Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Темный, холодный каменный проход тянулся вперед на милю, не меньше – он поднимался вверх сложными поворотами и развилками, часть из которых, я была в этом уверена, заканчивалась тупиками, призванными запутать незваных гостей.
Ютта, как ни странно, шмыгнула за мной, и шла тихой тенью, указывая дорогу. Впрочем, мне это было не нужно – магия вела меня сама, тянула к лесу, и я не понимала, как не чувствовала этого раньше – странного единства с живым, странного единства с собой.
- Почему ты здесь? - в конце концов спросила я, когда молчание стало неловким. Даже в сумерках я заметила, как морда кота скривилась, но старуха все же ответила.
- Потому что тебя нельзя оставить одну. Вон уже, оставила на несколько дней и ты позволила сжечь свою лавку. Глупая ведьма.
Я покачала головой, но ничего не сказала. Ютта не смотрела на меня, видимо, потому что прекрасно понимала, что я раскусила ее ложь. Мне не нужна была помощь кота и Ютта, при всех ее знаниях и силах, никак не могла остановить пламя, в котором исчез дом.
Мы молча прошли еще несколько шагов, и я снова услышала скрипучий голос. Он звучал недовольно, словно Ютти совсем не нравилось это говорить:
– Я уже и забыла, как оно - жить среди живых. А не сидеть здесь, на дне.
Я сделала еще на несколько шагов ближе к поверхности, и не оглядываясь на кота, бросила:
- В лавке тебе всегда рады.
Ютта фыркнула.
- Я возвращаюсь к зельевару, а не к тебе. Это он меня кормил.
Впрочем, я все же слышала в ее голосе невнятную и непривычную пока что мягкость – но испытывать судьбу не стала и ничего Ютте не говорила. Впереди еще в нескольких шагах появился не свет - сумерки поздней ночи. Но после полной темноты, сковывавшей подземные проходы, и эта серость казалась мне ярче полуденного солнца.
Я ускорила шаг, сама того не осознавая. Я уже видела грязно-белые стены меловой горы – вероятно, я вышла бы где-то возле пещер и камней возле изножья гор, простиравшихся над железной дорогой, именно на них мне приходилось смотреть из окна поезда в течение долгих трех часов, когда я уже подбиралась к Ясновцу.
Когда я уже была совсем у выхода на поверхность, почему-то замерла. Чары здесь ощущались особенно мощными, густыми. Раньше я видела отдельные их нити, пересекавшие мир, а теперь казалось, что магия сплетает само полотно мира. Она была повсюду и как я могла только не замечать этого раньше?
- Вдохни глубоко, ведьма, – снисходительно посоветовала Ютта. - К такому нужно привыкнуть.
Я едва кивнула и в самом деле втянула воздух. Оно уже и пахло по-другому; и в нем чувствовались чары, чувствовались сотни оттенков, которых я совсем не различала раньше. Я чувствовала запах липы, цветущей за милю к северу, и слышала, как разрастаются под ногами корни лекарственного одуванчика.
Каждое это растение ощущалось теперь, как моя собственная отдаленная конечность, вот только мне неподвластная. Я шагнула вперед – на росшую почти до колена траву.
Такое случалось и раньше, когда травы тянулись к моим ногам, стелились под мой шаг, словно стремились напиться хотя бы толикой силы, случайно вылетевшей из пальцев. Но сейчас каждая травинка льнула ко мне, как к Солнцу – они оплетали мне колени, бедра, талию. Травы быстро заполонили мне ладони и предплечья. Оплели грудь и плечи.
Я должна была бы испугаться и сопротивляться – но стояла спокойно. Знала, что растения мне не навредят. Ростки дурмана и белладонны, ядовитых обычно, проросли мне между волос, образуя вокруг лба подобие венца.
Лапчатка завертела запястья, как причудливые украшения; среди жемчуга вплелись желтые соцветия горчичника. Некоторые травы отступили. Другие остались со мной, как будто корни в земле им больше и не были нужны, и моего тела вполне хватало.
Послышался грохот, от которого я дернулась – и весь лес, казалось, также со мной. Он все нарастал и нарастал, но через несколько мгновений я сообразила, что никакой опасности в нем нет – это поезд несся по колее в полумиле отсюда. Я слегка нахмурилась, с чего бы это поезду ехать в глухую ночь? Обычно он прибывал в Ясновец в обед, даже ближе к вечеру.
