— Не дам тебе выйти замуж! — кричала мать Ольги, — Зачем мне нищий зять!
Ольга стояла у окна и ей хотелось зареветь. Но она не могла позволить себе плакать. Не здесь. Не при ней.
— Мам, ему двадцать восемь. Он работает, снимает квартиру...
— Квартиру снимает?! — перебила мать, и в её голосе звенела сталь. — В его возрасте надо иметь своё жильё! А он что? Программист какой-то. Фрилансер! Знаешь, как это называется? Безработный, вот как!
Ольга сжала кулаки.
— Он зарабатывает больше, чем...
— Чем кто? Чем твой отец зарабатывал? — мать вскочила с дивана. — Не смей! Твой отец был инженером на заводе. Стабильная работа. А этот твой...
— Максим.
— Что?
— Его зовут Максим.
Пауза.
Мать прошлась по комнате. Туда-сюда. Её халат шуршал, как осенние листья.
— Слушай меня хорошенько, Оленька — она остановилась, скрестив руки на груди. — Я тебя одна растила. После того, как отец... — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я работала на двух работах. Я тебя в институт отправила. Ты думаешь, я для чего старалась?
— Мам...
— Чтобы ты связалась с первым встречным?!
— Мы три года встречаемся.
— Три года он тебя за нос водит! — мать ткнула пальцем в воздух. — Почему до сих пор не женился, а? Что ждал?
Ольга повернулась от окна. Лицо бледное. Губы сжаты в тонкую линию.
— Он делал предложение. Дважды. Я отказывала.
Тишина.
Мать моргнула. Раз. Другой.
— Почему?
— Потому что знала, как ты отреагируешь.
Слова повисли в воздухе, острые, как скальпель.
Мать опустилась на диван. Медленно. Как будто её подкосили.
— То есть... это я виновата?
— Я этого не говорила.
— Но думаешь!
Ольга устало провела рукой по лицу. Ей было тридцать. А она всё ещё живёт с матерью. Всё ещё отчитывается. Всё ещё...
— Мам, я люблю его.
— Любовь! — мать махнула рукой. — Любовь проходит. А потом что? Потом нужна квартира, машина, дети... На что вы будете жить? На его фриланс?
— На наши две зарплаты. Я тоже работаю, между прочим.
— Бухгалтер в конторе, которая может закрыться в любой момент.
— Да откуда ты знаешь?!
— Я знаю! — мать вскочила снова. — Я жизнь прожила! Я видела, как люди... — она осеклась.
Ольга посмотрела на неё внимательно. Очень внимательно.
— Ты про себя? Про папу?
— Не смей!
— Нет, мам, давай. Давай наконец поговорим. — Ольга шагнула вперёд. — Ты же из-за папы так боишься? Потому что он...
— Замолчи!
— ...потому что он оставил тебя одну с ребёнком на руках?
Мать ударила её. Резко. Звонко. Ольга застыла. Щека горела.
Они стояли друг напротив друга. Дышали тяжело. Две женщины. Мать и дочь. Чужие и близкие одновременно.
— Не смей! Уходи — прошептала мать. — Уходи отсюда. Прямо сейчас.
— Мам...
— Я сказала: «уходи!»
Ольга схватила куртку. Сумку. Телефон. Застегнула молнию.
Ушла...
Мать осталась одна.
Тридцать лет назад она тоже хлопнула дверью. Убежала от своей матери, которая кричала: «Не смей выходить за этого парня!» Но она не послушалась. Вышла замуж. Родила Ольгу. А потом...
Потом муж начал пить. Серьёзно. Запои. Скандалы. Долги.
Когда Ольге было пять, он ушёл. Просто собрал вещи и ушёл. К другой. К молодой. К той, у которой не было ребёнка на руках и вечно уставших глаз.
Мать вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
«Я же хочу как лучше» — подумала она. — «Я не хочу, чтобы она повторила мои ошибки».
Но что, если... Что, если Максим — не ошибка?
Ольга ехала в метро и смотрела в темноту за окном. Вагон качало. Люди вокруг смотрели в телефоны, слушали музыку, молчали.
Она достала телефон. Написала Максиму: «Можно к тебе?»
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно. Что случилось?»
«Расскажу при встрече».
Она вышла из метро. Улица встретила её ветром и мокрым асфальтом.
Максим жил в старой хрущёвке. Третий этаж.
Он открыл дверь в домашних штанах и футболке. Волосы растрёпаны. Очки на носу.
— Что стряслось? — он сразу обнял её.
Ольга уткнулась ему в грудь и заплакала. Наконец-то. Просто стояла и плакала, а он гладил её по спине и молчал.
Потом они сидели на кухне. Пили чай. Она рассказывала.
— ...и она меня ударила — Ольга обхватила ладонями чашку. — Первый раз в жизни.
Максим молчал. Слушал.
— Знаешь, что самое страшное? — она подняла на него глаза. — Я понимаю её. Мой отец действительно был... сложным человеком. Она пережила многое. И теперь боится, что я...
— Повторишь её путь?
— Да.
Максим снял очки. Протер их об футболку. Надел обратно.
— Оль, а ты боишься?
— Чего?
— Повторить её путь?
Она задумалась. Посмотрела на него. На этого человека в дурацкой футболке, который пишет код по ночам, готовит ужасный кофе и помнит, что она не любит огурцы в салате.
— Нет — сказала она твёрдо. — Не боюсь. Потому что ты — не похож на моего отца.
Он улыбнулся.
— Знаешь что? Давай наконец поженимся. Без разрешения. Без благословения. Просто... поженимся. Пойдём и распишемся.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Но мама...
— Оля. — он взял её руки в свои. — Сколько тебе лет?
— Тридцать.
— Ты самостоятельная. Работаешь. Когда ты наконец начнёшь жить своей жизнью?
Слова пронзили её насквозь.
Действительно когда?
Утро
Ольга вернулась домой в восемь. Мать сидела на кухне с чашкой кофе. Глаза красные. Лицо осунувшееся.
— Мам...
— Где ты была?
— У Максима...
— У него?! — мать вскочила. — Ты что, ночевала там?!
— Да.
— Как ты могла?!
— Легко. — Ольга сняла куртку. — Мам, мне нужно забрать вещи.
— Что?
— Я переезжаю к Максиму. Мы женимся. Через месяц.
Мать побледнела.
— Ты... ты не можешь...
— Могу. И уже решила.
— Оля, пожалуйста... — в голосе матери появились нотки, которых Ольга никогда раньше не слышала. — Не делай ошибку...
— Мама. — она подошла ближе. — Я тебя люблю. Ты делала для меня всё. Больше, чем я могу оценить. Но это моя жизнь.
— Он тебя бросит...
— Может быть.
— Что?!
— Может быть, он меня бросит. — Ольга говорила спокойно. — А может, нет. Может, мы проживём вместе пятьдесят лет. А может, разведёмся через год. Я не знаю будущего, мам. Никто не знает.
— Тогда зачем рисковать?!
— Потому что так устроена жизнь. — Ольга улыбнулась сквозь слёзы. — Ты же сама рисковала когда-то. С папой. И да, не получилось. Но зато появилась я.
Мать закрыла лицо руками.
— Я не хочу, чтобы ты страдала...
— Знаю. Но это мой выбор.
Они стояли напротив друг друга.
За окном кончился дождь, и выглянуло солнце, пробиваясь сквозь тяжёлые тучи. Лучи падали на мокрый асфальт, на лужи, на подоконник с увядшей геранью, которую мать всё никак не могла заставить себя выбросить.
Мать опустила руки. Лицо её было мокрым от слёз.
— Ты хоть понимаешь... — голос срывался. — Понимаешь, как мне страшно?
Ольга кивнула.
— Понимаю. Но, мам, тебе всегда будет страшно. Когда мне было семь, ты боялась отпускать меня в школу одну. Когда пятнадцать боялась, что свяжусь с плохой компанией. В двадцать, что брошу институт. Теперь вот... Когда это закончится?
— Никогда — прошептала мать. — Потому что я твоя мать. Такое не проходит.
Ольга подошла ближе. Обняла её. Крепко. Так, как не обнимала уже много лет.
— Я не хочу терять тебя — всхлипнула мать ей в плечо. — Ты у меня одна. Одна...
— Ты меня не потеряешь. Никогда. Я буду приезжать. Звонить. Мы будем видеться.
— Это не то же самое.
— Нет. Не то же самое. — Ольга отстранилась, посмотрела матери в глаза. — Но, мам... Мне тридцать лет. Я должна наконец жить отдельно. Должна.
Мать вытерла слёзы краем халата. Села за стол. Долго молчала, глядя в свою остывшую чашку.
— Я так хотела, чтобы у тебя всё было... правильно — сказала она тихо. — Чтобы ты не наступала на те же грабли. Чтобы не мучилась, как я.
— Знаю.
— Твой отец... — она замолчала. Потом всё-таки продолжила: — Он был обаятельным. Весёлым. Все его любили. А потом... А потом начал пить. И я терпела. Два года терпела. Думала, любовь спасёт. Думала, он изменится. Ради меня. Ради тебя.
Ольга села напротив. Впервые мать говорила об этом так откровенно.
— Но он не изменился. А я... я превратилась в надзирателя. Проверяла карманы, считала деньги. Это было унизительно. Для него. Для меня. — Мать подняла глаза. — Я не хочу, чтобы ты через это прошла.
— Максим не пьёт — тихо сказала Ольга.
— Сейчас не пьёт. А через год? Два? Когда появятся проблемы? Когда денег не будет хватать?
— Мам, если я буду бояться «а вдруг», я вообще никогда не выйду замуж. Не рожу детей. Не проживу свою жизнь.
Мать снова замолчала. Потом встала. Подошла к окну. Смотрела на двор, на детскую площадку с облезлыми качелями, на гаражи вдалеке.
— Расскажи мне о нём — сказала она негромко. — Не то, чем он занимается. А какой он. Человек.
Ольга не ожидала такого вопроса. Растерялась.
