После слов Эммы Андрей очень внимательно посмотрел на нас обеих, как будто что-то серьёзно обдумывая, потом, словно нехотя, перевёл взгляд на свою коллегу, даже в эту минуту выглядевшую на редкость злобно и воинственно, и, кивнув ей в сторону двери, коротко бросил:
- Выйди!
Это, вроде бы, довольно-таки безобидное слово было произнесено тоном, не допускающим ни малейших препирательств. Это было ясно даже мне, почти не знающей этого человека. И уж, тем более, вне всякого сомнения, было понятно Эмме.
Признаться честно, такого варианта развития событий, при котором мы с Андреем можем оказаться наедине, я как-то даже и не ожидала. Мне казалось, что они с Эммой - одна команда, - а следовательно, должны держаться вместе одной согласованной заранее линии поведения и помогать друг другу. Злосчастная Эмма, похоже, тоже ошибочно так же считала, а потому безапелляционный приказ Андрея оказался и для неё также полной и не совсем приятной неожиданностью. Чем-то сродни предательству, - как я поняла.
На её необычайно выразительном лице отразилась крайняя степень изумления, недоверия и недопонимания, - просто на грани шока, - прежде, чем она сумела взять себя в руки, справиться со своими эмоциями и снова нацепить на него презрительно-пренебрежительную маску. Но, тем не менее, спорить с Андреем или хоть как-то возражать ему она тогда не стала. И, пожав плечами с деланным равнодушием и бросив на Андрея презрительный взгляд, явно, не суливший ему ничего хорошего, Эмма развернулась и молча вышла из кабинета. Не забыв, правда, при этом изо всех сил хлопнуть дверью, - так, что она лишь чудом, наверное, не слетела с петель.
Но это была единственная форма протеста, на которую она осмелилась.
Я ожидала, что сам Андрей будет хотя бы возмущён подобным поведением подчинённой, но он, к моему несказанному удивлению, воспринял эту очередную далеко не безобидную выходку Эммы с олимпийским спокойствием. Как будто и не произошло ровным счётом ничего из ряда вон выходящего. Да, правила субординации здесь, похоже, выполняются не так жёстко, как это следовало бы!.. И я вовсе не была уверена, что нахожу это вполне естественным и допустимым, потому что, на мой взгляд, сотрудники всё-таки должны вести себя более корректно, - даже если приказы вышестоящего руководства кажутся им неправильными.
Как только грохот, произведённый уходом недовольной и обиженной Эммы, стих, и стены кабинета перестали испуганно содрогаться, Андрей подошёл ко мне и взял меня за руку. На мгновение у меня промелькнула было мысль о том, что всё это тоже недопустимо, согласно нормам этики и морали служебных отношений, и мне следует немедленно пресечь подобные поступки, но почему-то я так и не решилась в тот миг это сделать. Возможно, в первую очередь, потому, что теперь я видела перед собой уже вовсе не того восхищённого и с головой погружённого в собственные грёзы человека, который находился рядом со мной ещё буквально минуту назад. Но всё как-то неощутимо изменилось. И теперь выражение его лица можно было посчитать всего лишь приветливым; голубые глаза смотрели прямо, открыто и спокойно, а улыбка, которая хоть и была по-прежнему широкой и обворожительной, казалась сейчас не более, чем просто дружелюбной.
В общем и целом, это был вполне серьёзный образ доброжелательно настроенного по отношению ко мне взрослого человека, - возможно, действительно потенциального руководителя, - а вовсе не влюблённого восторженного юноши, каковым он показался мне поначалу. И меня это его полное преображение и превращение в начальника, не скрою, даже несколько разочаровало.
А впрочем, на что я рассчитывала?..
- Может быть, перейдём на “ты”? - совершенно неожиданно для меня предложил вдруг Андрей. И это были, признаться, не те слова, которые я готовилась услышать. - А то все эти чайные церемонии всё как-то слишком усложняют, - ты не находишь?..
Я колебалась целую секунду, тщательно взвешивая все “за” и “против”, а потом всё-таки решилась кивнуть. Правда, не слишком уверенно. Потому что в моём представлении это было явным нарушением правил приличия и шло вразрез со всеми моими твёрдыми убеждениями.
- Хорошо, - пробормотала я, изо всех сил пытаясь себя уверить, что не совершаю тем самым ошибку.
- Похоже, мне сейчас придётся взять на себя весьма неблагодарную роль! - чуть поразмыслив, тоже немного нерешительно проговорил Андрей. Чувствовалось, что ему действительно немного не по себе от этой навязанной ему обстоятельствами обязанности. Он даже выглядел в те секунды не просто серьёзным и озабоченным, - было заметно, что он с трудом подбирает слова, чтобы хоть как-то объяснить мне происходящее. - Артур Шатов - мой самый близкий друг, - проговорил он с тяжёлым вздохом. - Мы через многое с ним прошли вместе… Никогда не подумал бы, что мне может быть так стыдно за него, но так уж получилось, и моя вина в этом тоже есть. И немалая… Поэтому, в первую очередь, я хотел бы извиниться перед тобой за него и за его непростительное поведение!
