. – Помирю вас. Но сначала мне нужно отдохнуть. Устала как собака. И голодная. Надеюсь, Танька что-то приготовила?
Она уже направилась к лифту, даже не дожидаясь ответа. Алексей поднялся следом, волоча сумку. В животе крутило.
На площадке Лера нажала на звонок – длинно, требовательно.
– У тебя что, ключа нет? – спросила она.
– Я ушёл, – выдавил Алексей. – Серьёзно поругались.
Дверь открылась. Татьяна стояла в домашнем халате, в руке чашка чая. Посмотрела на Леру, на Алексея, на чемодан.
– Добрый вечер, – сказала она ровно.
– Привет, Тань! – Лера уже протискивалась в прихожую. – Я к вам на постой. Папочка обещал. От мужа ушла, если что.
Татьяна отступила в сторону, пропуская Леру с багажом. Мельком глянула на Алексея – без злости, без обиды. Просто никак.
– Слушай, а у вас тут обстановочка, – протянула Лера, оглядываясь. – Вы что, правда поссорились? Из-за меня?
– Не из-за тебя, – сказал Алексей.
– Ну и отлично. Уверена, помиритесь быстро. – Она плюхнула чемодан прямо в прихожей. – А пока папа извиняется, можно мне поесть? И чай. Лучше кофе. И можно я душ приму? А полотенце есть?
Алексей смотрел на дочь и вдруг понял.
Она не просила. Она требовала.
Считала, что ей должны.
– Лера, – сказал он тихо. – Может, не сегодня? Мы разберёмся сначала.
– Что это такое – не сегодня? – Голос дочери стал жёстче. – Ты обещал помочь. Или твоя новая жена важнее родной дочери?
– Не новая, – машинально поправил Алексей. – Мы пять лет женаты.
– Какая разница! – Лера развела руками. – Ты всегда её выбираешь. Хоть раз в жизни будь отцом!
И тут он понял. Окончательно и бесповоротно.
Дочь не искала поддержки. Она давила.
И рассчитывала, что он по обычаю переложит всё на Татьяну.
Как много лет подряд.
— Лера, — сказал Алексей и сам удивился твёрдости в собственном голосе. — Остановись.
— Что?! — дочь развернулась к нему. — Ты что, с ума сошёл?
— Возможно. — Он посмотрел на Татьяну. Она стояла в дверном проёме и улыбалась. Чуть-чуть , но улыбалась.
— Лера, я больше не буду решать твои проблемы.
— Ты что несёшь?! — голос дочери сорвался на визг. — Я твоя дочь! У меня беда.
— Беда у тебя уже десять лет, — перебил Алексей. — И всегда кто-то другой виноват. Муж. Начальник. Обстоятельства. Все, кроме тебя.
— Папа! — Лера схватила его за рукав. — Ты не можешь бросить меня! Что я буду делать?!
Впервые за много лет Алексей не почувствовал вины. Вместо привычного камня в груди — странная лёгкость.
— Будешь жить, — сказал он. — Сама. По-взрослому.
Лера метнулась к Татьяне:
— Тань! Ну скажи ему что-нибудь! Ты же женщина, ты понимаешь!
Татьяна помолчала.
— Понимаю, — сказала она . — Понимаю, что отель через дорогу принимает постояльцев круглосуточно.
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. Лера ушла, прихватив чемодан и громко объявив, что больше у неё нет отца.
Алексей остался в прихожей со своей нелепой спортивной сумкой. Татьяна — в дверном проёме с чашкой.
— Извини, — сказал он.
— За что?
— За всё. За то, что не слышал тебя. За то, что ты была права.
Она подошла ближе. Протянула ему чашку:
— Будешь чай?
Три месяца спустя Лера позвонила. Сама.
— Пап? Я устроилась на работу. И квартиру сняла.
Иногда самая большая любовь — это сказать "нет".
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: