Внутренне Майя давно была готова услышать, что Федор Лисовский кого-то там убил или пытался. Однако участие в этом деле Юлии, которую разве что канонизировать не предлагалось, ее заинтересовало.
— За что они тебя? — спросила она Олега. — Максиму об этом известно?
— Нет, — Олег рассмеялся. — А если он узнает, то, наверное, тоже попробует убить.
— Да что такого ты сделал-то?!
— Ничего особенного. Всего лишь однажды попытался договориться с Юлей о мире. Ну и… Скажем так, хотел решить вопрос полюбовно.
Предыдущая глава 👇
Майя по-прежнему вопросительно глядела на Полтавцева, и тот, вскочив, раздраженно воскликнул:
— Что тебе не понятно? Приставал я к ней!
Майя прыснула со смеху. Олег изумленно поглядел на нее и с легкой ноткой обиды в голосе поинтересовался:
— А что смешного?
Она зажала ладонью рот и помотала головой.
— Прости, прости…
У нее даже слезы выступили, и пришлось воспользоваться салфеткой.
— Я что, в твоих глазах вообще мужиком не выгляжу? — Полтавцев казался раздосадованным и даже оскорбленным.
— Извини, Олег, но я просто не представляю, как у тебя духу хватило!
— А ты вообще видела Юлю? Не в мраморе, а фотографии там…
— Видела. — Майя кивнула. — Потому и смеюсь. В доме есть ее портрет кисти Грибоконя, и на нем женщина, совершенно не склонная к такого рода забавам. Неужели ты этого не понял?
Он отвернулся и засопел. Майя бросила на него хитрый взгляд и предположила:
— Ты был не очень трезв?
— Скорее тотально нетрезв. Как говорится, доля крови в алкоголе стремилась к нулю.
Потом Олег посерьезнел и добавил уже совсем другим тоном:
— Майя, на самом деле то, что произошло, меня очень напугало.
…Олег устал от постоянного глухого сопротивления со стороны Юли. Да, она абсолютно верно угадала его намерение прилипнуть к успешным родственникам и жить, потихоньку перебиваясь крохами с их стола. Это был лишь один из планов Полтавцева и не особенно желанный, но в сложившихся прошлым летом обстоятельствах он казался самым реализуемым. Максим вовсе не был настроен против кузена и, возможно, взял бы его в долю, ввел в компанию — кто знает? Однако Юля категорически воспротивилась дальнейшему деловому общению мужа с Полтавцевым. И однажды вечером, безуспешно топя в стакане свои тревоги и страх нищеты, Олег вдруг подумал: а почему бы, собственно, ему самому не обсудить с упрямицей свои перспективы? Может быть, общение не складывалось при его братце, а сам-то он мужчина хоть куда — неужели Юля устоит? Олег давно усвоил, что красивые женщины любят пофлиртовать, а эта была красива фантастически. Может, вообще пошлет к черту своего Макса и оценит по достоинству нового кандидата?
Разумеется, в трезвую голову подобный бред никогда не пришел бы, и найди Олег в себе силы остановиться и проспаться перед “судьбоносной” встречей с Юлей, он ни за что не отправился бы к ней...
— Я приперся с цветами, бутылкой самого дорого шампанского, какое только мог позволить себе, — рассказывал Полтавцев. — Максима где-то носило. Она была в доме одна. Ну… с этой кикиморой своей, старухой-цербершей.
— И что? — поторопила его Майя, снова поглядев на часы: пора было закругляться.
— И то, — огрызнулся Олег. — Я плохо все помню. Начал ей что-то объяснять, она скривилась, уловив амбре от меня. Я не стерпел, пошел на нее… Честно говоря, почти справился! Повалил, кажется, на диван, ну, ты понимаешь…
Майя понимала. Идиот попытался изнасиловать Юлю. Девушка даже догадывалась, что произошло дальше.
