За окном ливень. Косые капли стекают по панорамному окну кофейни, смазывая пейзаж за стеклом. Видны лишь расплывчатые очертания машин, зданий и людей. И это конец ноября. Не удивлюсь, если и декабрь будет таким же. В последние три года от зимы в нашем городе одно название. А я люблю зиму. Белый снег — это красиво. Добавляет миру волшебства, делая его чище и уютнее. Жаль, только округу — не людей.
— Ну и, чего звала?
На стул напротив плюхается короткостриженый русоволосый парень с серыми глазами, но я фиксирую это лишь краем зрения. Смотреть на него слишком больно. И стыдно. Тамир же разваливается с таким видом, будто ему всё равно. Хотя что это я? Ему ведь и правда плевать на меня. Я просто очередная зарубка в изголовье его кровати. К сожалению, осознала я это уже после того, как поддалась чарам этого мерзавца.
— Я…
Начинаю и замолкаю. Сцепляю ладони крепче между собой. Вся заготовленная речь выветривается из головы, когда Тамир стаскивает с себя худи, оставаясь в одной борцовке на голое тело.
Наверное, я глупая, раз даже после всего засматриваюсь на него, как в первый раз. Но иначе не получается. От него исходит аура силы и уверенности, и у меня каждый раз мозг будто клинит.
Тамир это замечает. Улыбается. Порочно. Нагло. Как умеет только он. Смакует мои эмоции одну за другой. Пьёт жадно. Не скрываясь и стесняясь.
Я ненавижу себя за эту слабость, но преодолеть её никак не получается. Хотя очень стараюсь.
— Так что? Скажешь уже, зачем позвала, или так и будешь пялиться на меня, как невменяемая? Или может ты именно для этого и позвала? Хочешь повторить тот наш вечер? Так ты не стесняйся, говори, как есть. А если постараешься, то я может даже соглашусь на ещё одну встречу как-нибудь потом.
Морщусь. Грубые слова режут слух. Но это хорошо приводит в чувства.
— Нет. Не для этого, — опускаю взгляд на сомкнутые вместе ладони.
— И для чего тогда? — уточняет он безразлично. — Давай, говори уже скорее, а то у меня ещё дела есть.
Поджимаю губы и киваю. Глаза печёт от непролитых слез, но я заставляю себя держаться. Сама виновата, что поддалась его обаянию. Но и не поддаться не могла. Стоило ему раз посмотреть на меня и в мозгах розовый туман образовался. До сих пор не отпускает до конца, если честно. Мне кажется, притворись он опять милым, и я всё ему прощу. От самой себя противно, но факт. Вот и смотрю на свои руки. Медленно расцепляю пальцы. Вместе с ними раскрываю причину нашей встречи. Пододвигаю хранящийся там предмет к нему ближе.
— И что это? — ожидаемо не догоняет Тамир.
— Тест на беременность, — поясняю ему негромко. — Положительный.
— И? Я здесь причём?
Он говорит холодно, безразлично. Смотрит так же. Красивый, модный, с убийственной харизмой. Взгляд — светлый, туманный, обволакивает, затягивает в свою серую хмурь. Я встряхиваю головой и перевожу собственный взор обратно на руки.
— Я беременна. От тебя, — сообщаю вслух и без того понятное.
В ответ доносится смех. Громкий. Колючий. Язвительный.
— От меня? Это вряд ли.
Голос как сталь. Режет. Неприятно. Больно. Нерв за нервом.
— Но это правда, — шепчу, поджимая губы. — Ты сам знаешь, я кроме тебя ни с кем не спала.
На этот раз Тамир отвечать не спешит. Я чувствую, как он разглядывает меня. Пристально. Оценивающе. Зло. Только я не знаю, что именно его выводит из себя. Моя беременность или собственная оплошность, приведшая к ней. Наверное, и то и то. Взаимосвязано же.
— И что ты хочешь от меня? Чтобы дал денег? О’кей, нет проблем. Скажи, сколько надо, я переведу. Сама знаешь, это ничего не значит. Мне не нужен ребёнок от кого попало. Тем более, от такой, как ты. Да и тебе тоже вряд ли нужен.
