— Любовь, Андрюша, на хлеб не намажешь и в ипотеку не внесёшь, — Галина Марковна аккуратно, двумя пальчиками, подцепила кусочек сахара и бросила его в чашку с коллекционным фарфором. — Ты посмотри на отца. Думаешь, я умирала от страсти, когда за него выходила? Ой, не смеши меня. Зато ты вырос в трёшке, на море ездил каждый год, а не к бабушке в деревню навоз кидать.
Андрей сидел напротив, уставившись в свою тарелку. Ему было двадцать восемь, и он до чертиков устал. Устал от съёмной «однушки» с тонкими стенами, где каждый чих соседа звучал как выстрел. Устал считать дни до зарплаты. Устал слушать Лизу, которая вчера снова завела шарманку про то, что надо бы начать откладывать на своё жилье. Откладывать. С чего? С его менеджерской зарплаты?
— Ну, мам, — протянул он, ковыряя вилкой остывший омлет. — Лиза хорошая. Она… настоящая, понимаешь?
Галина Марковна фыркнула так выразительно, что, казалось, даже портрет прадедушки на стене скривился.
— Настоящая? Ну да, настоящая нищета. Андрюш, ну включи ты голову, а? — она подалась вперёд, и её голос зазвучал вкрадчиво, как змеиное шипение. — Ты парень видный, неглупый. Зачем тебе этот хомут? Двадцать лет кабалы, макароны по акции, и Лиза твоя через пять лет превратится в задёрганную тётку в стоптанных тапках. Тебе оно надо?
Андрей молчал. Картинка, нарисованная матерью, била под дых. Он любил Лизу. Правда любил. Её смех, то, как она смешно морщит нос, когда пьёт кислый сок, её тёплые ладони. Но стоило представить ипотечный калькулятор, как внутри всё холодело.
— Есть вариант, Андрюша. Шикарный вариант, — мать сделала театральную паузу. — Кристина. Дочь Виктора Павловича. Помнишь его? Они с твоим отцом когда-то начинали, только твой отец, тюфяк, на месте застрял, а Виктор в гору пошёл. Строительный бизнес, связи.
— Кристина? — Андрей поморщился. — Мам, да она же… ну, никакая. Бледная моль. И говорит только о своих собачках и спа-салонах.
— С лица воду не пить! — отрезала Галина Марковна. — Зато родители ей на свадьбу квартиру дарят. В центре. В новом элитном комплексе. Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Миллионы, Андрюша. Десятки миллионов.
Андрей замер. Квартира. В центре. Своя. Без банков, без процентов, без страха, что завтра уволят и вышвырнут на улицу.
— И что ты предлагаешь? — буркнул он, чувствуя, как краснеют уши. — Продаться?
— Фу, как грубо, — мать поморщилась. — Не продаться, а грамотно распорядиться судьбой. Слушай сюда. План простой, как три копейки. Женишься. Живёте год-два. За это время обрастаешь связями через тестя, машину поменяешь, может, должность хорошую выбьешь. А там, глядишь, «не сошлись характерами». Развод. Имущество — пополам. Половина элитной квартиры — это тебе, сынок, старт на всю жизнь. Купишь себе жильё, и тогда уже хоть Лизу свою возвращай, хоть десять Лиз заводи.
Андрей слушал, и в голове крутились шестерёнки. Страшно. Подло. Но так заманчиво. Год-два потерпеть скучную Кристину — и свобода. Полная финансовая свобода.
— А Лиза? — тихо спросил он.
— А что Лиза? — мать пожала плечами. — Если любит — поймёт и подождёт. Скажешь, что запутался, что нужно время. Не будь идиотом, Андрей. Шанс выпадает раз в жизни.
Вечером того же дня он пришёл к Лизе. Она жарила картошку, напевая что-то себе под нос. В квартире пахло маслом и дешёвым стиральным порошком. Этот запах, раньше казавшийся родным, теперь раздражал. Напоминал о безысходности.
— Лиз, нам надо поговорить, — начал Андрей, стоя в дверях кухни. Он даже куртку не снял.