— Потом я оказался на полу, сам не понимаю, как. Там откуда-то взялась Варвара, но я в жизни не поверю, что это она меня скрутила.
— А ты знаешь, что она приемами борьбы владеет? — спросила Майя.
Олег удивленно вытаращил глаза.
— Варвара?! Она же просто бабка!
— Мне она чуть руку не вывихнула, — призналась Майя, — когда я на статую Юли замахнулась в сердцах. Думаю, у этой, как ты выразился, “бабки” прошлое очень интересное. Но мне сейчас некогда тебе сказки рассказывать. Говори, что было потом.
— Потом я ушел. Уехал оттуда на такси. Забился в свой номер в отеле. Боялся, что Юлька все Максу расскажет, но пару дней было тихо… Я, дурак, и успокоился. А она, оказывается, брата ждала из командировки.
…Уже перед самым очередным отъездом Полтавцева из города к нему ворвались двое здоровых мужиков. Одним из них, как он понял через несколько минут, оказался Федор Лисовский, а второго опознал только в тот день, когда Соню забрали из его квартиры. Это был Сергей, водитель Федора.
— Они избили меня, просто отбивную сделали. Вдвоем на одного! Метелили так, что я с жизнью готов был проститься. Я не продержался на ногах и минуты, упал — они начали пинать…
Майе было физически больно слушать Олега, а по его лицу она видела, что страшные воспоминания причиняют страдания и ему.
— Когда я уже валялся там мешком, появилась она. Я только туфли видел перед самым носом: голову не мог ни повернуть, ни тем более поднять. Она подошла… — лицо Полтавцева скривилось от отвращения. — Наступила, мать ее, прямо на лицо мне и сказала… Тихо так, как она одна умела… Что, мол, если еще раз ее трону, меня найдут мертвым. Или вообще не найдут. А Федор добавил пару красочных описаний, что они мне выдернут и куда вставят. И знаешь, детка, мне ведь приходилось иметь дело с бандитами. Признаю, случались и долги, и разборки. Но впервые в жизни угрозы звучали так, что я поверил им безоговорочно. Побои снимать, естественно, не стал, но скорую себе вызвал. И в больничке лежал долго…
— Ты хочешь сказать, что тебя чуть не забили до смерти только за то, что ты спьяну приставал к Юле? — недоверчиво спросила Майя.
Полтавцев посмотрел на нее исподлобья.
— Ты думаешь, я вру? Да, всего лишь распустил руки.
— Как-то несимметрично, — пояснила она свои сомнения.
— Несимметрично… — Олег криво усмехнулся. — Я тебе о том и говорю. А ты предлагаешь прокрутить схему с Дашкой… Да нет, дорогая, спасибо! Я понятия не имею, на что при таком папаше способны его сыновья. И не хочу проверять.
Майя отвела глаза. Если верить Олегу, с ним поступили немыслимо жестоко. И Юля хладнокровно допустила это, а потом еще и унизила избитого ее братом человека.
Юля, помогавшая сиротам и защищавшая птиц от расправы. Любившая своего мужа так сильно, что предпочла убить себя, лишь бы он не увидел ее мучительной смерти от рака.
И судебный процесс над Камаевым в таком свете уже не кажется делом о козле отпущения, на которого повесили все висяки с наркотиками. Теперь Майя не сомневалась — это было местью. Надо лишь найти того, кто убил Зарубину, и тогда станет ясно, почему Лисовский так поступил с Валькой. Вика не могла ошибаться — эти дела связаны…
— О чем задумалась? — прозвучал над самым ухом Майи голос Полтавцева.
От неожиданности она подскочила и несколько грубовато ответила:
— Перевариваю.
Пора было ехать домой встречать садовника, и Майя, попрощавшись с Олегом, ушла. Всю дорогу она не могла отделаться от простой и пугающей мысли: Лисовские больны. Это какая-то патология у них в роду — садизм и самоистязание. А у нее дома сейчас четверо отпрысков Федора и Соня, вскормленная в его семье.