Впрочем, думать об этом времени у меня не было – барон возвращался в деревню. И я должна была его остановить. Но перед этим…
Когда я начала идти на восток, а не на запад, где на холмах пряталась деревня, Ютта удивленно повела ушами.
- Куда ты, ведьма? Неужели от силы совсем опьянела?
Я обернулась к коту всего на мгновение.
- Тебя я освободила из неволи, – сказала я коротко. - И ты, вероятно, знаешь, что в этом лесу есть еще кое-кто, кто хочет вернуться домой.
Я не хотела пускать в свой голос злость, Но она там все же была. Чем тогда хранительницы были лучше барона, если держали Исая и Марелу здесь годами, когда их родители места себе не находили от горя?..
Ютта издала какой-то странный звук, одинаково похожий на мяуканье и рычание.
- Ты ничего не знаешь, ведьма, – обронила кошка, выравнивая со мной шаг. Она двигалась бесшумно, как тень или дух, и я видела в сумерках только ее очертания.
- Так объясни.
Ютта вздохнула.
- Бароновы пустоши и заклинания появились здесь уже давно. Гесте и Туру не следовало позволять близнецам гулять здесь…
- Они попали в ловушку? - спросила я пустым голосом. Впрочем, внутри уже кипела злость и гнев.
Ютта молчала минуту, и только тогда проскрипела:
– Раны были тяжелые, и обычно... обычно хранительницы не вмешиваются. Да только я уже знала Гесту и Тура, я уже знала близнецов. И они были просто детьми, поэтому мы с сестрами сковали их чарами, поддерживавшими их существование в этом лесу. Но только в этом лесу.
Я кивнула, теперь все становилось более понятным. И отказ барона помогать в поисках, и почему Марела и Исая не были ни полностью живы, ни мертвы.
Мы шли сперва по густому лесу, где под величественными соснами не порастала даже трава, а потом вышли к низине, где раскинулись болота. Я чувствовала, как в нескольких шагах от меня камышевка вьет себе гнездо, а чуть вдалеке клубится прозрачный белый туман, с каждым мгновением приобретавший все более человеческий облик.
Но стоило мне и Ютти было ступить еще несколько шагов, как из него выступили Исай и Мареля – напуганные и даже бледнее, чем обычно, хоть мне и казалось, что это просто невозможно.
- Ты пришла! - Мареля бросилась ко мне, и ее прозрачные руки, обтянутые не менее прозрачными ситцевыми рукавами, прошли мимо моих, и оказались у меня где-то на ребрах.
Внутри похолодало от духовой привязанности, но я ничего не сказала – только попыталась выжать из себя самую приветливую улыбку. Если бы только Фаин был здесь! Он умел легко находить общий язык с кем угодно. А вот мне приходилось внимательно подбирать каждое слово, чтобы не сказать глупость.
Исая подошел осторожнее, но из блеска в его глазах я видела, что и он рад меня видеть.
- Барона здесь нет? - все же спросил он, складывая руки за спиной. Я мягко покачала головой. Лес я чувствовала на долгие, долгие мили вокруг, и барона Астейда в нем уже не было.
И это заставило меня в конце концов нахмуриться, потому что если он уже покинул лес, тогда отправился, вероятно, не в Равель и свое поместье. Он уже был в Ясновце, и я должна была вернуться как можно скорее.
Я обратила взгляд на Исаю и Марелу и посмотрела на них внимательно. Я делала это и раньше, но сейчас это было чем-то совсем другим. Словно тогда я могла видеть только сквозь размытое крашеное стекло, а сейчас впервые за всю жизнь зрение было ясным.
Чары оплетали обе детские фигуры тяжелыми, сложными коконами, не выпускали на волю и в то же время не давали распасться. Раньше я видела только их едва заметные нити, а сейчас могла легко разглядеть каждое плетение. Да и, вероятно, не только разглядеть, но и распутать.
Я молча изучала чары, и Марела поняла все первой:
- Ты пришла забрать нас? - спросила она. В ее голосе слышалась надежда, а еще страх.
Я колебалась, как ответить: потому что все еще не знала, достанет ли моих сил на то, чтобы не только снять чары хранительниц, но и исцелить близнецов. Но в конце концов все же кивнула.
– Да, – хрипло сказала я. - Да, я пришла, чтобы вернуть вас домой.
У Исая первого на глазах появились слезы и Марела сжала его ладонь. Я же медленно опустилась на корточки, и трава под ногами сразу же сплела для меня подушку, не дожидаясь ни просьбы, ни усиков магии.