Он небрежно толкает пластик в мою сторону. Точно так же, как месяц назад выставил меня из своей квартиры, после нашего первого и единственного раза.
— Не надо мне ничего, — сообщаю тихо. — Просто хотела, чтобы ты знал.
Дальше продолжать беседу не вижу смысла. Он уже достаточно сказал по этой ситуации. Унижаться, выпрашивая поддержку и заботу, не хочу. Поднимаюсь из-за стола.
— Прощай, Тамир.
Собираюсь уйти. Но, шагнув от стола, оказываюсь остановлена его сильной рукой.
— Мой тебе совет — избавься от ребёнка, — сообщает он тихо, крепче сжимая пальцы вокруг моего запястья. — Я не шутил, когда сказал, что тебе это не надо. Этот ребёнок… он ошибка. Его не должно быть. Не знаю, как так вышло, но он тебе не нужен. Я серьёзно. От кого угодно, но не от меня.
— Ты прав. Это и правда было ошибкой, — соглашаюсь с ним.
Не потому, что проникаюсь его словами. Потому что окончательно уверяюсь — нам не по пути. И как только я могла видеть в нём что-то хорошее? Правду говорят: любовь ослепляет. Но я прозрела. Даже нахожу в себе силы взглянуть ему в глаза.
— Жаль, что мы с тобой встретились, — произношу напоследок.
Разрываю прикосновение и направляюсь к выходу. Очень стараюсь идти привычным шагом, не спеша, чтобы не показать, как сильно меня задело его безразличие и циничные слова. Ни мгновения не сомневался. А сперва ещё и обманщицей выставил. Будто я одна виновата в случившемся. Денег он мне готов дать. Да пусть подавится. Не нужны мне его подачки! Как и он сам. Не понимаю, как могла видеть в нём что-то хорошее.
«Мой тебе совет — избавься от ребёнка», — бьется в мозгах как на повторе, а запястье ноет от боли.
От себя лучше пусть избавится! Шепчу ругательство себе под нос, утирая глупые слёзы.
Обидно. Не из-за слов. Что была такой дурой и поверила, что действительно нравлюсь Тамиру. Он так красиво ухаживал. Но лишь затем, чтобы выиграть дурацкий спор. Выиграл вот. По всем фронтам.
В груди от одной мысли, какая же я доверчивая идиотка, больно печёт, но я иду ровным шагом, не сбиваясь в истерику. И зонтик из подставки достаю с лёгкостью виртуоза. Разве что дверь кафе толкаю от себя чересчур резко, сразу нараспашку. Слышится сдавленное шипение, а до меня запоздало доходит, что я на эмоциях приложила кого-то этой самой дверью.
— Божечки, простите меня, пожалуйста, — бросаюсь помочь пострадавшему по моей вине.
Это мужчина. Высокий, широкоплечий, массивный. Тёплое чёрное пальто это всё только подчёркивает. Под ним виднеется костюм с белой рубашкой. На руке золотые часы и печатка на мизинце. Замечаю их, так как именно этой рукой он держится за нос.
Я разбила ему лицо? Дверью… Вот так жесть!
— Вы как? — спрашиваю дрожащим голосом. — Очень больно? — протягиваю к нему руку, но так и не решаюсь прикоснуться. — Простите. Простите, пожалуйста. Я вас не заметила. Даже не подумала, что за дверью кто-то есть. Мне так жаль.
Мужчина с шумом втягивает в себя воздух, а затем вскидывает на меня свой взгляд, и мир внезапно застывает, пока я в шоке смотрю в чужой взор, подсвеченный медью. Яркий, рыжий цвет жидким металлом разливается по радужке, заставляя затаить дыхание.
Это что? Это как?
Медленно моргаю. Свечение гаснет. А я чувствую себя ещё больше ненормальной.
Привидится же такое.
Скорее всего взгляд просто отблеск фар проезжающей мимо машины поймал. Вот и показалось странное.
Зато настоящий цвет глаз у него просто потрясающий. Тёмный. Насыщенный. Почти в самом деле чёрный. Но не карий. Я бы назвала его графитовым. И я никогда прежде ни у кого таких не встречала. Очень красивый!