***
Роман очень хотел сам забрать Соню из больницы, но именно сегодня подвернулась возможность поучаствовать в презентации перед перспективным заказчиком, обещавшая затянуться до позднего вечера, и Максим уговорил его поехать туда.
— Ромка, мы не знаем, как все сложится. Заводи связи, общайся, бери контакты, — внушал Дорн, и молодой человек внял его наставлениям.
Максиму все равно нужно было посетить собственного врача, обещавшего подготовить результаты обследования, и он надеялся убить сразу двух зайцев: и на консультацию сходить, и Соню домой доставить.
А еще нужно было спросить у доктора Глебова, перенесет ли она поездку за много километров. О самолете Максим даже не помышлял — ему хватило ума догадаться, что авиаперелет при таком диагнозе очень опасен. Борис подтвердил его сомнения.
— Я не рекомендую, даже склонен запретить. Но и поезд… Максим, куда и зачем ты ее тащить собрался?
Дорн промолчал. Он не знал, когда Илья даст ответ и каким он будет, поэтому рассказывать правду поостерегся.
— Это пока только в теории, может, ничего и не срастется, — отговорился он.
Борис подозрительно посмотрел на него и отстал.
Соня, хоть и рада была покинуть больничную палату, шла с трудом, опираясь на руку Максима. До машины она добралась вся в поту от напряжения.
“Оставь ее в покое, все напрасно”, — убеждал рассудок, но интуиция упрямо вмешивалась в его доводы, напоминая о чудесах, без веры в которые человеку не выжить.
— А Рома где? — спросила Соня, переводя дыхание.
Из-за анемии ее мучила одышка.
— Отправил его на полезную встречу, — ответил Дорн.
Соне показалось, что он говорит будто через силу, нехотя.
— У тебя что-то случилось, Макс?
Он чуть улыбнулся, но даже не посмотрел на нее.
— Нет, все нормально. Едем?
— Едем.
Выражение лица и тон Дорна встревожили Соню, но она решила не дергать его расспросами, а вскоре задремала, так и не заметив лежащий на заднем сидении большой белый конверт с логотипом клиники репродуктивной медицины.
***
Тёмка увидел автомобиль Максима первым и с радостным воплем слетел вниз по лестнице.
— Мама здесь!
За ним высыпали Лидия, Никита и Даша, а из кухни выглянула румяная улыбающаяся Дина.
Лидия едва сдержалась, увидев Соню. Кожа да кости! Всякий раз будто оставляет в больнице часть себя.
Соня с неизменной улыбкой обняла каждого из детей, не забыв погрозить пальцем Артему, который все еще не возобновил походы в школу.
— Я нагоню, мам.
— Последний учебный год… — в отчаянии проговорила Соня. — Ты столько пропустил!
— Да ничего я не пропустил, не парься. Домашку делаю, а Ромка договорился с директором, что я типа болею.
— Я гляжу, вы самостоятельные стали у меня. Распустились, — ворчала Соня, но всем было ясно, что никакого недовольства она на самом деле не испытывает и счастлива снова оказаться в кругу семьи.
Максим с улыбкой наблюдал за детьми, облепившими мать, но его отвлекало какое-то нудное непрерывное жужжание, доносившееся с улицы.
— Дина, что за звук? — спросил он повариху.
Та испуганно присела и промямлила:
— Ой, а вы разве не видели, когда заехали? Это Майя Аркадьевна…
— Что? — Максим непонимающе нахмурился.
Глаза Дины стали совсем большими, когда она прошептала:
— Шиповник Юленьки Владимировны вырубают…
***
Майя, скрестив руки на груди, наблюдала за процессом уничтожения очередной части наследия Юлии. Почти весь колючий сухостой уже порубили и укладывали в тележку, чтобы увезти и сжечь. Она, конечно, заметила, что приехал Максим, и только порадовалась, что остановить он ее уже не сможет — поздно.
