– Анечка, соболезную... Такая потеря для всех нас, – Виктор стоял на пороге квартиры в черном пальто, глаза бегали по прихожей. – Мама так внезапно ушла...
Анна молча отступила, пропуская дядю внутрь. Десять лет. Десять лет она не видела этого человека, который теперь изображал скорбь на лице.
– Проходите, – она махнула рукой в сторону гостиной, где уже собрались немногочисленные гости.
За Виктором протиснулась Лариса – располневшая, в дешевой шубке из искусственного меха. Следом зашел их сын Сергей – высокий парень неловко топтался в прихожей, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Сереженька вырос-то как! – всплеснула руками соседка Валентина Ивановна. – Прабабушку навестить приехал?
Парень покраснел и опустил глаза. Виктор быстро ответил за него:
– Конечно, мы же семья. В такой момент должны быть вместе.
Анна прикусила язык. Семья. Которая последний раз появлялась здесь на семидесятилетии бабушки. И то – забежали на полчаса, подарили дешевый чайный сервиз и умчались по важным делам.
Поминки прошли скомкано. Виктор все время оглядывал комнату, будто что-то прикидывал. Лариса шепталась с ним о чем-то, поглядывая на старинный сервант. Только Сергей сидел тихо, изредка бросая взгляды на фотографию прабабушки.
Когда гости начали расходиться, Виктор подсел к Анне:
– Нам нужно поговорить. О маминых делах.
– Каких делах? – Анна устало откинулась на спинку стула.
– Ну как же... Квартира, имущество. Надо все оформлять. Я же единственный сын.
– Бабушка оставила завещание, – спокойно ответила Анна. – Нотариус назначил встречу через неделю.
Виктор дернулся:
– Завещание? Когда она успела? И почему я не знал?
– Два года назад оформила. А не знали вы многого – за десять лет ни разу не поинтересовались.
– Аня, не начинай! – Лариса вмешалась в разговор. – У нас работа, ребенок. Не могли же мы бросить все и переехать сюда!
– Никто и не просил переезжать. Хотя бы звонить могли.
– Мы звонили! – возмутился Виктор. – Просто мама... она в последнее время странная была. Говорила, что мы ей не нужны.
Анна вспомнила, как бабушка сидела у телефона по вечерам, набирала номер сына и слушала длинные гудки. Как оправдывала его перед соседями: "Витенька занят, у него семья, работа..."
– Идемте уже, – буркнул Виктор, поднимаясь. – Сережа, собирайся.
Парень замешкался у двери:
– Пап, может, я помогу тете Ане прибраться?
– Не выдумывай! Поехали домой.
Когда за ними закрылась дверь, Анна осталась одна в опустевшей квартире. Она прошла в комнату бабушки, села на край кровати. Здесь все еще пахло ее духами – "Красная Москва", которыми она пользовалась последние сорок лет.
На следующий день с утра раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая пожилая женщина в дорогой шубе.
– Я Нина Петровна, сестра Кати, – представилась она, проходя в квартиру без приглашения. – Приехала из Воронежа, как только узнала.
Анна помнила, что у бабушки была сестра, но они не общались много лет из-за какой-то старой ссоры.
– Проходите, – растерянно произнесла Анна. – Хотите чаю?
– Не надо ничего. Я по делу. Катя должна была мне крупную сумму. Двести тысяч брала три года назад, на лечение. Обещала дачу отдать в счет долга.
– Дачу? – Анна удивилась. – Какую дачу?
– Как какую? В Сосновке, за городом. Неужели не знаешь? Шесть соток, дом кирпичный. Покойный Петр Иванович еще строил.
Анна действительно не знала ни о какой даче. Бабушка никогда не упоминала.
– У меня расписка есть, – Нина полезла в сумку, достала помятый листок. – Вот, смотри. Ее рука.
На листке размашистым почерком бабушки было написано: "Получила от сестры Нины в долг на лечение. Обязуюсь вернуть. Е. Воронова". Ни суммы, ни даты.
– Это не расписка, – покачала головой Анна. – Здесь ни суммы, ни условий возврата.
– Ах ты... Думаешь, обмануть меня можно? Я к адвокату пойду! Все через суд получу!
Нина Петровна вылетела из квартиры, хлопнув дверью.