И не только взгляд…
— Не больно. Но тебе стоит быть осторожней при выходе из какого-либо помещения, — не сразу, но отвечает брюнет.
Голос у него тоже невероятный. Глубокий, бархатистый, с будоражащей хрипотцой. Как если бы меня в плед укутали, прижали к себе и что-то тихим ласковым тоном приговаривали на ухо. До мурашек пробирает.
— Вы правы, — кое-как выдавливаю из себя.
И тут же давлюсь языком. Потому что мужчина убирает руку с лица, и я теперь могу рассмотреть его полнее. Широкий лоб, густые брови, прямой нос, немного покрасневший от удара, в меру пухлые губы. Нижнюю половину лица покрывает аккуратная короткая бородка, смягчая суровые черты лица. Он хмурится, но выглядит невероятно добрым. А ещё очень шумно дышит, будто ему тяжело это делать, после столкновения носом с дверью. И мне становится вдвойне стыдно за свершённое.
— Простите, — произношу тихо в очередной раз. — Я правда не хотела, — смотрю на него с самым виноватым видом.
Мужчина одаривает меня внимательным взглядом. Не просто смотрит, а словно пытается понять, запомнить. Становится неловко. Особенно, когда его внимание задерживается на моей правой руке. Будто знает, что после хватки Тамира моё запястье болит. И я, смутившись, увожу его себе за спину. Что в общем-то смешно. Ему же даже не видно ничего. Рукав моей красной парки скрывает ладонь до самых пальцев. Но чувство, что он в курсе обо всём, не оставляет. Слишком пронизывающий у него взгляд. Серьёзный. Знающий. Совсем не такой, как у парней в универе. Спокойный. Сосредоточенный. И как ни глупо это отмечать, взрослый. Бывает, что и у стариков нет такого. А он по виду едва ли лет на десять старше меня.
— Не переживай. Я не мстительный, — возвращает внимание к моим глазам. — Хотя теперь я тебя точно запомнил. И при следующей встрече ты уже не отделаешься так легко.
— А? — хлопаю ресницами в растерянности.
Какая ещё следующая встреча? Он о чём?
— Не волнуйся. Больно не будет, — усмехается он. — Если сама не попросишь.
— Что, простите? — выдыхаю, не веря, что слышу это всерьёз.
— Ты слишком часто просишь прощения. Нравится стоять на коленях?
Весь флёр былого очарования, навеянный его видом и моим чувством вины, окончательно испаряется, как не было.
— А вам — получать по лицу? — язвлю, не сдержавшись.
Что за мужчины пошли?
Думают, если они богатые красавчики, то всё можно что ли?
Использовать, оскорблять, грубить, унижать…
На его губах расползается хищная ухмылка, но я не жду того, что последует за ней. Поправив на голове чёрный берет в тон длинных прямых волос, бросаю на незнакомца брезгливый взгляд, разворачиваюсь и ухожу, попутно раскрывая зонтик.
Хватит с меня на сегодня общения с противоположным полом!
Поеду домой, погружусь в учёбу, и…
В кармане вибрирует телефон. Достаю и отвечаю, не глядя. И без того знаю, кто звонит.
— Привет, Ромашка, — здороваюсь с улыбкой.
Вообще Наташка, но я по привычке зову её детским прозвищем. Не только потому, что оно рифмуется с именем. А потому что она сама тоже светленькая, с глазами, похожими на застывшую смолу, и по характеру очень милая и весёлая. Одним словом, девочка-ромашка.
— Привет, Конфетка, — здоровается она в ответ. — А ты где?
— Только вышла из кафе. С Тамиром встречалась. Скоро буду дома, тогда всё и расскажу, ладно?
— Оки. Жду.
Подруга первой сбрасывает звонок, а я зачем-то оборачиваюсь в сторону входа кофейни.
Там уже никого нет. Грубиян то ли вошёл внутрь, то ли ушёл.
И ведь не постеснялся сказануть такое первой встречной.
Как только язык повернулся?
Ненормальный.
Да и шут с ним! У меня есть дела поважнее, чем думать о чужом поведении.