Интересно, что он сделает сейчас? Примчится и начнет кричать? Или опять сожмет ей запястье сильными пальцами и прошипит на ухо какую-нибудь угрозу? Майя не уставала поражаться тому, как уживаются в ее муже чуткий и нежный любовник и преисполненный ярости социопат. Впрочем, сегодняшний рассказ Олега Полтавцева немного приподнял завесу тайны. Как там в одной книге говорилось? “Трудно оставаться нормальным, если живешь с дьяволом”. Майя потерла лоб, но не сумела вспомнить, откуда эта цитата. Кажется, то была история о такой же, как она, девушке, боровшейся с тенями прошлого, омрачавшими ее брак, но в итоге все обернулось крахом…
Она почувствовала рядом чье-то присутствие и подняла голову. Максим. Он подошел тихо, не говоря ни слова. Стоял и смотрел, как рубят и режут кусты, посаженные Юлей. Майя ждала возмущения, ругани, и не была готова к безмолвию. Потом он все-таки прервал молчание:
— Зачем? — Сказано это было тихо и почти без всякого выражения.
— Он никогда больше не зацветет, Максим!
Дорн приоткрыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но внезапно лицо исказилось, как от невыносимой боли. Словно это в его тело сейчас врезались ножницы. Бессильно махнув рукой, он повернулся и зашагал обратно к дому.
***
До самого вечера Соню одолевал то один великовозрастный ребенок, то другой, а Тёмка так и вовсе не покидал ее спальню, соскучившись по матери и ничуть этого не стесняясь. Нет, он вовсе не самоизолировался и преспокойно болтал с друзьями в мессенджерах, просто делал это, сидя у Сониной кровати, невозмутимо выслушивая презрительные Дашкины “корзиночка” и “мамина радость”. На взгляд самой Сони, ее младший больше напоминал кота, способного заниматься своими делами в любом месте, лишь бы было комфортно.
Роман позвонил и извинился, что сегодня не сможет приехать: презентация, на которую послал его Максим, завершилась слишком поздно. После него раздался звонок от Олега, который кратко сообщил, что с Натальей “справляется”. Это означало, что ему удалось уговорить ее передать управление делами кому-то из заместителей и устроить себе небольшой отпуск.
Уже перед самым сном зашел Максим все с тем же отрешенным лицом, которое так обеспокоило Соню днем.
— Мне нужна твоя фотография, — неожиданно попросил он, вогнав ее в ступор.
— Какая и зачем?
— Не скажу пока, — ушел он от прямого ответа. — Ничего плохого для тебя, не бойся.
Соня пожала плечами, роясь в телефоне.
— Я и не боюсь… Вот селфи делала, пойдет?
Максим одобрил и через секунду получил фото на свой телефон. Он решил отправить его Илье, надеясь, что увидев ту, о ком шла речь, таинственный Станислав станет сговорчивее.
— Так и не скажешь, что тебя мучает? — спросила Соня напоследок. — Ты сам не свой, я ведь вижу.
Дорн задумался. Нет, того, что он узнал сегодня, говорить не хочется.
— Майя наняла каких-то гадов выпилить весь шиповник в саду, — сказал он жалобно. — Он, конечно, уже окончательно засох, но… Его Юлька сажала. Сама.
Соня, нисколько не сомневаясь, что причина настроения Максима не только в этом, но опять решила не лезть ему в душу.
— Жаль, что у вас с ней не было детей, Макс… — проговорила она, помолчав.
Он понял ее мысль. Будь у них с Юлей ребенок, хотя бы один, заботы и тревоги о нем отвлекли бы, как не давали они Соне тосковать по Федору. Хотя существовал ведь и другой путь, чтобы утешиться, и как же несправедливо, что именно Соня идет по нему, а не Максим, одинокий по сути и никому не нужный, кроме разве что Майи.
