Выход нового фильма про старую историю был для меня неожиданным. Я об этом не знала и с удивлением обнаружила рекомендацию фильма, видимо, после опубликованного мной поста.
Помню образы из фильмов 1931 года и 1994, там было правда страшно, или, может, я была еще маленькая, даже не знаю, надо пересмотреть. В этот раз я наблюдала, как мозг пытается соединить книгу и фильм, и снимала фокус со сравнения сознательно, чтобы побыть конкретно с видением Гильермо дель Торо. Ко второй половине фильма мне это удалось, но обо всем по порядку.
В первую очередь хочу отметить общую картинку, костюмы и атмосферу. Возможно, она типична для всех фильмов дель Торо, но я не эксперт в этой области. Завораживающе, погружающе, красиво, хочется рассматривать!🤩 Ощущение полного погружения в историю и в захваченность идеей главных героев.
А захвачен там не один Виктор, там у каждого своя идея, вокруг которой они выстраивают всю свою жизнь. Крови немало, трупов тоже – человека все-таки собирают, так что будьте к себе бережны.
Любые сравнения с книгой или предыдущими фильмами обеднят ваш опыт. Это другая история, просто другая.
Сначала мне показалось слишком сладким, очередная интерпретация «Красавицы и чудовища». В этом месте я особенно защищалась воспоминаниями – а была ли такая любовь в книге? Опять останавливала себя и возвращала из прошлого прочтения в настоящий просмотр.
В фильме переплетено несколько психологических тем.
- Материнский комплекс – конечно, Виктор и его мать.
В первой части фильма им уделяется немного времени, но очень хотела сначала написать эмоционально, но скорее напряженно. Между ними есть любовь, но ее невозможно выразить как будто, они оба держат спину, стараются не замарать белые рукава, их классически разделяет отец, когда приезжает. Но в целом все. Мать умирает, а вместе с ней умирает и часть главного героя. При этом больше матерей в фильме нет. Он вообще беден на женские фигуры, все крутится вокруг маскулинной энергии.
- Отцовский комплекс – Виктор весь фильм пытается превзойти своего отца, великого врача, который не смог спасти его мать.
Надо сказать, у него это получилось, но смог ли он присвоить свое творение? Смог ли он признать в себе создателя? Принять своего отца? С другой стороны, сам Франкенштейн проживает свой отцовский комплекс и, надо сказать, в фильме очень успешно. Последняя сцена фильма прекрасна! В нашей реальной жизни вовсе необязательно, чтобы такая сцена разворачивалась вовне, вполне достаточно внутренней работы.
Поиск своего человека и места в мире.
Мне видится уникальность Франкенштейна дель Торо в его акцентной человечности, большей, чем у людей, рожденных классическим способом. И сейчас, пока я пишу это, понимаю, что он вобрал в себя всю недостающую остальным героям феминность. Он доверяет, он любит, он ценит, он дорожит и оберегает. И он инороден, это очень похоже на ощущение от фильма «Авиатор».
Его любовь с Элизабет – это соединение двух людей, которым нет места в обществе. Элизабет вроде бы со всех сторон социально удобряема, и внешне, и внутренне. Она шла по рельсам жизни, проложенным задолго до ее рождения, но это был только внешний путь. Внутри она ощущала себя чужим человеком в этом человеческом мире, любила жуков, любила Франкенштейна.
Невероятно красивая сцена воссоединения двух потерянных душ!
Недолгая, яркая, страшная.
Она еще раз напоминает нам – человек не может быть один не потому, что должен быть с кем-то, потому что так мама с папой говорили, а потому что у нас есть базовые потребности, и быть частью группы и иметь межличностные отношения – одни из них. Их можно отрицать, от них можно бежать, их можно рационализировать – лучше одному, чем абы с кем. А можно пройти свой путь трансформации, чтобы найти своего.
Для этого надо не просто искать, имеет смысл понять, а какой он, мой человек?
Почему бессмертие — это проклятие, а не мечта?
Франкенштейн бессмертен, это его личная трагедия: он не может найти места в мире, не может умереть, сплошные невозможности. Смотря на него, задумываешься, а я бы так хотела?
Вечная жизнь занимала, занимает и будет занимать человечество всегда.
Как могла бы сложиться жизнь Франкенштейна, можно только фантазировать, но в фильме главные герои отказались от одержимости своими идеями. Идеи умерли, а люди остались.
Мы можем это ощутить на себе, вспоминая моменты,
- когда заканчиваются отношения, изжившие себя,
- когда что-то казалось необходимым, но владение этим приносило только грусть – чего теперь желать? К чему стремиться?
- Когда понимаешь, что невозможно достичь того, что представлял, просто потому что это изначально был нереальный запрос к себе и к миру.
Грусть, разочарование и… облегчение.
Пустое пространство должно быть заполнено, мы либо заполняем его сами новыми идеями, целями, желаниями, людьми, либо оно заполняется бессознательным. Но мы можем называть это судьбой. Если хочется, конечно.