На горизонте виднеется нужный мне автобус, и я спешу добежать до остановки, чтобы успеть в него сесть. Из-за дождя народа сегодня много, и в транспорте не только сидячих мест нет, но и стоячие все забиты. Я едва успеваю сложить зонт, как волна народа практически заносит меня внутрь, спеша укрыться от непогоды.
Пока еду, рисую в голове схему своих дальнейших действий.
Сейчас приеду домой, расскажу обо всём Ромашке под вкусный чаёк, а в конце разговора попрошу её присутствовать при последующем разговоре с родителями. Я им ещё пока не сказала о своём положении. Страшно.
Мама с детства вдалбливала нам с сестрой, что хорошие и правильные девушки ложатся в постель к мужчине только после замужества. И ни в коем случае не до него. Это аморально и унизительно. Так нельзя себя вести. А я нарушила все её учения, да ещё с последствиями. Наверняка будет грандиозный скандал. Но если и нет, то с Ромашкой всё равно спокойнее.
Она, кстати, встречает меня не только разогретой едой, но и улыбкой. А улыбка у этой девушки просто потрясающая. У неё вообще дар располагать к себе людей. Ромашка, как солнечный лучик. Видишь её и губы сами по себе разъезжаются в стороны.
Я так не умею. Мне сложно вливаться в компании. И в целом тяжело находиться среди толпы. Я предпочитаю одиночество и книги. Люблю настольные игры. Иногда всерьёз задумываюсь, как, такая, как Ромашка, может со мной дружить. Она же настоящий экстраверт. Чахнет в тишине от скуки. Но как-то так вышло, что мы с ней подружились.
В садике вместе строили дом из большим цветных блоков, фантазируя о том, как вырастим и построим себе такой. Один на двоих. В котором будем жить вместе с нашими семьями. В те года нам это казалось очень крутой идеей. С возрастом, конечно, фантазия померкла и перестала быть такой уж прекрасной. Но живём в итоге мы всё равно вместе. Родители сняли нам на двоих квартирку недалеко от университета. И это была прекрасная жизнь в течение целого года. Пока в неё не влез Тамир и не испоганил всё.
Зачем я только согласилась с ним пойти на то злополучное свидание? Ведь не собиралась. Я же знала, какой он. Но в момент, когда он подошёл, взял меня за руку и, заглянув в глаза, нежно улыбнулся, а затем спросил, хочу ли я с ним сходить выпить кофе, язык отдельно от мозга выдал “да”.
До сих пор самой себе не верится, что я такое учудила. Хотя стоило ещё тогда догадаться, что это неспроста всё. Ну зачем богатому мажору, вокруг которого вьются такие же богатенькие и доступные девицы, невзрачная я?
Нет, я не уродина. Благодаря регулярным походам в зал и ежедневному бегу, у меня красивое тело, грудь — уверенная двоечка, широкие бёдра. Одним словом, есть на что посмотреть. Так же у меня круглое личико, светлая кожа, длинные густые чёрные волосы и зелёные с карими крапинками у зрачков глаза. Не эталон красоты, со своими недостатками в виде тонких губ и курносого носа, но всё же считаю себя адекватно симпатичной.
Моя проблема в ином — я совсем не компанейская. А парням подавай таких, как Ромашка. Лёгких, активных, с капелькой сумасшествия. С кем можно повеселиться от души, не думать о завтрашнем дне. Никому не интересно вести высокоинтеллектуальные беседы о литературе или музыке. Не то, чтоб я прям сама любила такое, но люди воспринимают моё тихое поведение зачастую именно в таком ключе. А я просто не вижу смысла обсуждать, кто с кем встречается, у кого какие новинки в гардеробе и прочую лабуду. Обо всём этом я могу посплетничать и с Ромашкой дома, если уж на то пошло. Она это обожает.