— Ты сегодня ночуешь здесь, Макс?
— Да, — кивнул он. — Но рано утром уеду. Соня, ты должна знать, наверное… Наталья отвлеклась от компании, но займется теперь галереей.
Шубина кивнула.
— Да, Ярослав уже предупреждал. Пусть, что мне-то теперь…
— Она Майю с собой туда зовет. Уж не знаю, зачем.
— Наталья ищет союзников, — предположила Соня. — Я верю в Майю, она умная девочка и все решит правильно.
Максим, к своему сожалению, не мог разделить эту уверенность. Да, в том, что его жена выберет лучший вариант, сомнений не было. Но вот для кого он будет лучшим?
Появилось неприятное ощущение, что между ним и Майей наметилась трещина. Что было тому причиной? Упорное нежелание Дорна отречься от прошлого? Или его сегодняшнее открытие? Или влияние Натальи? Или… Он вдруг понял, что устал, безумно устал от всего.
Пожалуй, если Илья и Станислав согласятся принять их с Соней, эта поездка станет спасением не только для нее, но и для него тоже.
Погружаясь в дремоту, Соня сонно пробормотала:
— Представляешь, Макс, мне каждую ночь здесь снится Юля…
— Завидую тебе, — ответил он. — А я не вижу снов.
— Она все время… указывает… на свой портрет…
Соня договорила последние слова чуть слышно и уже через секунду спала. Максим повернулся к изображению Юли. И что бы значили эти сны? Что пора перевешивать ее в “мавзолей”?
Бесшумно отворилась дверь, и в спальню на цыпочках вошла Лидия. Посмотрев на мирно сопящую Соню, она одним суровым взглядом дала Максиму понять, что делать ему здесь больше нечего, и он подчинился.
Выйдя в коридор, Дорн прислушался. Тихо. Из-под двери комнаты Майи пробивался тусклый свет ночника. Ждет его? Или караулит сейчас у дверей, боясь пропустить момент, когда он пойдет к себе, чтобы скользнуть следом и снова увлечь его своей пылкостью?
Максим не мог устоять перед ней. Майя сводила с ума чувственностью, которую сама до конца не осознавала, и бешеной жаждой жизни. И надо же было им сойтись — ее неутолимому либидо и его тяге к мертвому прошлому.
Он подумал мгновение, но так и не постучал. Не сегодня. А может, никогда. Какой теперь в этом смысл? Шиповник ведь больше не зацветет — как точны были ее слова! В самое нутро ударили.
Стараясь не шуметь, Максим медленно прокрался по коридору до комнаты с портретами и с величайшей осторожностью открыл дверь, каждую секунду боясь, что давно не смазываемые петли заскрипят.
Включив свет, он осмотрелся. Да, места хватит еще на много портретов… Взгляд его упал на две фотографии. С одной смотрело строгое бледное лицо, напоминавшее Юлино. Вероника, демоница, как называет ее отец. Лисовские воистину становятся проклятием для всех, кто имеет с ними дело!
А рядом… Максим заморгал, полагая, что ему померещилось. Вытащив телефон, он сравнил два изображения и удивленно крякнул. Нет, лица Сони и Анастасии Дорн похожи не были, но что-то общее между ними определенно присутствовало. Какая-то мечтательная отрешенность, нездешняя красота, сияние в глазах… Его осенила догадка. Может, в этом и был смысл снов Сони? Юля гнала ее в галерею, к Насте. Бессмысленно, конечно, ведь Соня не знает семейную легенду о Стасе, но кто разберет этих призраков? Они видят реальность иначе.
