— Ну чего ты завелась? Рыбалка — это еда, добыча! А твоя шуба — просто понты. Ты у меня и в пуховике красавица, — Виктор даже не обернулся от телевизора, подцепляя вилкой маринованный огурец.
Я стояла посреди комнаты с инструкцией к лодочному мотору в руках. Внутри всё словно вымерзло. Оборвалось. Как если бы в лютый мороз распахнули окно, и тепло, которое я берегла пять лет, ушло за секунду.
Пять лет.
Знаете это чувство, когда отказываешь себе в лишней чашке кофе? Когда штопаешь колготки вместо того, чтобы купить новые? Когда идешь пешком три остановки, чтобы сэкономить?
Я делала это не ради экономии. Я копила на самоуважение.
В пятьдесят восемь лет, работая в пыльном архиве, я хотела одну зиму походить королевой. Не в синей куртке, из которой лезет наполнитель, а в настоящем, тяжелом мехе.
И вот теперь вместо моей мечты в коридоре пахло резиной и машинным маслом.
Всё вскрылось случайно. Полезла в шкаф, в старую коробку из-под обуви, где между страницами «Советской энциклопедии» лежал конверт. Хотела добавить отпускные.
А там — пусто. Только чек и гарантийный талон.
— Витя, — я сказала тихо, голос не слушался. — Где деньги?
Он вошел, вытирая руки полотенцем. Довольный, румяный, словно выиграл миллион.
— Ленка, ты не поверишь! Скидка тридцать процентов! Я такой мотор три года караулил. Японский, зверь! Весной на воду спустим, щуку тебе возить буду ведрами.
— Это были мои деньги.
— «Твои»? — он искренне удивился. — Мы же семья. У нас бюджет общий. Я же не спрашиваю, куда ты деваешь премию. А тут вещь! Вложение на века. А шуба твоя... Ну куда тебе в ней? В архив? Пыль собирать?
Он подошел, хлопнул меня по плечу, как приятеля:
— Не дуйся, мать. Лучше посмотри, какой винт! Литой!
Я смотрела на него и понимала: он меня не слышит. Не потому что глухой. Просто для него мои желания — ерунда. Блажь. Я для него — как удобный старый диван. Дивану не нужны обновки. Его просто используют.
— Ты украл у меня пять лет жизни, Витя.
— Ой, ну началось! Драму выключи, а? — он махнул рукой и ушел на кухню греметь посудой. — Украл... Скажешь тоже. Для семьи стараюсь!
Вечер прошел в тишине. Виктор громко пил чай и смотрел новости. Он был уверен: баба поорет, поплачет в ванной, а завтра пойдет жарить котлеты. Так было тридцать лет.
Но кубики уже легли по-другому.
Ночью я слушала его храп. Раньше этот звук успокаивал, казался надежным. Сегодня он звучал как звук пилы. Пилит и пилит мое терпение.
Встала. Накинула халат. Ноги сами понесли в коридор.
Там, в углу, стоял ОН. Мотор. Новенький, блестящий. Рядом, прислоненная к стене, стояла сдутая лодка в чехле — её он купил еще месяц назад с кредитки.
Я провела рукой по холодному металлу винта. Тяжелый. Дорогой.
В голове вдруг прояснилось. Звонко так, чисто.
«Общий бюджет», говоришь? «Вложение»?
Я вернулась в комнату, взяла телефон мужа — он спал так крепко, что хоть из пушки пали. Пароль простой: год рождения дочери.
Открыла приложение банка. Пусто. Всё ушло на его «игрушку». Даже на продукты до зарплаты осталось тысячи три.
Обида ушла. Осталась злость. Холодная, спокойная злость. Я не буду плакать. Я не буду скандалить, чтобы потом лежать с давлением.
Я поступлю как партнер. Распоряжусь «общим имуществом».
Часы на кухне показывали три ночи. Свет от уличного фонаря падал на линолеум желтым пятном. Я включила лампу, нашла очки.