Анна задумалась. Дача в Сосновке... Она начала перебирать бабушкины документы, искать хоть какое-то упоминание. В старой папке нашлись фотографии – дедушка на фоне недостроенного дома, бабушка с лейкой у грядок. И подпись на обороте: "Наша дача, 1987 год".
Вечером позвонил Виктор:
– Слышал, тетка Нина приезжала? Она мне тоже звонила. Говорит, мама ей должна была, дачу обещала. Что за дача?
– Я сама только узнала. В Сосновке участок.
– Так это же... Это же целое состояние сейчас! Там коттеджный поселок рядом построили! – в голосе Виктора звучало плохо скрываемое возбуждение. – Слушай, Ань, а в завещании про дачу что?
– Не знаю. Увидим у нотариуса.
– А может, заранее встретимся, обсудим? Как-никак родственники. Нечего чужим людям наши дела обсуждать.
Анна устало потерла виски:
– Виктор, давайте дождемся встречи у нотариуса. Там все и выясним.
В течение недели дядя звонил каждый день. То интересовался здоровьем, то предлагал помочь с документами, то намекал, что "по-родственному" можно было бы все решить. Анна отвечала односложно и старалась быстрее закончить разговор.
За два дня до встречи с нотариусом она разбирала бабушкины вещи и наткнулась на старый ежедневник. Обычная амбарная книга, где Екатерина Петровна вела записи. Анна открыла наугад:
"15 марта. Звонила Вите. Опять не взял трубку. Наверное, занят. Попрошу Аню купить ему телефон получше на день рождения, может, тогда будет отвечать."
"2 июня. Нина прислала письмо. Пишет, что я ей всю жизнь завидовала. Какая глупость. Просит денег. У меня пенсия 12 тысяч, какие деньги?"
"18 сентября. Упала сегодня в ванной. Хорошо, Анечка была дома. Хотела Вите позвонить – Лариса ответила, сказала, что заняты, перезвонят. Не перезвонили."
"3 декабря. Анечка отпрашивается с работы, чтобы со мной к врачу сходить. Золотая моя девочка. Предлагала Вите позвонить – не надо, говорю. Зачем зря беспокоить."
Анна пролистала дальше. Записи становились все печальнее. Бабушка фиксировала каждый звонок, каждую попытку связаться с сыном. И каждый отказ, каждое "занят", "некогда", "потом".
"20 мая. Сегодня день рождения Сережи. 15 лет. Хотела подарок передать, но Витя сказал, что они уезжают. Отдала Анечке деньги в конверте. Может, хоть так дойдет."
"14 августа. Соседка сказала, что видела Витю в нашем районе. Значит, приезжал, но не зашел. Наверное, правда очень занят."
Последняя запись была сделана за месяц до смерти:
"Ходила к нотариусу. Все оформила, как хотела. Анечка не знает. Пусть будет сюрприз. Она заслужила. А остальные... Господь им судья."
В день встречи с нотариусом Анна пришла первой. Следом появился Виктор с женой, потом Нина Петровна. Все расселись в небольшом кабинете, напряженно глядя на пожилого нотариуса.
– Итак, – начал Павел Андреевич, поправляя очки. – Завещание Вороновой Екатерины Петровны, составленное два года назад. Находилась ли она в здравом уме и твердой памяти? Безусловно. Есть медицинское заключение.
Виктор дернулся:
– Какое заключение? Она же болела!
– Да, у Екатерины Петровны были проблемы с сердцем. Но на умственные способности это не влияло. Вот справка от психиатра, вот от терапевта.
– Это можно оспорить! – встряла Лариса. – Мы свидетелей найдем!
– Найдете, – спокойно кивнул нотариус. – А теперь слушайте. Квартира по адресу... – он назвал адрес, – завещается внучке, Анне Сергеевне. Все имущество, находящееся в квартире, также переходит к ней.
– А дача? – выпалил Виктор. – Что с дачей в Сосновке?
Нотариус перелистнул документы:
– Дачный участок в завещании не упоминается.
– Ага! – Виктор вскочил. – Значит, она не могла им распоряжаться! Значит, это мне по наследству!
– Или долг вернуть! – вставила Нина. – Она мне обещала!
Нотариус откашлялся:
– Есть одна деталь. Год назад Екатерина Петровна продала дачный участок.
В кабинете повисла тишина.
– Как... продала? – выдавил Виктор. – Кому? За сколько?
– За четыреста пятьдесят тысяч рублей. Покупатель – Иван Сергеевич Мельников. Вот копия договора купли-продажи.
