Егор Летов, провозгласивший в самом начале пути «Хватит! Уходите прочь, мы играем для себя!», оставался верен сказанному. Масса шагов в его творчестве была сделана не только без оглядки на слушателя, но и с намерением отсечь «левую», непосвящённую публику и воспрепятствовать популяризации своего творчества.
Этому способствовало в т.ч. увлечение Летова сотоварищи индустриальными опытами и т.н. конкретной музыкой. Этим пронизан цикл из 4 альбомов ГО 1989 года («Русское поле экспериментов» и др.). Дальнейшее развитие – ряд нойзовых и индустриальных альбомов проекта Коммунизм («Веселящий газ» (1988), «Игра в самолётики под кроватью (1989)). Если человек преодолевал этот звуковой кошмар, выучивался получать от этого удовольствие и оставался с автором, он уже переставал быть в полной мере нормальным, вносил соответствующую плату за вход и воспринимал оставшуюся за бортом традиционную культуру уже только через призму этого опыта. Естественно, попадание таких альбомов в СМИ либо на магнитофоны обычных, не поддавшихся этому людей становилось практически невозможным (тем более, что речь идёт о советском обществе).
Само собой, Летов как перфекционист и фанат своего дела не мог не достичь в этом направлении своего максимума. Этим максимумом стал максимально некомфортный для слушателя альбом 1989 года «Сатанизм». Полнейшее отрицание искусства и всех законов музицирования и звукозаписи, вызывающее кровь из ушей и требующее выключить это немедленно даже у самых завзятых контркультурщиков. Это нельзя воспроизвести. Это невозможно слушать для удовольствия (утверждающий обратное либо лукавит, либо имеет серьёзные проблемы с психикой). Об этом уникальном для того времени и той страны альбоме и пойдёт речь.
Костяк альбома составляют две шумовые композиции под названиями «Человеческий фактор» и «Человеческий фактор в действии». По существу – это лишённый какой-либо гармонии и логики набор индустриальных шумов, голосов, два сгустка звукового бардака. Автор говорил об этом следующее:
«Сатанизм» был задуман как многочасовой хеппенинг. Я тогда занимался исследованием страха и памяти. Исследованием не ритуалов даже, а попросту очень странных действий. Я, например, выходил из дому в три часа ночи и расставлял свечки на автомобильных дорогах. Вот как, спрашивается, это должно было действовать на шофёра? Он едет в темноте по безлюдной трассе, а на дороге свечка горит. Я занимался зеркалами очень долго, вызывая у себя состояние даже не ужаса, а того, что за ним. У меня тогда начались тотальные, глобальные эксперименты над собственным сознанием. И альбом «Сатанизм» — это уже даже не конкретная музыка, это использование всех шумовых техник, нам тогда подвластных. Мы занимались тем, что плавили гибкие пластинки, чтобы они перескакивали ровно в определённом порядке. Это был такой, как бы сказать, профессионализм дилетантских техник. Кольца из пластинок, огромное нагромождение всяких вертушек, очень странных колонок — у нас такие длинные колонки были, мы их носили туда-сюда. Это видеть надо было — два человека мечутся по квартире, гоняясь за ими же произведёнными звуками...»
(…)
«Сначала это было задумано как «Несанкционированное поведение всего» группы «Сатанизм», и есть такая дорожка, она в виде бонуса частично присутствует на «Веселящем газе». Я просто взял тупо некий текст — кстати, песни «Насекомые», тогда не было ещё у «ГО» такой песни, а текст я уже сочинил, вот он там и орётся, так монотонно. Я сочинил её в Новосибирске; я жил у человека по имени Игорь Рагулин, соавтора песни «Всё, что не анархия, то фашизм», и обнаружил у него книжку, посвящённую исследованию поэтики северных шаманов. Меня она так потрясла, что я в какой-то момент пошёл куда глаза глядят — в Академгородке дело было — и внезапно понял, и как они это делают, и сколько раз это должно совершаться. Я воочию увидел сам принцип этих заклинаний — то, что потом проявилось в «Прыг-скоке». Это же не просто поэзия — нет, тут что-то делается и говорится одновременно. Вот таким образом были сочинены «Насекомые» — как раз для «Сатанизма». Мы в то время очень страдали от отсутствия аппаратуры, потому что, по большому счёту, это должен бы быть фильм, страшно стремительный фильм. О том, что происходит, вообще говоря, везде. Документальная хроника того, что происходит каждый день...»