Лиза обернулась, улыбка сползла с её лица. Она вытерла руки о полотенце.
— Что случилось? На работе проблемы?
— Нет. У нас проблемы, — он отвёл взгляд. Язык не поворачивался сказать правду. — Понимаешь... я запутался. Мне кажется, мы топчемся на месте. Я не готов сейчас к семье, к ответственности. Мне нужно побыть одному. Разобраться в себе.
— Разобраться? — Лиза побледнела. — Андрей, мы три года вместе. Ты сейчас серьёзно? Из-за чего?
— Не из-за чего, а просто... Ну, бывает так, понимаешь? Перегорело, — он врал, и от собственного вранья его мутило. Но в голове навязчиво маячила картинка: ключи от квартиры в новостройке. — Давай возьмём паузу. На время.
— Паузу, — эхом повторила она. В её глазах не было слёз, только какое-то взрослое, тяжёлое понимание, от которого Андрею стало совсем паршиво. — Знаешь, Андрюша, паузы бывают в кино. А в жизни это называется «ты меня бросаешь, но трусишь сказать прямо».
— Не говори глупостей, — огрызнулся он, чувствуя облегчение от того, что она сама всё поняла. — Я поживу у родителей пока. Вещи потом заберу.
Он вышел из подъезда, глубоко вдохнул холодный воздух. «Это ради нас, — твердил он себе, садясь в маршрутку. — Я вернусь к ней королём. Она потом мне спасибо скажет».
Операция «Кристина» началась через неделю. Галина Марковна организовала «случайную» встречу на юбилее у общих знакомых. Андрей, одетый в лучший костюм, купленный на деньги матери, изо всех сил изображал галантность.
Кристина оказалась именно такой, какой он её помнил: тихой, немного инфантильной девушкой с водянистыми глазами. Она оживилась, только когда Андрей соврал, что обожает йоркширских терьеров.
— Ой, правда? — захлопала она ресницами. — А папа говорит, что это не собаки, а крысы. Как приятно встретить понимающего человека!
Ухаживать за Кристиной было легко, но невыносимо скучно. Дорогие рестораны, где она часами изучала меню, выбирая салат без глютена. Бесконечные разговоры о блогерах, маникюре и о том, как трудно выбрать цвет для новой машины. Андрей кивал, улыбался, поддакивал, а сам вспоминал, как они с Лизой хохотали до коликов, поедая шаурму на лавочке в парке. С Лизой было живое, настоящее. С Кристиной — пластиковое, как цветы на кладбище.
Зато родители Кристины приняли его благосклонно. Особенно Виктор Павлович.
— Ну, парень вроде не дурак, — басил он, хлопая Андрея по плечу тяжёлой ладонью, похожей на кувалду. — Звёзд с неба не хватал, но это и к лучшему. Нам авантюристы не нужны. Нам нужен надёжный тыл для дочки.
Свадьбу назначили через три месяца. Всё закрутилось с бешеной скоростью. Галина Марковна цвела и пахла, выбирая ресторан и списки гостей. Она уже мысленно делила шкуру неубитого медведя, нашептывая сыну:
— Видишь, как всё гладко? Виктор Павлович тебя уже своим замом прочит. Потерпи, сынок, потерпи.
Андрей терпел. Он почти не спал, вздрагивая от каждого звонка — боялся, что это Лиза. Но Лиза не звонила. Она исчезла из его жизни, словно её и не было, только в соцсетях иногда мелькали фото: вот она с подругой, вот в лесу. Выглядела она… спокойной. Это бесило. Почему она не страдает?
Неделя до свадьбы. Торжественный ужин в особняке родителей Кристины. Стол ломился от деликатесов: икра, осетрина, какое-то хитрое мясо. Виктор Павлович встал, держа в руках бокал с коньяком.
— Ну что, молодёжь, — он обвел всех довольным взглядом. — Свадьба — это хорошо. Но семье нужно гнездо. Мы с матерью посовещались и решили: негоже вам по чужим углам мыкаться.
