В квартире стояла идеальная, стерильная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов. Для Киры этот звук был музыкой. На столе перед ней стоял не просто ноутбук, а настоящий зверь — графическая станция, купленная в кредит три месяца назад. Черный матовый корпус, экран с цветопередачей, от которой хотелось плакать от счастья, и начинка, стоящая как неплохая подержанная иномарка.
Это был её кормилец. Её офис. Её будущее. Кира, архитектор на фрилансе, только-только взяла жирный заказ на проектирование загородного комплекса, и дедлайны уже дышали в затылок.
Идиллию разорвал звонок в дверь. Настойчивый, требовательный, будто за порогом стоял омон.
Кира поморщилась, не отрывая взгляда от рендера. Она никого не ждала. Но звонок повторился, а затем в дверь начали барабанить кулаком.
Пришлось встать. Едва она щелкнула замком, дверь распахнулась, едва не ударив её по лбу. На пороге стояла Наташа. Младшая сестра, вечная страдалица и «женщина-катастрофа» в одном флаконе. Рядом, хлюпая носом и размазывая по лицу что-то шоколадное, стоял семилетний Паблик. Или Павлик. Кира в моменты стресса называла племянника исключительно «этот».
— Ой, Кир, привет! — Наташа ввалилась в прихожую, не дожидаясь приглашения. От сестры пахло дешевыми духами и какой-то нервной суетой. — Мы к тебе. Ненадолго, буквально на часик. Мне нужно в центр сгонять, с подружкой пересечься, а Павлика деть некуда. Мать на даче, садик закрыт. Ты же дома сидишь, ничего не делаешь.
Кира почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Наташ, я работаю. У меня сдача проекта.
— Ой, да ладно тебе! — Наташа уже стягивала сапоги, разбрасывая их по коврику. — Посидишь за компьютером, а Павлик поиграет тихонько. Он же у меня золотой. Правда, зайка? Иди, тетя Кира тебе мультики включит.
«Зайка» тем временем уже просочился в гостиную и с интересом ощупывал бархатные шторы жирными пальцами.
— Наташа, нет. Я занята.
— Ну ты и язва! — золовка скривила губы, но тут же сменила тактику. — Слушай, ну выручи. Я машину у тебя во дворе брошу, а то в центре парковка конская. Ключи вот, на тумбочке оставлю. Я быстро! Всё, люблю-целую!
Дверь хлопнула. Кира осталась стоять посреди коридора с открытым ртом. Наглость сестры была непробиваемой, как танковая броня.
Вздохнув, она пошла на кухню. Нужно выпить воды и успокоиться. Павлик сидел на диване с планшетом (своим, слава богу) и вроде бы вел себя тихо.
— Сиди смирно, ничего не трогай, — строго сказала Кира, проходя мимо. — Я сейчас приду.
На кухне она налила стакан воды, сделала глоток. В голове крутились мысли о чертежах. Нужно было возвращаться к работе.
Вдруг из комнаты донесся странный звук. Шипение. И короткий, сдавленный вскрик.
Кира рванула в гостиную.
Картина, которая предстала перед ней, была достойна фильма ужасов.
Павлик стоял возле её рабочего стола. В руках у него была пустая банка из-под приторно-сладкой газировки. А на клавиатуре её драгоценного, космически дорогого ноутбука пузырилась и шипела ядовито-оранжевая лужа. Жидкость уже стекала в вентиляционные отверстия. Экран моргнул, пошел цветными полосами и погас.
— Я хотел посмотреть, как кнопочки светятся... — прогундосил племянник, вытирая липкие руки о свою футболку.
Кира застыла. Время словно остановилось. Она слышала, как внутри корпуса что-то тихо потрескивает — это умирала материнская плата, залитая сладким сиропом.
— Ты что наделал... — прошептала она.
В этот момент в замке снова заскрежетал ключ — Наташа забыла телефон. Она влетела в комнату, увидела бледную Киру, ревущего сына и лужу на столе.
— Ну что ты на него орешь?! — с порога пошла в атаку сестра, хватая своё чадо в охапку. — Он же маленький! Испугался! Подумаешь, воду разлил!
— Это не вода, — голос Киры звучал глухо, как из бочки. — Это газировка. И он убил мой рабочий станцию. Наташа, этот ноутбук стоит...
— Ой, не начинай! — отмахнулась сестра. — Вечно ты трясешься над своими железяками. Посушишь феном, и всё заработает. Рис положи, говорят, помогает.
— Наташа, там всё сгорело. Это профессиональная техника. Ремонт будет стоить как половина твоей машины.
Наташа фыркнула, доставая из сумки салфетку и вытирая нос сыну.
— Ты богатая, не обеднеешь. Купишь новый. А у меня каждая копейка на счету, я мать-одиночка, если ты забыла. И вообще, сама виновата — нечего дорогие вещи разбрасывать где попало, когда дети в доме. Всё, мы уходим. Настроение испортила.
— Ты должна мне компенсировать ущерб, — Кира шагнула к ней, преграждая путь.
— Ага, сейчас! Разбежалась! — Наташа грубо оттолкнула её плечом. — В суд подай, умная какая. Докажи сначала, что это он специально. Всё, Паша, пошли, тётка злая сегодня.
Они ушли.
Кира осталась одна в тишине. Только теперь эта тишина была мертвой. Ноутбук не гудел. Он был холодным, липким трупом.
На тумбочке в прихожей сиротливо лежали ключи от машины Наташи с брелоком в виде пушистого зайца. Сестра в спешке и психе забыла их, решив, видимо, уехать на такси.
Кира посмотрела на ключи. Потом на черный экран ноутбука. Потом снова на ключи.
Внутри неё разлился холод. Не тот, что от страха, а тот, что бывает перед точным, расчетливым ударом.