– Куда делись деньги? – Лариса вцепилась в стол. – Почти полмиллиона!
Павел Андреевич достал еще одну папку:
– На лечение. Вот чеки из частной клиники. Курс химиотерапии, дорогостоящие препараты. Последний платеж – за месяц до смерти.
Анна сидела ошеломленная. Бабушка болела раком и ничего не говорила. Тратила последние деньги на лечение и молчала.
– Она... она мне ничего не сказала, – прошептала Анна.
– Екатерина Петровна просила не беспокоить вас раньше времени, – мягко сказал нотариус. – Сказала, что вы и так много делаете.
– Это все подстроено! – взорвался Виктор. – Аня знала! Специально от нас скрывала!
– Я ничего не знала...
– Конечно, не знала! Бабушку изолировала, нас не пускала, а теперь квартиру получила!
– Витя, угомонись! – неожиданно подал голос Сергей. Все повернулись к нему. – Хватит врать.
– Что? Сережа, ты что несешь?
– Я все помню, пап. Как я просился к прабабушке на день рождения, а ты сказал, что она все равно ничего не понимает. Как мама говорила, что старуха скоро помрет и оставит нам квартиру. Как вы обсуждали, что если будет завещание, то оспорите через суд.
Лариса побелела:
– Сережа! Что ты такое говоришь!
– Правду говорю. Мне стыдно. Прабабушка умерла, а вы только о деньгах думаете.
Парень встал и вышел из кабинета. Виктор бросился за ним, Лариса – следом.
– Не воспитали ребенка, – проворчала Нина Петровна. – Ладно, я свое через суд получу. Сестра мне должна была, никуда не денетесь.
Она тоже покинула кабинет, оставив Анну наедине с нотариусом.
– Не расстраивайтесь, – Павел Андреевич сочувственно посмотрел на нее. – Екатерина Петровна очень вас любила. Много рассказывала. Говорила, что вы – единственный человек, который любил ее не за что-то, а просто так.
Анна вышла на улицу. Декабрьский снег медленно падал на землю. У крыльца стоял Сергей.
– Тетя Аня, простите. За родителей простите.
– Ты не виноват, Сережа.
– Я... я хотел приходить к прабабушке. Правда хотел. Но они не пускали. Говорили, что незачем время тратить.
– Знаешь что? – Анна посмотрела на парня. – Приходи в гости. Посмотрим фотографии, я расскажу тебе о прабабушке. Она была удивительным человеком.
Сергей кивнул и пошел к машине, где его ждали родители. Виктор что-то кричал, размахивая руками, но Анна уже не слушала.
Дома она достала бабушкин ежедневник и нашла конверт, вложенный между страниц. На нем было написано: "Анечке. Открыть после."
"Милая моя девочка! Когда ты это читаешь, меня уже нет. Не плачь. Я прожила хорошую жизнь, и последние годы были счастливыми благодаря тебе.
Я знаю, Витя с семьей появятся. Может, и Нина приедет. Не держи на них зла. Они несчастные люди, потому что не умеют любить. А это страшнее любой бедности.
Дачу я продала. Простите, что не сказала – не хотела тебя расстраивать. Деньги ушли на лечение, но я ни о чем не жалею. Каждый лишний день с тобой стоил этого.
Квартиру оставляю тебе. Не из-за того, что ты за мной ухаживала. А потому что ты единственная, кто видел во мне не квартиру и дачу, а просто бабушку. Спасибо тебе за это.
Живи счастливо. И помни – любовь важнее любых денег.
Твоя баба Катя."
Анна прижала письмо к груди. За окном шел снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то там Виктор с женой строили планы, как оспорить завещание. Нина искала адвоката. А здесь, в тихой квартире, остались только память и любовь.
Через несколько дней позвонил Сергей:
– Тетя Аня, можно я завтра приду? Хочу на могилку к прабабушке съездить.
– Конечно, приходи.
– Родители не знают. Они сказали, что вы нас обманули и общаться запретили. Но я все равно приду.
Анна улыбнулась. Может быть, не все потеряно. Может быть, хоть один человек из семьи научится любить не за что-то, а просто так. Как умела ее бабушка.
На столе лежал старый фотоальбом. Анна открыла его – молодая Екатерина Петровна улыбалась с пожелтевшего снимка, держа на руках маленького Витю. Счастливые глаза, полные надежды. Она тогда не знала, что сын вырастет и забудет дорогу к родному дому.
