Продолжаем читать сокращённую версию мемуаров Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни. Записки авиаконструктора».
Фронтовые летчики
Заводские лётчики-испытатели проверяют самолёты в тылу, но настоящий экзамен машина сдаёт в бою. Никакие программы не предвидят всех неожиданностей схватки с противником. На заводе испытывают машины мастера, почти профессора лётного дела, а на фронте их берут молодые пилоты со скамьи школы. Мы держали тесную связь с фронтом, ездили на полевые аэродромы, собирали письма и отзывы о работе «Яков». Мы следили за тактикой и радовались, как с каждым месяцем росло мастерство и крепла крылатая гвардия. Я особенно прислушивался к лётчикам-истребителям и убеждался, что их профессия самая яркая и героическая. Авиация многого требует от всех, но истребителю нужны особые качества.
Лётчик-истребитель в бою один в кабине и каждую секунду решает множество задач. Он держит связь с напарником и землёй, следит за небом вокруг, находит противника, удерживает его в поле зрения, занимает выгодную позицию и поражает из пушек и пулемётов. Одновременно он контролирует приборы, двигатель и поведение машины. Профессии нужны личная отвага, молниеносная ориентировка и находчивость. Истребителю требуется железная выносливость, потому что горки, пикирования и виражи на больших скоростях дают огромные перегрузки.
Я часто спрашивал лётчиков, что самое неприятное на фронте. Почти все отвечали одно и то же: нелётная погода и томительные дни ожидания боя. Эти признания показывали, что они не только мастера своего дела, но и горячие патриоты, сознательно идущие на риск. Выдающихся истребителей называли асами. Это неофициальное звание закрепилось со времён Первой мировой и давалось лётчику, сбившему не меньше десяти самолётов, причём из девяти тысяч побед более половины приписывали асам. Ас сам ищет противника и место удара. Его тактика держится на знании слабостей врага, безупречном владении самолётом, дерзости и трезвом расчёте. Асом становится не каждый. Нужны спортивный дух, неукротимая жажда боя и прицельный огонь из любого положения самолёта.
Германская авиация кичилась своими асами и называла их «рыцарями воздуха». Символом считался барон Рихтгоффен, сбитый в 59-м бою молодым английским лётчиком. Гитлеровцы рекламировали асов как сверхлюдей и украшали их самолёты амулетами. На бортах я видел намалёванные трефовый туз, женскую ножку, голову дракона. У наших была иная традиция. Сбитые враги отмечались красными звёздочками.
Асы буржуазных армий индивидуалисты и охотятся за личной славой. Советские асы выросли в атмосфере коллективности. Они ведут свободный поиск и дерутся в группах, оставаясь вожаками строя.
Я знаю многих асов — Покрышкина, Кожедуба, Клещёва, Лавриненкова, Покрышева и других. С Александром Покрышкиным познакомился уже после войны в Кремле. Он был генералом, трижды Героем Советского Союза, широкоплечим, с открытым русским лицом. Сибиряк, влюблённый в свой край и в профессию лётчика-истребителя, которую выбрал под влиянием полётов Чкалова. Из Сибири ушёл в авиационную школу и в октябре 1937 года впервые поднялся на У-2. К началу войны его часть стояла у советско-румынской границы. На второй день войны он сбил «Мессершмитт» у Ясс, хотя и сам вернулся с подбитой машиной. От Ясс до Краснодара он прошёл университеты воздушных боёв и на Кубани стал первоклассным мастером.
На Кубани славу аса обрёл лётчик-истребитель Дмитрий Глинка, мастер вертикального манёвра. В 16-й воздушной армии широко применяли «воздушную этажерку»: пары истребителей шли эшелонами по высотам, и противник, уходя от одной пары, попадал под огонь другой. На усовершенствованных советских машинах этот манёвр оказался результативнее, чем у немцев.
Боевое крещение Глинка получил в Крыму: в первом вылете сбил три бомбардировщика, сам был подбит и контужен, но вернулся в строй. Порой он делал по четыре-пять боевых вылетов в день. Глинка стал первым асом полка и повёл в бой специальную эскадрилью.
Гвардии майор П.А. Покрышев к осени 1943-го имел 30 сбитых. Он воевал на «Яках» и говорил о них с увлечением, как о живом существе. Его появление в небе противник отслеживал заранее: немецкое радио предупреждало пилотов и избегало встречи. После войны дважды Герой Советского Союза генерал Покрышев руководил полётами в Ленинградском аэропорту. Я был знаком и с командиром полка Иваном Клещёвым. Его Як-9 с четырнадцатью звёздочками мы храним как реликвию. Клещёв, бывший слесарь, в 24 года командовал гвардейским полком на Як-1 и Як-9. Он вёл подразделения по радио, но при нажатии врага сам взлетал. Его выход в бой обычно приносил победу. Однажды он один принял бой с семью «Мессершмиттами», сбил два и выиграл схватку. В другом вылете уничтожил три самолёта. Позже героический лётчик погиб нелепо в аварии транспортного самолёта по дороге в отпуск.