Я несколько ошарашено уставилась на него, потому что как-то меньше всего сейчас ожидала, что он может заговорить о Шатове. После его выговора Эмме, я вообще полагала, что эта тема под запретом, и обсуждению не подлежит… Но я пока ничего не сказала ему в ответ. А Андрей, тем временем, продолжал:
- Сегодня он вёл себя просто по-свински!.. Ты ничем не заслужила такого отношения к себе, и я представляю, что ты должна была почувствовать и подумать о нас! Я виноват в том, что не сумел предвидеть подобную ситуацию и не предотвратил её! Но, честно говоря, я просто не ожидал от него ничего подобного…
Вообще-то, - признаюсь тебе честно, - он всегда такой, и на это, к сожалению, есть весьма серьёзные причины… Мы все давно уже привыкли к его грубости и практически не обращаем на это внимания, - тем более, что общаться непосредственно с ним кому-то из сотрудников приходится крайне редко. Обычно все рабочие вопросы решаются строго через меня. Но сегодня нам просто необходимо было показать тебя ему, поскольку это - серьёзная операция, и в данном случае без его одобрения мы не могли начать действовать! Я обещаю тебе, что обязательно переговорю с ним и объясню ему, что такое поведение с его стороны просто недопустимо! Ты здесь - человек совершенно новый, и уже поэтому ему следовало вести себя более корректно! Но ты, пожалуйста, не сердись на него! Он - очень сложный человек, но, если узнать его поближе, то понимаешь, что он не так уж и плох… И о своих сотрудниках он на самом деле всегда заботится, хоть и не афиширует это… Постарайся просто… Ну, если и не простить его, то хотя бы не злиться!.. Хорошо?.
Я снова не слишком решительно кивнула, хотя ещё минуту назад подобное согласие ему не удалось бы вырвать из меня даже силой. Но сейчас это получилось как-то само собой, словно вообще против воли. Но всё-таки, несмотря на объяснения Андрея, общение с этим невыносимым Артуром Шатовым оставило в моей душе неизгладимый след, от которого мне вряд ли удастся когда-нибудь избавиться. Это невозможно было так просто взять и забыть, - несмотря на всю мою симпатию к самому Андрею. И я не собиралась скрывать это от него.
Но заговорила я сейчас почему-то совсем о другом.
- А вы всегда общаетесь с ним подобным образом? - не удержалась я от мучавшего меня всё это время вопроса, кивая на компьютер и многозначительно разводя руками. - Ну, я имею в виду, выключенный экран и так далее…
Андрей невольно улыбнулся, видимо, прекрасно понимая, что конкретно я имею в виду. Мне даже показалось, что это моё предположение его слегка позабавило.
- Нет, конечно же, не всегда! - покачал он головой, и я поняла, что не ошиблась, когда заподозрила, что мой вопрос его развеселил. - Только в присутствии посторонних! Никто, кроме меня, не имеет права входить к нему в кабинет! Это - главное правило, и, наверное, так будет всегда!
- То есть, всяким посторонним, вроде меня, никогда не удастся взглянуть на этого великого человека? - с сарказмом в голосе поинтересовалась я. Но, что поделать, - я действительно была крайне удивлена и даже возмущена таким положением вещей.
- Дело вовсе не в тебе! Здесь нет ничего личного! - покачал головой Андрей. - Никто и никогда не видит его, кроме меня! Поэтому-то Эмма и бесится так сильно при одной только мысли об Артуре! Она работает здесь уже много лет и искренне полагает, что заслужила право общаться с ним лично, а не таким образом… Ей кажется, что это - проявление недоверия и неуважения по отношению к ней! Но на самом деле она здесь совершенно ни при чём! Как я уже сказал, в этом нет ничего личного! И, сколько бы она здесь ни проработала, какое бы положение, в конце концов, ни заняла в этой организации, - в её присутствии экран всегда будет выключен!
Я молча переваривала полученную информацию, не в силах поверить в её правдоподобность. На мой взгляд, это был просто какой-то средневековой бред!..
- Но к чему вся эта таинственность? - нашла, наконец, в себе силы изумиться я, как только вообще вновь обрела способность говорить. - Я-то поначалу подумала, что всё дело именно во мне, поскольку вы мне ещё не доверяете!..
- Нет, Алина, ты здесь совершенно ни при чём! - снова терпеливо пояснил Андрей. - Всё дело в том, что Артур просто не хочет, чтобы его хоть кто-то видел! Не хочет, чтобы его знали в лицо! В общественном доступе нет никаких фотографий с ним; на всех переговорах присутствую только я, - как его личный представитель! И никто, кроме меня, действительно никогда не встречался с ним лично и не знает, как он выглядит!
Ну, уж это его заявление показалось мне совершенно неправдоподобным, потому что, в наш век интернета, такого просто не могло быть на самом деле! Но, с другой стороны, у Андрея, вроде бы, не было никаких оснований обманывать меня. Ведь, если он всё-таки говорит неправду, я смогу очень быстро выяснить это и уличить его во лжи! Для этого мне необходимо лишь одним глазком заглянуть в интернет!