Сфотографировать мотор в темном коридоре было непросто. Сняла чек. Сняла гарантийный талон. Сняла коробку.
Зашла на сайт объявлений. Пальцы чуть дрожали — уже от азарта. Я такого не чувствовала лет двадцать.
Заголовок: «Лодочный мотор (новый) + лодка. Срочно. Торг»
Описание: «Муж купил без спроса. Продаю срочно, пока спит. Всё новое, на гарантии. Чек есть. Цена — подарок».
Я поставила цену. Ровно ту сумму, которой мне не хватало на мечту. Это было почти на сорок процентов ниже магазинной, но мне было все равно. Мне нужны были не деньги, а справедливость.
Нажала «Опубликовать».
В висках стучало. Я понимала: утром, когда Витя проснется, наш брак может закончиться. Или начнется заново, но уже по другим правилам.
Вернулась в постель, но сон не шел. Я лежала и обновляла страницу. Просмотр. Еще просмотр. Пять просмотров.
В 06:15 телефон тихонько завибрировал.
— Здравствуйте. Объявление реальное? Я готов забрать прямо сейчас, — мужской голос в трубке был хриплым и недоверчивым. — Деньги на карту или наличкой?
Я посмотрела на спящего мужа. Он причмокнул во сне и перевернулся на другой бок, подминая одеяло.
— Приезжайте, — прошептала я. — Только тихо. Домофон не работает, я спущусь. Наличными.
— Через двадцать минут буду.
Я встала. Тихонько, чтобы половицы не скрипели, оделась. Натянула ту самую старую куртку. Глянула в зеркало: оттуда смотрела не уставшая тетка, а женщина, которая вышла на тропу.
В коридоре было тихо. Я с трудом, волоком, подтащила тяжелую коробку к двери. Лодка в чехле пошла легче.
«Общий бюджет, Витенька. Ты сам сказал».
Покупатель оказался мужиком лет сорока, крепким, в рабочей куртке. Он смотрел на меня, на коробку, потом снова на меня — с подозрением.
— Мать, ты это серьезно? — он кивнул на подъездную дверь. — Хозяин-то не выскочит скандалить?
— Хозяин спит, — я улыбнулась так, что он больше вопросов не задавал.
— А имущество — совместно нажитое. Грузи, пока я не передумала.
Деньги он отсчитал прямо на капоте своей машины. Пачка была толстая, приятная на ощупь.
Когда его авто скрылось за поворотом, я осталась стоять у подъезда. Снег падал крупными хлопьями, таял на щеках. В кармане грели руку купюры. Я чувствовала себя школьницей, которая сбежала с контрольной. И страшно, и весело так, что дух захватывает.
Дома было тихо. Витя спал.
Я прошла на кухню. На столе осталась вчерашняя банка с огурцами, крошки хлеба. Я села, достала телефон и открыла сайт железнодорожных билетов.
Шуба?
Я представила себя в новом манто, идущей по слякоти на работу. Красиво? Да. Но внутри-то я останусь той же — уставшей, обиженной, живущей в этом полуподвале. Шуба декорации не изменит.
А вот билет до моря...
«Санаторий, номер с видом на парк. Заезд — завтра».
Палец завис над кнопкой «Оплатить».
А ведь Витя проснется через час. Сначала пойдет в ванную. Потом на кухню пить воду. А потом выйдет в коридор, чтобы полюбоваться на свою покупку.
Я нажала кнопку.
Побег
Оставшийся час я собиралась. Не судорожно, запихивая вещи в пакеты, а спокойно. Чемодан достала с антресоли. Белье, пара свитеров, нарядное платье (лежало пять лет без дела), удобные ботинки.
На холодильник прикрепила магнит — тот самый, с надписью «Лучшему рыбаку». Под него сунула записку.
