Почему люди делятся тревогами, сомнениями, горестями – понятно. А вот почему радостью? Казалось бы – хватай да беги в уголок, ешь сам! Нет, тоже делимся... Странные.
Является ли наша потребность делиться эгоистической – либо она, наоборот, альтруистическая? Или смотря чем делиться?
На днях одна дама назвала мою склонность делиться интимными мыслями и настроениями на страничке в ВК "нравственной катастрофой". Дескать, у вас же детский журнал, нельзя так заголяться перед детьми. А также их родителями... Хотя я и там лишь поделился радостью – написал, что когда присылают фотографии детей, с интересом читающих "Лучик", меньше обычного хочется умереть. Думаю да, это катастрофа. Но не нравственная – а психологическая. Я бы мог рассказать, почему, но вряд ли это будет интересно, поскольку что я не Лев Толстой и не... всё время забываю, как зовут эту актрису – Агата Муниципальнова? Агнесса Марципанова? О ней всё время сообщают в новостях культуры – то она с кем-то разводится, то наоборот. Поймите правильно, актрисы этой я не знаю и охотно допускаю (более того – очень надеюсь), что не только достижениями на ниве личной жизни заслужила она право на прописку в новостях, так что поймите правильно ещё раз: нисколько не хочу обидеть тех, кто её любит и уважает. Просто меня штырит.
– Эй, уважаемый, что за бред, а где же яйца радость?
– Терпение и спокойствие, сейчас она появится.
Давеча писал там и тут (Скажите, как её зовут?) – писал я тут недавно (а там – уж и подавно), что "Лучику" чуть не наступил (Муцинеце? Мунциене?) в этом году. Всё удачно сложилось: хвори личного состава, уверенный рост цен и кредитной ставки российской экономики, укрепление благосостояния граждан, короче, мы "просели". И очень возможно, что наступающий год стал бы в истории журнала последним.
Смешно, конечно, нервничать по таким пустякам – с одной стороны. Кто сказал, что он не будет последним вообще, этот наступающий год*? (По крайней мере, для тебя.) Но с другой стороны, если никто не будет по пустякам нервничать, а все будут мыслить стратегически, то мы вообще не будем вылезать из взятий Купянска, а хотелось бы**.
_________
* Говорят, это будет год "огненной лошади". Странное сочетание. Это из поэмы Некрасова "Мороз, Красный нос", что ли? Ну, где "коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт".
** Вылезти.
В общем, лично я нервничал. И не (с)только за журнал, сколько за семью, в которой один числюсь получателем зарплаты. И опять-таки не буду рассказывать, к каким это приводило последствиям – потому что я не Агата. Вернее, не Вероника Долина. Подозреваемый метался. Подсудимый терял лицо. Собирал деньги на личную карту. Придумывал разные способы привлечения внимания. Мало спал. Предчувствовал поражение.
Думаю, оно бы и случилось, если бы не министр-администратор лучиковского телеграм-канала Вячеслав. Который (чуть не написал "нашёл слова" – не знаю, искал ли он их, может, и искал, а может, нет, не важно – главное, он их нашёл). С его поста в "Телеграме" и началась "химия" – ему удалось вдохновить людей, зажечь их. Люди стали подписываться на журнал сами и убеждать сделать это своих знакомых, стали подписывать детские дома и библиотеки, некоторые подписали по три библиотеки за раз (а три годовые подписки – это 12 тысяч, между прочим). Одни мужчина написал: подписались, хотя жена была против, перед НГ каждый рубль на счету, но я её убедил, что это важнее"... А одна женщина написала: моя дочь расплакалась, когда узнала, что её любимому журналу грозит опасность, они (с братом, кажется, или с сестрой, или с подругой – простите, не помню) собираются проводить агитацию за "Лучик" у себя в школе...
И так далее, и тому подобное. В общем, произошла маленькая специальная гуманитарная операция. Никто ею не руководил, никто её не направлял, только администраторы каналов "Лучика" Вячеслав и Ирина отвечали на вопросы. Люди сами как-то вдруг напряглись. Им хотелось, чтобы наш нерыночный, ненужный массовому потребителю журнал (пишу это без иронии и кокетства) – был. "Великое противостояние" Льва Кассиля – кто помнит?
— Ну, Крупицына, прощай. Говорить ничего не буду, а то еще чего-нибудь сострю — обозлишься на прощанье. А я этого не хочу. Скажу только одно: будь!..
— Что будь? Кем будь? — не поняла я.
— Вообще будь. Я хочу, чтобы ты была на свете. Ведь знаешь, Сима… многие не будут.
Таким я еще Ромку никогда не видела.
— Быть — это мало, — сказала я. — Надо быть такой, как надо. Быть всякий может. Даже Жмырев. Это нехитрое дело.
— Ты только будь, — повторил тихо Ромка, — слышишь, Сима, будь! Я этого очень хочу. А плохой ты не будешь, я тебя знаю.
С детства не перечитывал, но это "будь" застряло в голове на всю жизнь...
И это, если задуматься, это Божий дар – такое пережить. Помните, я писал – дочка годика в три спросила, в чём смысл жизни?
Не знаю, откуда она это взяла. Она, в отличие от своего брата, совсем не производит впечатления мыслительницы. Но чем-то же зацепила её эта фраза – недаром она решила проверить её на мне, причём делала это потом ещё дважды в относительно короткий срок. И все три раза я ответил "приносить пользу людям". Чувствуя, что немного вру. Ну, как вру? Отбрехиваюсь. А тут такое... Человек жену убедил. Вместо подарков себе под ёлочку...
Это называется не "любить" (любить можно и бесплатно, исключительно себе в удовольствие). И не "жертвовать" (жертвуем мы часто тоже себе в удовольствие, да ещё и ждём благодарности потом...) Это называется – "ценить". За что нас ценят? Ну, может, за то, что мы пытаемся наследовать традициям и ценностям, вынесенным из нашего общего детства...
Короче – вот радость. Выкарабкались мы. Более того! Поставили рекорд по подписке. Лучший финансовый год до этого был у нас 24-й, так мы его январский показатель превзошли на 21 процент. Это как если бы Бубка прыгнул сперва на шесть, а потом, после травмы, – на семь двадцать!
А мы прыгнули. Благодаря помощи наших читателей.
И эта радость переполняла меня и мне хотелось ею поделиться и я без плана, без руля, с одними ветрилами, уселся за этот текст. Но пока писал его, так устал, что сейчас, наверное, просто упал и уснул бы, если б было куда упасть (так-то я на работе, диван у нас, правда, есть, но в коридоре, там мимо дамы ходят, а я храплю). В общем, чем-то общественно значимым завершить этот текст – сил уже не осталось. Да и так ли уж общественно значима наша локальная радость от маленькой победы на фоне... "На фоне стальных кораблей", как пелось в красивой песне композитора Геннадия Гладкова на стихи Юлия Кима.
Раньше, поздравляя людей, всегда желал им "сил и терпения". Потом спохватился – что ж я делаю? Силы и терпение, конечно, вещи хорошие и в жизни они нужны... Но лучше б были не нужны! И стал желать – радости.
А радость штука такая – чем её больше, тем её меньше. Если каждый день радость, то она перестаёт радовать. Как не радует нас то, что мы всё ещё дышим. Радости, как горчицы, нужно немножечко...
Вот я и желаю вам, братцы и сестрицы, а так же все, кто досюда дочитал, – желаю немножко радости. "Много-много", как в песне про ёлочку, её вряд ли будет.
"И ещё ёжик думал о лошади".