Максим чуть не рассмеялся в голос: аналитик до мозга костей стоит сейчас и всерьез размышляет над мироощущением душ умерших! Он в потустороннее-то никогда не верил! А может, зря? Ведь казалась же ему тьма в этом доме живой с тех пор, как ушла Юля…
***
Майя действительно не спала. Она только что совершила очередную вылазку в спальню мужа и убедилась, что он все еще у Шубиной. Изо всех сил удерживая себя от приступа ревности, который мог закончиться импульсивным выпадом, о коих Майя потом обычно жалела, она сидела на полу у двери, настороженно прислушиваясь.
Вот мягко прошлепали по полу тапки, и снова все стихло. Осторожные шаги. Кто-то крадется по коридору. Майя встала на колени и приоткрыв дверь, выглянула. Темнота. Ничего, уже завтра утром приглашенный мастер настроит освещение — еще один неприятный сюрприз для Максима, — но ей так будет спокойнее. Кроме того, в доме скоро появится горничная. Раз супруг не занимается хозяйством и не интересуется, как вообще оно ведется, приходится все брать в свои руки.
Майя вышла из комнаты босиком и пошла по коридору вперед, двигаясь медленно и вытянув перед собой руку. К счастью у лестницы было светло — из окон первого этажа лился лунный свет. Девушка заметила узкую полоску света под дверью галереи Дорнов. Приблизившись, она толкнула одну из створок двери и увидела Максима, стоящего спиной к входу. Держа в руке телефон, он то ли фотографировал один из портретов на стене, то ли сравнивал два изображения. Потом он опустил телефон в карман и застыл на месте, склонив голову, будто глубоко о чем-то задумавшись. Когда он повернулся, Майя увидела широкую улыбку на его лице, но в следующий миг она угасла: Дорн заметил ее.
— Почему не спишь? — спросил он, как ей показалось, недовольно.
— Ты впервые за последние дни дома, и я надеялась, мы проведем ночь вместе.
— Не сегодня.
— Это из-за шиповника?
— У меня был сложный день.
— Я давно заметила, что чем сложнее твои дни, тем ярче наша близость. — Майя, мягко ступая босыми ногами, подошла к нему и встала на цыпочки. — Мы никогда не делали этого здесь. — Она протянула руки, обвила ими его шею, потянула к себе, почти повиснув на нем. — Торжество жизни в царстве мертвых, что скажешь?
— Скажу, что мертвых здесь слишком много на тебя одну, — ответил Максим в шутливой манере, освобождаясь от ее объятий. — Прости, но завтра мне рано вставать. По-настоящему рано. Олегу удалось убрать Наталью из офиса, у меня будет много работы.
Сказав это, он поцеловал Майю в макушку, чуть приобняв ее, и молниеносно пересек зал. Не успела девушка обернуться вслед, как Дорн исчез.
Сначала Майя ощутила волну злобы. Ей стало трудно дышать, и она чуть согнулась, пытаясь справиться с приступом. Вот, значит, как… Слишком много мертвых? Что верно, то верно. От напряжения заныла голова, и Майя поняла, что если сейчас не примет таблетку, то завтра весь день промучается.
Уже в спальне, укутавшись в одеяло и прислушиваясь к пульсирующей боли в черепе, она сравнивала ее с шипом, и вдруг поняла, что никакой это не шип, а засевшее в мозгу воспоминание — последняя фраза Максима: Олегу удалось убрать Наталью… Удалось?! Так это что же, спектакль? И никакой Олег не предатель, а союзник?!
Сон, уже милосердно принимавший Майю в свои объятия, слетел. То есть, отказав ей в помощи с Дашкой, Полтавцев ровно то же самое проворачивает с вдовушкой Лисовского? И вряд ли это Максим его надоумил, уж больно по-женски выглядит. Ай да Соня, ай да умирающая наша!
Еще долго Майя усердно ломала голову, пытаясь представить себе расстановку сил. Где-то во всей этой схеме скрывалась и ее личная выгода, вот только уже начинало казаться, что выгода эта вовсе не в том, за что Майя так отчаянно сражается.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