Хотя, скажу по секрету, я очень люблю посещать клубы. Не ради знакомств и выпивки. Вовсе нет. Мне нравится совсем иное. Затерявшись в толпе, закрыть глаза, запустить руки в волосы и отдаться на волю громким битам. Когда вокруг мелькают разноцветные лучи стробоскопов, не видно лиц и никто не лезет к тебе с глупыми вопросами. Ты прыгаешь и скачешь по танцполу, как сумасшедшая, орёшь, срывая голос, а всем плевать. Как ни странно, это хорошо помогает выдворить мысли из головы, расслабиться и забыться прекрасным сном наяву. Ромашка даже шутит, что в будущем мне стоит открыть свой клуб. Чтобы любимый отдых приносил доход. И иногда я тоже о таком задумываюсь. Чем чёрт не шутит? А вдруг получится? Зря я что ли учусь на факультете экономики и управления предприятием?
Но что-то я не туда унеслась мыслями…
— Ну что? Как всё прошло? Что он сказал? — забрасывает меня вопросами Ромашка, помогая вернуться в реальность.
Пожимаю плечами и, убрав зонт в специальную подставку в углу, наклоняюсь, чтобы расстегнуть сапоги.
— Всё ожидаемо. Ребёнок ему не нужен, и вообще мне лучше сделать аборт, он всё оплатит, — сообщаю попутно.
— Вот же! — ругается подруга, топнув ногой. — Увижу, рожу ему расцарапаю!
Хмыкаю. Ромашка может. Часто на эмоциях сперва делает, потом думает. И как-то у неё так получается, без последствий. Парни любой каприз ей прощают, находя её эмоциональные всплески очень даже милыми.
В общем, ромашка она и есть ромашка.
Я стаскиваю с себя сапоги и ставлю их на специальную полку у стены. После чего, выпрямившись, расстёгиваю свою красную парку. Она отправляется на крючок открытого шкафа. Сверху пристраиваю берет.
Ромашка следит за мной, кусая губы.
— И что делать будешь?
Я отвечаю не сразу.
— Это очень плохо, если скажу, что я ещё не решила? — произношу глухо, уставившись в пол.
— Что за глупость? — возмущается подруга. — Естественно, ты сомневаешься. Я бы тоже на твоём месте сомневалась. Ты же не куклу рожаешь, а живого человека. Это время, деньги, прочие ресурсы. Попробуй вырасти нормального человека из маленького младенца. И чтоб не такой, как этот урод Тамир. Надеюсь, он передаст ребёнку только внешность, а всё остальное у ребёнка будет от тебя. Ты идеальная! А он дурак, раз не увидел этого за время вашего общения. Пусть возвращается обратно к своим доходягам в розовых корсетах. Это его уровень.
Улыбаюсь. Почти смеюсь.
— Ты такая милая, когда злишься, — хватаю её за щёчки.
— Аля! — вновь возмущается подруга, но через миг тоже смеётся, отвечая мне тем же.
Некоторое время мы так и дурачимся, пока обе чуть не падаем через оставленную мной на полу сумку.
— Ладно, идём на кухню, я нам поесть разогрела и чай заварила. Расскажешь обо всём за ужином, — предлагает Ромашка.
Киваю и иду за ней следом. Но на полпути сворачиваю в ванную комнату — умыться, после улицы. В ней же стаскиваю с себя одежду и кидаю в корзину для грязного белья, переодеваясь в домашний халат.
Ромашка ждёт меня уже за накрытым столом в обществе щей и хлеба, облизывая испачканную в сметане ложку.
— Ты нос испачкала, — сообщаю я ей с ухмылкой, присаживаясь напротив.
Она тут же спешит утереть обозначенную часть лица, но только размазывает больше. Молча протягиваю ей салфетку.
— Спасибо, — благодарит она.
Дальнейшие минуты мы проводим в тишине. А как только тарелки пустеют, я тихо произношу:
— Сходишь со мной в эти выходные к родителям? Надо сообщить им о беременности.
— То есть малыша оставляем? — уточняет Ромашка деловито.
И это её “оставляем” греет душу лучше любого другого слова поддержки.
— Ну если меня не прибьют за это, то да, — отшучиваюсь с натянутой улыбкой.
А вот подруга делает это куда искренней.
— Я тебя защищу! — обещает.
Если бы я тогда знала, к чему приведёт мой выбор…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Беременна от зверя", Салиева Александра, Анастасия Пырченкова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.