— Он... — начала она, подбирая слова. — Он добрый. По-настоящему. Не показушно. Когда у соседки снизу прорвало трубу, он помогал ей всю ночь воду вычерпывать. Бесплатно. Просто так.
Мать слушала, не оборачиваясь.
— Он умеет слушать. Не перебивает. Когда я прихожу с работы вся на взводе, он не говорит «успокойся» или «ты преувеличиваешь». Он просто... рядом.
— Это мало — сказала мать. — Мало для семьи.
— А ещё он ответственный. Три года назад взял кредит на обучение. Платит до сих пор. Не пропустил ни одного платежа. И никогда не жалуется.
— Кредит... — мать поморщилась. — Значит, у него долги?
— Значит, он умеет планировать и доводить дело до конца. — Ольга встала тоже. — Мам, я понимаю твой страх. Правда. Но Максим — это не папа. Он другой.
Долгая пауза.
— А если я ошибаюсь? — прошептала мать. — Если я неправильно его оцениваю? Если он действительно... хороший?
Ольга замерла.
— Тогда что?
Мать обернулась. Лицо её было измученным, постаревшим.
— Тогда я отнимаю у тебя счастье.
Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Честные.
— Мам...
— Я же тебя люблю, Оленька. — голос дрогнул. — Так сильно люблю, что иногда... иногда забываю, что ты уже взрослая. Что у тебя своя голова. Своё сердце.
Ольга подошла. Взяла мать за руки.
— Знаю. И я тебя тоже люблю. Но мне нужно идти своим путём. Даже если это будет больно. Даже если я ошибусь.
Мать кивнула. Медленно. Устало.
— Когда свадьба?
— Через месяц.
— Так скоро...
— Мы не хотим большого праздника. Просто ЗАГС. Потом кафе с друзьями.
Мать отвернулась к окну снова. Плечи её вздрагивали.
— Приходи, пожалуйста — тихо попросила Ольга. — Мне важно, чтобы ты была там.
— Не знаю... Не знаю, смогу ли я...
— Подумай. Хорошо?
Мать не ответила.
Ольга пошла собирать вещи. Сумка. Ещё одна. Книги. Одежда. Косметика. Фотоальбом. Тридцать лет жизни упаковались в два чемодана и три пакета.
Когда она выходила, мать стояла в коридоре. Молча. Руки скрещены на груди.
— Позвони, когда доберёшься — сказала она хрипло.
— Позвоню.
— И... — мать запнулась. — Приезжай иногда. На выходных. Пообедаем вместе.
— Обязательно.
Они обнялись. Коротко. Неловко. Как обнимаются люди, которые ещё не научились отпускать друг друга.
Дверь закрылась.
Мать осталась одна в пустой квартире. Она прошла в комнату дочери. Села на кровать. Огляделась. Пустые полки. Голые стены. Только на столе остался забытый блокнот и ручка.
День свадьбы выдался морозным, но солнечным.
Ольга стояла перед зеркалом в простом белом платье. Максим поправлял галстук, нервничал.
— Дурак я, надо было репетировать — бормотал он.
— Всё будет хорошо — улыбнулась Ольга.
Друзья уже собрались у ЗАГСа. Человек двадцать. Коллеги Максима, её подруги с работы, его сестра с мужем.
Ольга всё время оглядывалась по сторонам. Матери не было.
«Ну конечно — думала она, стараясь не расстраиваться. — Я же знала. Знала, что не придёт».
Они зашли внутрь. Сотрудница ЗАГСа, женщина лет пятидесяти с неестественно рыжими волосами, монотонно зачитывала текст о браке и ответственности.
— ...отныне и навсегда вы становитесь семьёй...
Дверь скрипнула. Ольга обернулась. На пороге стояла мать.
В старом сером пальто. С красными глазами. С букетом белых роз в руках.
Они смотрели друг на друга через весь зал. Мать медленно прошла вперёд. Села с краю. Положила букет на колени.
Ольга не сдержала слёз.
— Вы согласны стать мужем и женой? — спросила сотрудница.
— Да — сказал Максим.
— Да — прошептала Ольга, не сводя глаз с матери.
Та кивнула. Едва заметно. Потом достала платок и вытерла слёзы. Когда церемония закончилась, когда молодожёны вышли на улицу под поздравления, мать подошла первой.
— Поздравляю — сказала она Ольге. Потом повернулась к Максиму: — И вас... тоже.
Максим протянул руку.
— Спасибо, что пришли.
Мать посмотрела на его руку. На его лицо. Потом пожала.
— Если обидишь её... — начала она.
— Не обижу — твёрдо сказал Максим. — Обещаю.
Мать кивнула.
— Я приготовила пироги. Принесла с собой... — она запнулась. — Можно?
Ольга обняла её. Крепко-крепко.
— Конечно можно. Спасибо, мам.
Они стояли так, обнявшись, пока гости расходились к машинам, пока падал снег, пока Максим неловко топтался рядом, не зная, что делать.
Потом мать отстранилась. Поправила Ольге фату.
— Будь счастлива дочка — сказала она. — Просто... будь счастлива.
И впервые за много лет Ольга поверила, что это возможно.
Так и будет…
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