Третий альбом Коммунизма «Веселящий Газ» стал в истории этого проекта первым, на котором авторы решились не обращаться к чужому творчеству, а взять за основу только собственный материал, не пошедший в творчество Гражданской Обороны. Плюс к тому – «Веселящий Газ» стал своего рода революцией в музыке, звучании и записи для ГрОб-Рекордз. Как это было – в сегодняшнем материале.
В 1988 году летовская студия занималась совсем иными вещами. Она отметилась, во-первых, очередным циклом альбомов ГО («Всё Идёт По Плану», «Так Закалялась Сталь», «Боевой Стимул»). Во-вторых, Егор Летов, Константин «Кузя УО» Рябинов и Олег «Манагер» Судаков создали проект Коммунизм и успели сделать его альбомы «На советской скорости» и «Сулейман Стальский». В-третьих, инструментальная основа перечисленных альбомов ГО этого года была использована для записи альбомов Спинок Мента и Чёрного Лукича (проекты Вадима Кузьмина).
Весь этот материал, хотя и был записан традиционно грязно и вольно, не переходил определённых границ музыкальности и гармонии. Звучало оно в основном мелодично, складно и вполне воспринималось как песни. Тем не менее, увлечение Летова сотоварищи индустриальным звучанием и студийными экспериментами, стремление в очередной раз отсечь «левую» публику и формировать аудиторию только из своих и врубающихся привели их к созданию принципиально нового творчества.
Началось всё, пожалуй, с первой попытки Кузи УО записать сольный альбом. Рябинов, создавший к тому времени немало забавных и заковыристых стихов, решил обойтись своими силами (без Летова и его студии). Он привлёк Манагера как вокалиста, выдумал нехитрый аккомпанемент и таки всё это записал. Так родились проект с заковыристым названием Кузя УО и Христосы На Паперти и его дебютный альбом с не менее заковыристым названием «Трам-та-ра-ра-ра-рам» (1989).
«Записано Кузей Уо частично у себя дома, частично — дома у Манагера, приглашённого на запись в качестве наёмного вокалиста и сосредоточенно исполнившего практически все вокальные партии под авторским бдительным руководством. В музыкальном отношении — это лихая гремучая смесь трэш-металла (!), панка и авангарда, победно исполненная под подозрительный аккомпанемент самопального и тошнотворно звучащего ритм-бокса».
(Е. Летов, из Официальной альбомографии ГрОб-Рекордз).
На мой взгляд, альбом вышел – на фоне прочего творчества тех лет – невнятным и будто бы недодуманным, недокрученным. Кузьма вообще не стал заморачиваться над аранжировками и партиями – видимо, просто воспроизводил то, что приходило в голову в конкретный момент. На всё это были наложены стихи в исполнении Манагера – нарочито антимузыкальном, несколько отстранённом и даже местами тоскливом. В итоге материал не сработал на должном уровне.
«Трам-та-ра-ра-ра-рам» был сохранён для истории, впоследствии не раз издан и нашёл своего слушателя и собирателя. Однако автора этот результат, видимо, до конца не удовлетворил, и ряд стихов-текстов («Коран», «Шрак», «Западно-Сибирский Диван», «Не в Коня Корм») решено было использовать ещё раз. Этот материал был дополнен рябиновскими же «Жуки-Мозги», «Сердце Стучит Всё Так Же», «Под Горой» и «Концептуализм Внутри», а также некоторыми летовскими стихами. Всё это было безжалостно брошено в горнило проекта Коммунизм.
Летов и Кузьма решили в этот раз обойтись только своим творчеством. Манагер, поучаствовавший в создании первых двух альбомов Коммунизма, такой подход не одобрил и от создания нового альбома самоустранился (позже он вернётся для записи четвёртого альбома «Родина Слышит»). Остальные двое через обычное бренчание и дурачество погрузились в звуковые эксперименты и в марте 1989 года буквально за один день создали альбом. Летов впоследствии вспоминал:
«Третий альбом получился вообще нойз. В нём Манагер, кстати, не участвовал. Незадолго до этого Кузьма записал свой сольник «Трам-тарарарам», очень странный, причём это не «Гроб-рекордз», это какие-то собственные его рекордз. И это был самый максимальный непопс за всю историю рока вообще. Какой-то трэш-металл с электробарабанами. Все тексты были Кузьмой написаны за несколько дней, причём все они фактически и вошли в «Веселящий газ».
Он там использовал Манагера как вокалиста, причём использовал его именно как инструмент.
И как-то потом уже мы сидели, и я занимался тем, что играл на всяких расстроенных гитарах, исторгая дикие звуки. Потом по ходу дела возникла вещь «Бери шинель, пошли домой», причём сочинилась она в течение пяти минут максимум. Ну и как-то стали с Кузьмой это играть и записывать. Так как охота была записать поскорее, то и взяли просто не мудрствуя лукаво тексты из «Трам-тарарама». И сразу же в течение часов двух махом наиграли, прямо вживую, очень лихо.