Вот оно. То, ради чего он предал Лизу, ради чего терпел эти унылые вечера.
— Вот, — Виктор Павлович выложил на стол папку с документами и связку ключей. — Квартира. Сто квадратов. Ремонт дизайнерский, мебель из Италии. Заезжай и живи.
Галина Марковна под столом сжала колено сына. Победа.
— Спасибо, папа! — взвизгнула Кристина и кинулась отцу на шею.
— Спасибо, Виктор Павлович, — голос Андрея дрогнул. — Это… это царский подарок. Мы оформим всё как полагается…
— А уже всё оформлено, — перебил его будущий тесть, довольно усмехаясь в усы. — Я человек деловой, волокиту не люблю. Вчера всё у нотариуса закрыли. Дарственная на Кристину.
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают напольные часы в углу.
— Как… дарственная? — переспросила Галина Марковна, и голос у неё сел, будто она проглотила кусок льда.
— Ну да, — Виктор Павлович удивлённо поднял бровь. — А как иначе? Подарок же дочери. Я, Галина, человек старой закалки, но законы знаю. Жизнь штука сложная, сегодня любовь, а завтра… всякое бывает. А так я спокоен буду. Квартира Кристинина, пусть живёт, хозяйничает. А Андрею главное, что крыша над головой есть, верно, зятёк?
Он подмигнул Андрею, но взгляд у него был цепкий, холодный, как у крокодила. Этот взгляд говорил: «Я тебя, щенок, насквозь вижу. И мамочку твою тоже».
План рухнул. То есть как рухнул… Жить-то он там будет. В роскоши, в комфорте. Но на птичьих правах. Как приживалка. Как кот, которого можно выгнать, если он начнёт гадить в тапки.
— Верно, Виктор Павлович, — выдавил он, чувствуя вкус пепла во рту. — Главное — любовь.
Галина Марковна сидела бледная, как моль. Весь вечер она молчала, а когда они вышли из особняка и сели в такси, зашипела:
— Старый лис! Обставил! Ты посмотри на него, а! Всё продумал!
— Мам, хватит, — Андрей закрыл лицо руками.
— Что хватит?! Ты понимаешь, что ты теперь там никто? Бесплатное приложение к мебели! Если она тебя выгонит, ты пойдёшь на улицу с одним чемоданом!
— Ты сама этого хотела! — заорал он вдруг так, что таксист испуганно дёрнулся. — Ты! «Выгодная партия», «старт в жизни»! Вот тебе старт! Я продался за воздух, мама!
Дома он напился. Злость клокотала в горле. На мать, на хитрого тестя, на глупую Кристину. И больше всего — на себя. Но алкоголь делал своё дело: страх отступал, а на его место приходила пьяная, безрассудная смелость.
«Ещё не поздно, — стучало в висках. — Я не расписался. Я свободен. Я могу всё исправить».
Он схватил телефон, вызвал такси и поехал к Лизе. Было уже за полночь.
Он барабанил в знакомую обшарпанную дверь кулаком, не обращая внимания на то, что может разбудить соседей.
— Лиза! Открой! Это я!
Дверь открылась не сразу. Лиза стояла на пороге в пижаме с мишками, сонная, встревоженная.
— Андрей? Ты пьян? Что случилось?
Он шагнул внутрь, чуть не споткнувшись о коврик, и попытался её обнять. Она отстранилась, брезгливо поморщившись от запаха перегара.
— Лиза, я всё понял, — забормотал он, хватая её за руки. — Я дурак, Лиза. Прости меня. К чёрту их всех! К чёрту Кристину, к чёрту деньги! Там всё фальшивое, всё не то! Я тебя люблю! Давай поженимся? Прямо завтра пойдём и подадим заявление! Начнём всё сначала!
Лиза смотрела на него странно. Не с радостью, не с облегчением.
— Подожди, — тихо сказала она. — У тебя же свадьба в субботу. Весь город гудит, фотки в Инстаграме, ресторан.