Ладони близнецов, когда я их сжала в своих руках, все еще оставались холодными, словно предрассветный туман, опутывавший болотную низину. Чары я начала пускать пальцами осторожно. Казалось, что это будет так же сложно, как когда я пыталась притащить свои и заставить их меня слушать, я приготовилась к сопротивлению и затяжной, длительной борьбе.
Но сейчас все было совсем иначе: магия делала именно то, что мне и было нужно, без всякого напоминания – стоило только об этом подумать. Под моим несколько сосредоточенным взглядом чары вокруг обеих фигур начал опадать. Вместе с тем тела Исая и Марели начали обретать телесность: их руки уже не были полупрозрачны.
Кожа оставалась ужасно бледной; но это была уже не бледность призраков, а болезненная бледность.
- Алтея, мне..., - начала Марела слабо. - Мне что-то нехорошо.
Исая стоял молча, но и с его лица было видно, что чары только ухудшают его состояние. И хоть я уже и поняла, что так оно и должно было быть, что только сняв плетение, наложенное хранительницами, я смогу их вылечить – все равно в сердце что-то сжалось. А что, если у меня не получится? Что, если у меня на руках окажутся два тела, а на моей совести – две жизни?
– Все будет хорошо, - вместо этого сказала я спокойно, как могла. Сжала ладонь Марелы сильнее. - Я вам помогу.
Когда последний тонкий слой плетения хранительниц уже был снят, Близнецы едва держались на ногах. Их шатало, кожа прямо излучала жар и баронову магию, и Марела упала на колени первой. Мягкие травы постелились и ей под ноги, но они были слабым облегчением – девочка еле дышала.
Она умирала.
Исая еще держался на ногах, но стоило сестре упасть, бросился к ней, обнимая за плечи. Я беспомощно обернулась к Ютте, не отрывавшей от детей пристального желтого взгляда. У меня с собой не было никаких трав и зелий!
О чем я думала? Как я смогу справиться с чем-то таким? В предыдущий раз помог только полуденник, но сейчас нечего и надеяться найти его!
- Чего стоишь, властительница? - властно спросила Ютта. Она сидела неподвижно, словно статуя, но ее жесткий взгляд вернул меня в чувство. - Действуй.
Я глубоко, медленно вдохнула, и сделала именно это – начала действовать. Закатила рукава платья и поддалась инстинкту, пытавшемуся вести меня еще тогда, когда барон ранил Фаина. Приложила руки к груди Марелы, чувствуя под пальцами едва заметное, совсем слабое сердцебиение. Оно то ускорялось, то снова угасало – и мое собственное, казалось, действовало так же.
Чары, жаркие и послушные, хлынули вперед крепким потоком, заполоняя исподволь каждую частичку тела Марелы. Они шли и шли, как морской прибой на берегах Ятрофы, но их не становилось меньше. От ощущения собственной силы закружилась голова, а пальцы начали дрожать, но я не отрывала их от кожи девочки.
Несколько минут казалось, что все напрасно. Что сила уходит, но ничего не делает. И как раз тогда, когда я уже почти отчаялась, и хотела оторвать руки от тела Марелы, она вдохнула. Прерывисто, неуверенно.
Казалось, и Исаю стало лучше от того, что Марела начала дышать – он уже чуть крепче держался на ногах, и я начала вливать чары и в него. Вокруг медленно сгущались сумерки, в тот последний предрассветный час, когда становилось темнее.
Но теперь, когда близнецы уже во плоти , я держала их обоих за руки – дышали, и ощущались такими живыми, я знала, что рассвет точно наступит.
Даже те огромные запасы силы, что давал мне лес, постепенно иссякали; мое обычное, не такое уж и могучее тело, не могло выдержать такого наплыва силы, и руки медленно начали дрожать от напряжения, а колени снова подгибались. Я все еще учащенно дышала, словно пыталась наперед надышаться – на случай, если снова окажусь в толще воды и не смогу этого сделать.
Каждая частичка тела болела – и даже те, о существовании которых я раньше и не догадывалась, но я все же заставила себя подняться на ноги.
В обеих руках я сжимала по теплой детской ладони.
- Пойдем домой? - спросила я тихо. Ютта вилась под ногами, обкручивая вокруг моей ноги хвост, а травы все извивались по коже, как какие-то змеи. Исая медленно кивнул, переглянувшись с Марелей.
Над меловыми горами и лесом начало всходить багровое, как новое начало, солнце.
Продолжение следует...