Текст рождался сам:
«Витя. Лодка уплыла. Мотор тоже. Они решили, что им нужнее там, где их ценят. Я уехала тратить свою мечту, только она теперь не меховая, а морская.
Борщ в холодильнике (не хочешь, сваришь пельмени).
Вернусь через 21 день.
P.S. Ключи от гаража я забрала с собой. Подумаешь над своим поведением — верну. Нет — продам и гараж».
Я захлопнула дверь ровно в тот момент, когда в спальне заскрипела кровать.
Такси уже ждало у подъезда.
В дороге
В поезде было душно и пахло вареной курицей, но мне этот запах казался ароматом свободы. Я сидела у окна, пила чай из стакана в металлическом подстаканнике и смотрела на пролетающие заснеженные поля.
Телефон ожил через полчаса после отправления.
Витя (5 пропущенных).
Витя (10 пропущенных).
Потом пошли сообщения.
«Ленка, ты сдурела?!»
«Где мотор?!»
«Вернись немедленно, я в отдел пойду!»
Я читала и улыбалась. Не злорадно, а снисходительно. Как взрослый улыбается ребенку, который топает ножкой, потому что у него отобрали спички.
Потом пришло голосовое. Я нажала на воспроизведение.
— Лен... Ты чего, правда продала? — голос у него был растерянный, севший. — Я тут стою... Пусто. Как так-то?
Я набрала ответ. Медленно, смакуя каждую букву:
— Витя, тебе мотор не нужен, ты и так сильный. Греби веслами. Это полезно для сердца.
И отключила телефон.
Возвращение
Три недели спустя я вернулась. Загорелая (зимнее солнце тоже липнет, если подставлять лицо), похудевшая и спокойная, как танк.
Виктор встретил меня на вокзале. Стоял с букетом гвоздик — мои нелюбимые, но сам факт! Переминался с ноги на ногу, виновато втягивая голову в плечи. Куртка на нем была расстегнута, шарф сбился.
Он молча взял мой чемодан. Я молча взяла цветы.
Мы ехали в такси, и он то и дело косился на меня, будто проверял: я это или не я? А я смотрела на него и видела не врага, не эгоиста, а просто мужчину, который заигрался и забыл, что рядом живой человек.
— Лен, — начал он, когда мы зашли в квартиру. — Я там... это. Полы помыл. И полку в ванной повесил, ту, что полгода валялась.
В коридоре было чисто. Никаких коробок, никакого запаха резины.
— Молодец, — кивнула я, снимая пальто.
— А мотор... — он запнулся. — Жалко, конечно. Хороший был аппарат. Но ты права. Переборщил я.
Он подошел, неловко обнял меня. От него пахло дымом и стиральным порошком.
— Я деньги с подработки отложил, — буркнул он мне в макушку. — Немного пока. Но к следующей зиме точно наберем. На шубу. Или куда ты там захочешь.
Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них был испуг. Испуг потерять не мотор, а вот этот теплый, налаженный быт, который, как оказалось, держится на моей доброй воле.
— Не надо шубу, Вить, — сказала я. — Я на море поняла: мне пуховик удобнее. А деньги... Давай копить на ремонт в кухне. Плитка отваливается.
Он выдохнул. С облегчением.
— На ремонт так на ремонт! Я сам плитку положу, у меня рука набита!
Я пошла на кухню ставить чайник. Всё вернулось на свои места, но стало другим. Честнее, что ли.
Я знала, что он всё равно будет ворчать. Знала, что снова забудет вынести мусор. Но теперь я знала и другое: если мне станет тесно, я не буду терпеть пять лет.
У меня есть ключ от гаража. И я знаю пароль от его телефона.
Нужно было всё-таки купить шубу или поездка оказалась важнее? И простили бы вы мужа за такое самоуправство?
О том, как другая героиня решила квартирный вопрос со свекровью, я рассказывала в истории «Ключи от рая», но это уже совсем другая ситуация.
Подписывайтесь, если тоже считаете, что себя надо любить.