История создания альбома, изложенная самим автором, а позже пересказанная в нескольких имеющихся рецензиях журналистов, довольно известна, и вопросы «когда?» и «как?» уже получили свои ответы. Здесь интереснее ответы на вопросы вроде «почему?» и «что это?» Почему, например, «Сатанизм», «Несанкционированное поведение всего» и «Человеческий фактор», и как это связано с получившимся звучанием. Ответов на эти вопросы я не встречал, поэтому у меня родились свои – и они вот они.
Вопрос о том, как звучит ад, не нов (тем более, что текст Евангелия говорит об этом скупо – «там будет плач и скрежет зубов», но большее в тексте не раскрывается). Ответить на него по-своему пытались различные музыканты, начиная, возможно, с Black Sabbath с их знаменитым тритоном и выросшим из него звучанием, и заканчивая широким спектром блэк-, трэш- и дэт-металлических групп. Однако в их случае задача имела не столько исследовательский, сколько театральный характер – создать «музыку ужасов» и напугать слушателя, вызвав у него эмоции.
Всё это было колоритно и в разной степени талантливо, но это не имело целью логически осмыслить и воссоздать, как же на самом деле может звучать преисподняя. Принимая во внимание, что ад – не место, а состояние, и его ужас на самом деле не в дыбах и сковородках, а в богооставленности и ужасном бытии попавшей туда души, придётся признать, что и вопли размалёванных блэк-металлистов не столько помогают ответить на вопрос, сколько являются дурной постановкой.
Так как же это звучит по мысли создателя альбома? Если мы принимаем, что Господь – это гармония и порядок высшего, совершенного свойства, то Его отсутствие – это отсутствие гармонии и порядка, попросту говоря – хаос. Этот хаос и зафиксирован на альбомах максимально дотошно. Дополняют его бессвязные завывания участников, возможно, призванные изобразить и голоса мучителей, и плач истязаемых.
Однако поскольку ад – не место, а состояние, вполне реально столкнуться с ним и начать переживать его уже здесь, в этом мире. Одно из проявлений хаоса и встречается в нашем мире под названием, выбранным Летовым для композиций альбома:
«Челове́ческий фа́ктор — многозначный термин, описывающий возможность принятия человеком ошибочных или алогичных решений в конкретных ситуациях… Выражение «человеческий фактор» часто используется как объяснение причин катастроф и аварий, повлёкших за собой убытки или человеческие жертвы» (Википедия).
Иными словами, человеческий фактор – это действие человеческой природы против неких установленных правил. Против, если хотите, системы, в которой действует человек.
Может ли такое действие нести что-то хорошее? Да, в том случае, если система представляет собой некое злое начало. Например, именно человеческим фактором объясняется отказ эсэсовца Хельмута от пыток новорожденного сына радистки Кэт с последующим убийством своих начальников (см. «Семнадцать мгновений весны»). Однако в большинстве случаев, если к системе нет вопросов, человеческий фактор несёт начало именно хаотическое и деструктивное. Говоря духовным языком, это проявление того самого ветхого человека с его несовершенством и поражённой грехом природой. Действие в человеке хаоса.
Богооставленность – несанкционированное поведение человеческой природы – несанкционированное поведение всего – хаос – ад. Именно эта цепочка и отражена в альбоме. Именно она и является ответом на вопрос о том, как будет звучать наше бытие без Бога. Именно это делает «Сатанизм» гораздо более метким изображением ада, нежели вся металлическая музыка, носившаяся десятки лет вокруг да около.
Справедливыми будут вопросы о том, зачем всё это надо и насколько это душеполезно. Зачем погружаться в такие материи и соприкасаться с сущностями и реалиями, общение с которыми крайне не рекомендовано человеку с древнейших времён (тем более, если он подходит к ним не вооружённый христианкой верой и не защищённый Церковью, а пытается перелезть через забор с надписью «Не влезай! Убьёт!» своими силами). Ответ, видимо, в том, что человеческий ум по своей природе исследователь. Он пытлив до крайности, и вряд ли есть предел, за которым это исследование останавливается. Вряд ли есть вопрос, который не может быть задан, и вряд ли иссякнут люди, готовые идти до конца в поисках ответа на него.
В данном случае автор, хотя и явно не преследовал никаких дидактических целей, оставил результаты своего труда на пользу идущим следом. В своём исследовании ада он создал настолько отвратительную картину, что ни сам ад, ни дорога к нему не выглядят привлекательными. Автор сумел вызвать в слушателе неприязнь и отвращение – тем лучше и для автора, и для слушателя. Нежелание после смерти слушать «Человеческий фактор в действии» без возможности выключить это или заткнуть уши – прекрасный повод что-то изменить в своей жизни, пока ещё не поздно.