Но она дожила до другой любви. До внучки, которая не считала дни до наследства, а просто была рядом. И это, наверное, главное, что остается после нас – не квартиры и дачи, а память в сердцах тех, кто нас любил.
***
Анна закрыла фотоальбом и подошла к окну. Сергей должен был прийти через час. Она приготовила чай, достала бабушкино печенье – то самое, овсяное, которое пекла по старому рецепту.
Звонок в дверь раздался неожиданно рано. На пороге стоял Сергей, но не один – рядом стояла незнакомая женщина лет сорока в дорогом пальто.
– Тетя Аня, это... – Сергей замялся. – Это Марина Петровна. Она говорит, что знала прабабушку.
Женщина протянула руку:
– Простите, что вот так, без предупреждения. Я увидела некролог в газете, потом встретила Сергея у могилы Екатерины Петровны...
Анна пригласила их войти, недоумевая, кто эта элегантная женщина.
– Я должна вам кое-что рассказать, – Марина достала из сумки старую фотографию. – И отдать то, что принадлежит вашей семье.
На фото была молодая бабушка в свадебном платье. Но рядом с ней стоял не дедушка Петр, а совершенно другой мужчина – высокий, в военной форме.
– Это мой отец, – тихо сказала Марина. – Алексей Волков. Они с вашей бабушкой... они любили друг друга. До того, как она вышла замуж за Петра Ивановича.
Анна опустилась на стул. Сергей замер с чашкой в руках.
– Но как же...
– Война, – просто ответила Марина. – Его считали погибшим. Катя ждала два года, а потом родители выдали замуж за Петра Ивановича – хорошего человека, работящего. А через год мой отец вернулся из плена.
Она достала из сумки потертую кожаную папку:
– Здесь их переписка. Пятьдесят лет они писали друг другу. Тайно. Раз в год встречались – всегда 15 мая, в день, когда должны были пожениться. Отец хранил все ее письма. Перед смертью попросил вернуть их, но я не решалась. А теперь...
Марина положила папку на стол:
– Есть еще кое-что. В последнем письме Екатерина Петровна упомянула, что хранит что-то важное в тайнике старого серванта. Что-то, что принадлежало моему отцу и что она хотела передать его детям. Но я не знаю, что именно.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Бабушка Катя, которая учила ее честности и верности, всю жизнь хранила тайну. Всю жизнь любила другого.
– Я понимаю, это шок, – Марина поднялась. – Оставлю вам мой номер. Если найдете то, о чем писала Екатерина Петровна... Это единственная память об отце, которой у меня нет.
Когда за ней закрылась дверь, Анна и Сергей молча смотрели друг на друга.
– Тетя Аня, неужели прабабушка...
– Я не знаю, Сережа. Я думала, что знала ее. А теперь...
Они подошли к старинному серванту. Анна провела рукой по резным узорам, нащупывая тайник, о котором говорила Марина. Под нижней полкой что-то щелкнуло.
Выдвижная панель открыла небольшое пространство, где лежал сверток в пожелтевшей бумаге и маленькая кожаная коробочка.
Дрожащими руками Анна развернула бумагу. Внутри был документ на дом в Старых Кленах – элитном районе города. Дом на имя Алексея Волкова, датированный 1995 годом. И дарственная на имя "любимой женщине, которая так и не стала моей женой".
В коробочке лежало кольцо с бриллиантом и записка: "Ты не смогла его носить при жизни. Но оно всегда было твоим. А."
– Тетя Аня, – прошептал Сергей. – Это же... это целое состояние. Дом в Старых Кленах сейчас миллионов тридцать стоит.
Анна сжала документы. Как теперь смотреть на портрет бабушки? Как понять эту женщину, которая жила двойной жизнью? И что делать с наследством человека, которого она никогда не знала?
В папке с письмами лежал конверт с надписью: "Прочитать после моей смерти. Тому, кто найдет."
Какие еще тайны скрывала Екатерина Петровна? Почему она не разорвала эту связь, прожив всю жизнь с дедушкой Петром? И как история полувековой тайной любви изменит жизнь Анны?
Во второй части вы узнаете правду о том, почему бабушка Катя хранила эту тайну, какую роль в этой истории играл дедушка Петр, и как переплелись судьбы двух семей через поколения. Читать 2 часть >>>