С третьего альбома, я считаю, уже начался собственно такой реальный «Коммунизм».
(…)
У нас были очень плохие инструменты, аппарат собирался с миру по нитке. У Кузьмы как не было гитар, так и сейчас нет — это у него какой-то принцип. Но в принципе, это хорошо, поскольку позволяло страшно экспериментировать, мы такого Кулибина включали!
В частности, использовался такой магнитофон поразительный, по-моему, единственный в своём роде — «Эльфа-332». Он был в оригинале на девятой скорости, а его все покупали и переделывали на девятнашку, потому что он единственный позволял писать две дорожки по раздельности, а потом их вместе слушать, то есть одна дорожка играет, а на другую ещё можно писать. Потом всё это можно брать и с помощью пультика «Микрон» двухканального микшировать. Таким образом и был полностью записан «Веселящий газ» — в течение дня».
(Цит. по рецензии Максима Семеляка на альбом «Веселящий Газ»).
Получившийся альбом был действительно революционен и для советского рока в целом, и для ГрОб-Рекордз в частности. Столь злого, диссонансного, грязного и хаотичного звучания отсюда до того не исходило. Нойз, трэш, индастриал, панк, хардкор – можете выбирать любое слово, и все они будут подходящими, и ни одно из них не опишет это звучание в полной мере. Оголтелость текстов и вокального исполнения тоже вышла на запредельный, недосягаемый ранее уровень.
Альбом открывает «Бери Шинель». То, что впоследствии станет одной из самых известных песен ГО, подано здесь в ином, более животном, злобном и утробном виде. Это не то чтобы черновик будущей песни, но концептуально иная вещь. Более примитивная в мелодическом смысле, но – куда более напористая и наступательная. А дальше… дальше пути «Веселящего Газа» и ГО радикально расходятся, и «Веселящий Газ» уходит в сферы, чуждые для любителей традиционных музыкальных форм, но столь милые сердцу тех, кто погрузился в творчество этих сибиряков с головой. Попробую объяснить.
Если кто держал в руках сборник стихов «Русское Поле Экспериментов» (стихи Е. Летова, К. Рябинова, Я. Дягилевой, 1994 год), тот помнит эти скупые чёрно-белые страницы и эти стихи Егора и Кузьмы – столь, кажется, неказистые и кособокие на бумаге, столь непохожие на поэзию в традиционном понимании этого слова. Да, практически нет ритма и рифы, и всё как-то коряво, но – насколько метко это бьёт в сознание, насколько яркие образы рождает, насколько может в итоге поменять восприятие и мира, и искусства.
Так вот – все тексты, вошедшие в «Веселящий Газ», есть в этой книге, но там они не дают такого мощного эффекта и выглядят для непосвящённого или дурачеством, или отходами, оставшимися от написания песен ГО. Звуковое сопровождение, которое они получили на третьем альбоме Коммунизма, дало им крылья – такие, знаете ли, страшные металлические ржавые крылья, залатанные, сваренные из отдельных кусков железа. И всё это полетело, поскакало, понеслось, сметая слушателя. Вот как ещё можно воспринимать подобный вопль под скоростной хардкоровый ритм (прописные буквы и восклицательные знаки – мои, потому что иначе это настроение не передать, Летов там натурально орёт изо всех сил):
СОН УВИДЕЛ АБДУЛЛА, ЧТО ВОДА УШЛА!
УШЛА ВОДА ПОД КАМЕНЬ!
ЗАТКНИ УХО, ЗАКРОЙ РОТ!
ТАК ВЕЛЕЛ ТОВАРИЩ У!
САПОГАМИ В СТЕНУ!
РУКАМИ В НЕБО!
ПРИХОДИ К ОБЕДУ
КУШАТЬ ПЛОВ,
ТАНЦЕВАТЬ ПОД РАДИОЛУ
НОВЫЙ ТАНЕЦ «ПОЛЛИ-РОЛЛИ» —
РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ!
КНОПКА В ГОЛОВЕ!
ВЫКЛЮЧИ ТЕЛЕВИЗОР
И КО МНЕ
В ОБЪЯТЬЯ,
ЗАКРЫТЫЕ НА ОБЕД С 14 ДО 15 ЧАСОВ!
("Коран")
Вообще если сравнивать этот альбом с «Трам-та-ра-ра-ра-рам», становится ясно, почему именно Летов стал самым успешным и известным представителем сибирского андеграунда, и почему ни Манагеру, ни Кузьме ничего подобного не удалось сделать. Дело не только в ГрОб-овских хитах. Дело в структурном мышлении, видении конечного результата, в умении придать даже такому литературному материалу такой вид, что этот материал начинает звучать и работать. Масса риффов, иногда закольцованных и оттого гипнотизирующих слушателя. Масса уверенных партий ритм-секции. В итоге это уже не какой-то там «свободный стих», а готовая пьеса. Слушаешь и думаешь: ну да, именно так оно и должно звучать. Летов есть Летов, и к этому трудно что-то добавить.