Мы часто получали письма с фронта, и под Новый год особенно обрадовало послание от лётчиков-истребителей полковника Татанашвили. Они писали, что на Як-9 с грозным вооружением дрались за Днепр, Сож, Гомель и Речицу и обычно имели перевес в воздухе. За два с половиной месяца сбили 106 самолётов. В части прославляли капитана Кузнецова с 14 победами и майора Руденко с 10. В доказательство приводили бой четырёх Як-9 с четырьмя «Фокке-Вульф-190». Пара Нечипуренко первой приняла лобовую атаку и рассыпала один самолёт противника. Младший лейтенант Москалец поджёг второй. Лейтенант Курдюмов сбил третий с дистанции около 300–400 метров. Наши потерь не имели.
В 1943 году я получил письмо от группы лётчиков-гвардейцев с просьбой выделить четыре машины последней конструкции, чтобы дать разгон немецким истребителям, прежде всего «Мессершмиттам». Они писали, что влюблены в нашу машину, и эту похвалу я сердцем относил к многотысячным заводским коллективам. Для убедительности приводили счёт своих асов. Гв. капитан Горбунов имел 19 личных побед, из них 15 «Мессеров», и первым применил Як-1 в борьбе на вертикалях. Гв. ст. лейтенант Канкошев имел 12 побед, из них 10 «Мессеров». Гв. ст. лейтенанты Павлов и Калугин имели по 15 побед, у первого 14 «Мессеров», у второго 11. Просьба звучала как боевой вызов и как признание боевых качеств наших самолётов.
Заводские коллективы, выпускавшие истребители Як, радовались каждой доброй вести с фронта. Радовались и мы, конструкторы. В этой невиданной схватке побеждала наша школа самолётостроения. Но главная заслуга принадлежала труженику-солдату, советскому лётчику. В середине войны лётчики говорили, что гитлеровца стало бить легче. Я отвечал, что дело не только в ослаблении врага. У вас появились новые самолёты, лучше немецких. Вы обрели богатый опыт воздушного боя.
Встреча с Героем Советского Союза Лавриненковым поразила меня его робостью на земле и трезвым умением разбирать бой. Он вспоминал, как в первом вылете на Як-1, прикрывая Илы при эшелонировании с ЛаГГами, долго не находил врага, затем, оставшись один, принял атаку «мессершмитта», увернулся, заметил подход ещё двух, с малым остатком горючего ушёл в облако и спасся резким пикированием к самой земле.
Скоро он расквитался: у своего аэродрома трое «мессеров» внезапно ударили сверху, один наш был сбит, но Козлов спасся с парашютом, а Лавриненков, имея преимущество по высоте, терпеливо держал цель в прицеле и, выждав момент, сжёг противника, открыв счёт 1:0. Его победы затем быстро множились.
В той беседе я спросил Лавриненкова о новейшем Ме-109G и возможности биться с ним на Яках, и он передал оценку командира Шестакова: это обычный истребитель, горит как прочие «мессеры», бояться нечего. Вскоре, израсходовав боезапас, он таранил «Фокке-Вульф-190», повредил свой самолёт, выпрыгнул с парашютом и попал в плен. На допросе сказал, что воюет за свою землю и что победим мы, после чего разговаривать отказался. Его повезли в Берлин, но ночью он выпрыгнул из поезда, на оккупированной территории получил помощь от местных и добрался до партизанского отряда имени Чапаева. Он партизанил, взрывал мосты и нападал на обозы, пока отряд не соединился с частями Красной Армии. В следующий раз мы встретились уже тогда, когда на его груди сияла вторая Звезда Героя Советского Союза.
В 20-й юбилей Победы я получил письмо от фронтовика Владимира Прозора, которое не только поздравляло, но и дополняло мою книгу: он сообщил, что мой одноместный тренировочный самолёт УТ-1 тоже воевал. Машина была вооружена двумя ШКАС над плоскостью и четырьмя РС, на них летал 46-й авиаполк ВВС Черноморского флота, сформированный на Кавказе в мае 1942 года под командованием Михайлова при инженере Конькове. Несмотря на строгость в пилотировании, УТ-1 штурмовал аэродромы и передний край, бил плавсредства, обеспечивал десанты. Прозор, полковник запаса, совершил на УТ-1 140 штурмовок и настаивал, что этот «громадный» самолёт вправе считаться боевым. Я признался, что узнал об этом лишь через двадцать лет и был искренне поражён. В войну у нас выросли не только превосходные лётчики, но и замечательные командные кадры. Наши офицеры и генералы сами были лётчиками, штурманами, авиаинженерами.
Главком ВВС военных лет, главный маршал авиации А.А. Новиков начинал лётчиком-наблюдателем. Его послевоенный преемник главный маршал К.А. Вершинин в войну командовал воздушной армией. С.И. Руденко прошёл путь от лётчика и командира истребительного полка до командующего прославленной 16-й воздушной армией от Волги до Берлина. А.Е. Голованов, начавший в ГВФ, возглавил авиацию дальнего действия и стал главным маршалом. Маршалы Б.П. Бугаев и Е.Ф. Логинов тоже ветераны и лётчики. Славный боевой путь прошли и В.А. Судец, Ф.А. Астахов, П.Ф. Жигарев, Ф.А. Агальцов, Е.Я. Савицкий, С.А. Красовский, Н.С. Скрипко, Ф.Я. Фалалеев, Г.А. Ворожейкин, С.А. Худяков, С.Ф. Жаворонков и другие. Успехи нашей боевой авиации стали итогом совместных усилий воинов фронта и тружеников тыла.
Остальные части доступны по ссылке:
Теперь вы знаете немного больше, чем раньше!
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк!