Если вы когда-нибудь слышали от дедушки-афганца слово «душманка» или «масудка» — речь, скорее всего, шла вовсе не о враге, а о шапке. Да-да, не удивляйтесь: в советской армии этой круглой, вязаной, вроде как неказистой штуковине давали с десяток названий. Кто-то звал её пуштункой, кто-то нуристанкой. А некоторые просто тащили домой как трофей — мол, сувенир с войны, настоящий.
Именно благодаря Ахмаду Шаху Масуду эта шапка стала чуть ли не визиткой Афганской войны. Он её не придумал, конечно — но носил с таким упорством и харизмой, что теперь без «масудки» представить себе образ полевого командира практически невозможно. Примерно как без буденновки представить красноармейца времён Гражданки.
Но как она называется на самом деле и откуда вообще взялась?
Откуда ноги растут (а точнее — шапка)
Местные, а именно народ кхо из региона Читрал, называют эту штуку просто: паколь. Без лишней поэзии. На местном диалекте это буквально означает «шапка». А ещё у неё есть второе имя — «чатрал топи» — то есть «шапка из Читрала». Читрал — это такой горный район, настолько высокогорный, что даже по афганским меркам считается малодоступным. Расположен он на южных склонах Гиндукуша — и принадлежит уже Пакистану.
И вот там, в этих труднодоступных горах, живут удивительные люди: калаши, нуристанцы, пашаи и, конечно, упомянутые кхо. Все они — очень дальние родственники пуштунов. Но главное — потомки древних ариев, которые когда-то давно не дошли до Индии и остались жить тут, среди снежных вершин. Позже к ним подтянулись и скифы, так что генофонд получился… экзотический.
Блондины среди песков
Из-за тысячелетней изоляции местное население накопило столько редких генетических особенностей, что иной раз кажется — ты не в Азии, а где-нибудь в Норвегии. Светлые волосы, голубые глаза, рыжие бороды — для здешних горцев это в порядке вещей. И когда они начали выходить на равнину — торговать, работать, воевать — их внешний вид вызывал нешуточный ажиотаж у остального, более «типичного» населения.
Чтобы не слишком выделяться, особенно в мусульманской среде, где светлые волосы ассоциировались с «неверными», жители гор начали активно носить головные уборы. Причём шапки, которые раньше были исключительно пастушьими, внезапно вошли в моду — ведь они идеально скрывали «всю эту арийскую красоту».
Так паколь начал свой путь к народному признанию.
Универсальный солдат
Со временем паколь разошёлся по всему северо-востоку Афганистана, а позже и за границу — туда, где живут пуштуны в пакистанской части. Шапка оказалась практичной: на холоде греет, в горах не сдувает, а если надо, можно свернуть как берет. Всё при деле, как говорится.
И, конечно, особой популярностью паколь пользовался в Панджшере — родной провинции Ахмада Шаха Масуда. Поговаривают, он начал носить её ещё до того, как стал «Львом Панджшера». Тогда он был простым борцом с властью — сначала с королём, потом с коммунистами, потом с талибами. И на всех этих этапах шапка была при нём. Ну, почти как амулет.
Македонский привет
А теперь — вишенка на торте. Существует любопытная (и весьма романтичная) теория: дескать, предки нуристанцев — это не кто-нибудь, а солдаты Александра Македонского. Они, мол, остались тут после похода, обзавелись семьями и затерялись в горах. И якобы даже свои шапки передали потомкам.
Факт ли это? Скорее, красивая легенда. Генетика говорит нам, что светлые черты — не обязательно следствие великих завоеваний. В закрытых сообществах они просто закрепляются и становятся нормой. Но что действительно любопытно — у древних греков и правда была похожая шапка. Звали её каузия, и на старинных монетах царей Греко-Бактрии они изображены именно в таких головных уборах.
Совпадение? Возможно. Но ведь история любит повторяться. Особенно, если дело касается удобной и тёплой шапки.
А вы знали, что обычная вязаная шапка может скрывать за собой целую историю? Или, может, у вас в семье до сих пор хранят «душманку» как память о службе в Афганистане? Напишите в комментариях — интересно услышать ваши истории.
Если статья была вам интересна — поддержите лайком, подпишитесь на канал и не стесняйтесь делиться своими мыслями. В Дзене, как и в Читрале, всё строится на живом общении.