— Да плевать мне на свадьбу! — Андрей махнул рукой, чуть не сбив вешалку. — Я не хочу! Они меня купить хотели, представляешь? Квартирой заманили, а потом — бац! — дарственная! Кидалово!
Он осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. Лиза замерла. Её глаза сузились.
— Ах, вот оно что, — медленно произнесла она. Голос стал ледяным. — Значит, дарственная? Не выгорел бизнес-план, да, Андрюша? Понял, что после развода ничего не получишь, и решил вспомнить про «любимую Лизу»?
— Нет! — испугался он. — Ты не так поняла! Я просто осознал...
— Ты осознал, что остался в дураках, — перебила она. — Господи, какой же ты жалкий. Я ведь, дура, ревела месяц. Думала, ты правда запутался, кризис у человека. А ты просто искал, где заднице потеплее будет.
— Лиза, я люблю тебя!
— Уходи, — она распахнула дверь.
— Лиз, ну куда я пойду? Ночь на дворе...
— Туда, где тебе место. К мамочке. Или к своей богатой невесте. Вон отсюда!
Она толкнула его в грудь. Не сильно, но в этом толчке было столько презрения, что Андрей попятился. Дверь захлопнулась перед его носом.
В субботу Андрей женился.
А что ему оставалось? Признавать перед всем миром, что он неудачник? Нет уж. Лучше золотая клетка.
Жизнь потекла по накатанной, как и предсказывал тесть. Они въехали в квартиру. Кристина сразу же наняла домработницу, потому что «я не для того замуж выходила, чтобы полы драить». Андрей получил должность в фирме тестя — начальник отдела логистики. Звучало гордо, но на деле он был мальчиком на побегушках.
— Андрей, съезди забери мои туфли из химчистки, — звонила Кристина в разгар рабочего дня.
— Крис, у меня совещание...
— Папа сказал, что совещание подождёт. А туфли мне нужны к вечеру. И не забудь корм для Бусинки, только тот, что с кроликом!
И он ехал. Ехал на дорогой машине, купленной на деньги тестя (и оформленной, конечно же, на тестя), и чувствовал себя дорогим швейцаром.
Вечерами дома было тихо и холодно, несмотря на тёплые полы. Кристина сидела в телефоне, Андрей — перед телевизором. Разговаривать было не о чем.
Однажды, спустя год, Андрей стоял в пробке. Шёл мокрый снег, дворники лениво елозили по стеклу. Он повернул голову и увидел на тротуаре знакомую фигуру.
Лиза.
Она шла под руку с каким-то парнем. Обычный парень, пуховик нараспашку, шапка съехала набок. Они несли пакеты из супермаркета, из одного торчал длинный багет. Лиза смеялась, запрокинув голову, ловила ртом снежинки. Парень что-то ей рассказывал, размахивая свободной рукой, и смотрел на неё так... так, как Андрей не смотрел на Кристину ни разу.
В их руках были тяжёлые пакеты, они, наверное, шли в ипотечную квартиру или вообще на съёмную. У них не было миллионов, «Мерседесов» и дизайнерского ремонта.
Но они были живые.
Андрей смотрел на них через тонированное стекло своего «аквариума». В салоне пахло дорогой кожей и приторным парфюмом, который подарила тёща. Телефон звякнул — пришло сообщение от матери: «Сынок, узнай у Виктора Павловича насчёт дачи, он обещал помочь с ремонтом крыши. Не упусти момент».
Андрей перевёл взгляд на Лизу. Она поскользнулась, парень подхватил её, они оба расхохотались и поцеловались прямо посреди улицы, мешая прохожим.
Внутри что-то сжалось в тугой, болезненный ком. Он понял, что мама его не обманула. Любовь действительно на хлеб не намажешь.
Но, подавившись этим хлебом с маслом, он вдруг осознал, что проглотить его уже не сможет. А выплюнуть — кишка тонка.
Зелёный свет. Сзади нетерпеливо посигналили. Андрей нажал на газ, увозя своё сытое, комфортное, беспросветное несчастье прочь от чужой радости.