Индустриально-шумовой хаос, страшный энтузиазм вокалистов и безумие самих текстов довершает картину. В итоге это всё представляется психиатрической клиникой, в которой врачи исчезли, ограничения сняты, а пациенты получили полную свободу самовыражения. Белые стены и потолки сменились торчащими проводами, трещинами и арматурой. К вящему ужасу оказалось, что пациентам есть что сказать и что они очень ясно и системно мыслят. Да и сам дурдом внезапно потерял границы. Стало непонятно, кто врач, кто пациент, кто кого лечит, а кто кого калечит. И в пьесе «Когда я умер» нечеловеческие откровения умершего («А потом завернули закутали / Прибили колёса заместо рук ног / Катали меня на верёвочке / Возили меня на ярмарку») соседствуют с по-медицински методичным и сухим описанием процесса умирания («ослабление дыхания… потеря сознания… судороги… слюнотечение… прикусывание языка… самопроизвольное мочеиспускание…»). В финале пьесы это оборачивается в такой страшный крик и в такой индустриальный несущийся ужас, что и вправду веришь авторскому «весь мир е**нулся».
При этом подобный хаос непостоянен и порой резко стихает, выводя на первый план или неспешные лирические настроения (рябиновское «я давно не плакалы»), или нечто весьма комическое (рябиновское же «не в коня корм»). Более всего удивляет «Концептуализм внутри» – на дискотечно-танцевальный (при этом стабильно трэшево-грязный) аккомпанемент навешено следующее:
Ленин плачет инвалидом
Сталин плачет палачом
Брежнев плачет геноцидом
Я заплачу — мне это совсем нипочём
Раз пошла такая пьянка
Режь последний генеральный секретарь
Завсегда нам это было нипочём и банка
И африканская птица-секретарь
Снеся окончательно крышу слушателя, альбом завершается стихотворением Кузи УО «Самоискрящийся чёрный галун», читаемым с нарочитой торжественностью (Кузьма вообще был мастер устного слова и мог великолепно прочесть что угодно – альбомы Коммунизма тому доказательством). И вроде как хочется подумать, что тебя с этим кошмаром в итоге просто оставили в дураках (последняя фраза: «Главное, товарищи – это понять пустоту!»), но всё сложнее. Тебе открыли двери, о существовании которых ты и не подозревал. Ты в эти двери заглянул, увидел и услышал нечто страшное и притягательное, а теперь тебе с этим жить и слушать после этого обычную музыку и обычные стихи (если сможешь, конечно).
Альбом и его наработки стали в творчестве обитателей ГрОб-Рекордз поворотным моментом, отголоски и влияние которого будут слышны и дальше. 1989 год подарит целый ряд альбомов с повышенным уровнем звукового и исполнительского насилия. Здесь и альбомы Коммунизма «Сатанизм» и «Игра В Самолётики Под Кроватью», и, конечно, цикл из следующих четырёх альбомов ГО – «Война», «Здорово И Вечно», «Армагеддон-Попс» и «Русское Поле Экспериментов». Можно сказать, что основы всего этого были нащупаны именно на «Веселящем Газе» – и ни один из последующих перечисленных альбомов не достигнет этой планки оголтелости. Пожалуй, «Веселящий Газ» стал квинтэссенцией ГрОб-Рекордз индустриальной эпохи.
И в завершение – один курьёзный момент. Впервые я этот альбом заимел на пиратской кассете, изданной небезызвестным лейблом «Moon Records». Там альбом звучал ещё грязнее (т.к. писалось не с исходников, а с неизвестных копий), но дело даже не в этом. После финального стиха слушателя ожидала ископаемая советская песня «Октябрь Семнадцатого Года» (муз. А. Холминов, сл. М. Матусовский, исп. Ю. Королёв):
Чтоб ни случилось, мы бойцы,
И мы до той поры солдаты,
Покуда Зимние дворцы
Ещё не все на свете взяты.
Идут нелёгкие года,
Шумит над миром непогода.
Он не кончался никогда, он не кончался никогда -
Октябрь семнадцатого года.
Я, не владевший информацией об альбоме (он официально тогда ещё не был издан), полагал, что так и надо, и песня добавлена авторами альбома. Эффект был ошеломляющий. После всего услышанного человек с поставленным вокалом под оркестр искренне поёт вам густым басом про завоевания революции. Вот – как хотите, так и лепите эту песню к летовско-рябиновским текстам и прочему сумасшествию. Если рассматривать то, о чём поётся на альбоме, как итог той борьбы и того октября (и, тем более, если всё это никогда не закончится), лучшего коммунизм-арта нельзя и выдумать.
*Автор выражает благодарность ресурсу ГрОб-Хроники, материал которого использован при подготовке статьи.