Продолжаем читать сокращённую версию мемуаров Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни. Записки авиаконструктора».
Победа
Курская битва поставила гитлеровскую армию на грань катастрофы. После провала под Курском не осталось и тени надежды на реванш. Её гибель стала вопросом времени. Инициатива полностью перешла к советскому командованию на земле и в воздухе. Роли поменялись. Гитлеровцы откатывались, прикрываясь лозунгами о «выпрямлении линии фронта» и «эластичной обороне», а мы окружали и добивали, не давая отойти в порядке. Тактика авиации изменилась. Мы били по отходящим колоннам и переправам, срывая организованный отход. Господство наших истребителей стало безраздельным. Немецкие бомбардировщики появлялись лишь под плотной охраной «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов». Отступление врага было столь поспешным, что мы порой не успевали подтягивать тыловые аэродромы, особенно при форсировании Днепра.
Германская авиация яростно мешала форсировать Днепр, переправы непрерывно били штурмовики, истребители и бомбардировщики. Нашим войскам не хватало прикрытия, потому что истребители, стеснённые радиусом действия и задержкой с аэродромами, не успевали к реке.
В Кремле нам с Лавочкиным поставили задачу срочно ещё увеличить дальность Як и Ла. Я доложил о Як-9ДД с дальностью до 2000 километров и о решении удвоить запас горючего без подвесных баков, разместив дополнительные баки в крыле без потери скорости. Мы предложили оснастить Як-9 внутренним бомбоотсеком, чтобы сохранить скорость и получить диапазон грузов от 1,5 до 400 килограммов. ГКО поддержал предложения и распорядился немедленно запустить новые варианты в серию.
На том же заседании, ободрённый поддержкой, я попросил о наградах для лучших рабочих и инженеров крупнейшего по истребителям завода, решение приняли, и радость была огромной. Вскоре Як-9ДД воевали от освобождения советской территории до Вислы, Одера и Берлина. В начале 1944 года группа наших лётчиков на Як-9ДД днём без посадки совершила перелёт в Бари через оккупированные Румынию, Болгарию и Югославию для помощи Народно-освободительной армии Югославии, и противник не смог этому помешать. Когда войска гнали гитлеровцев от Днепра на запад, авиация преследовала и уничтожала их, действуя в боях за Киев и при окружении Корсунь-Шевченковской группировки, била вражеские самолёты в воздухе и на аэродромах. За январь–март 1945 года противник потерял около четырёх тысяч боевых самолётов.
Война уходила на территорию врага, развязка приближалась. Гитлеровцы уже не мечтали о победе, тянули время и пытались задержать наш рывок к Берлину, но безуспешно. В Силезии наши лётчики энергично поддерживали наступающие войска, встречались с модернизированными «Фокке-Вульфами» и били их так же уверенно, как ещё недавно громили «Мессершмитты-109». В Восточной Пруссии авиация наносила сокрушительные удары. 17 апреля 1945 года бомбардировщики 18-й воздушной армии А. Е. Голованова за 45 минут совершили 516 самолёто-вылетов и сбросили 3743 бомбы общим весом 550 тонн. Комендант Кёнигсберга Лаш признавал непрерывный огонь, волны штурмовиков, развалины города и бессилие ПВО при отсутствии немецких истребителей.
У Штеттина наши штурмовики в сопровождении Як и Ла крушили переправы и технику на Одре, а истребители перехватывали «Фокке-Вульфы», лишая врага воздушного прикрытия.
В пригородах Берлина наши бомбардировщики и штурмовики под прикрытием Яков непрерывно били по танкам, батареям и живой силе. Гитлер стянул сюда все остатки войск и всё ещё надеялся избежать капитуляции. Напрасно. Противник поднял около 1500 самолётов, базировавшихся на сорока аэродромах, и дрался с ожесточением обречённых. Уже в первый день операции наши лётчики выполнили 17 500 самолёто-вылётов при неблагоприятной погоде и добились полного превосходства в воздухе. Под Берлином мы впервые встретились с немецкими реактивными истребителями. Их единичное применение не помогло: лётчики на Яках быстро распознали слабости и сбивали их. В итоге «Люфтваффе» фактически перестало существовать, а уцелевшие машины достались нам трофеями.
Завершающие удары 1-го Белорусского, 1-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов решили исход кампании. 30 апреля штурмом взят рейхстаг, и в 14:25 над ним взвилось Знамя Победы. В 15:30 того же дня Гитлер покончил с собой в подземном бомбоубежище рейхсканцелярии на Фридрихштрассе. 2 мая капитулировало командование обороны Берлина во главе с генералом Вейдлингом, и Красная Армия полностью овладела городом. 7 мая наши войска вышли к Эльбе, где на другом берегу стояли союзники. 8 мая в Карлсхорсте подписан акт о безоговорочной капитуляции. Война закончилась, и народ, прошедший через невиданные испытания, завоевал великую Победу.
24 мая 1945 года в Кремле состоялся победный приём. Я ехал туда как впервые и радовался предстоящему вечеру. Под аркой Боровицких ворот тянулась вереница машин. Большой Кремлёвский дворец сиял огнями, мраморной лестницей и люстрами, всё казалось знакомым и торжественным. После перерыва со 2 мая 1941 года в Георгиевском зале снова накрыли столы. В залах встречались маршалы, генералы, адмиралы, руководители, конструкторы, артисты, учёные, рабочие. Все были нарядны и горды победой. В шуме приветствий я вспомнил свой первый кремлёвский приём 1931 года, когда молодым инженером слушал приказ о своём первом звании. Много лет и событий позади. Но казалось, что всё это было совсем недавно.
Ровно в восемь в зал вошли руководители, и оглушительные «ура» потрясли своды. Маршалов пригласили к столу президиума, зал с восхищением смотрел на прославленных полководцев. Молотов поднял тост за бойцов флота и армии, затем за Коммунистическую партию. Когда Сталин поднялся, нескончаемые аплодисменты прерывали речь, он попросил дать слово и произнёс знаменитый тост за русский народ. Он назвал его руководящей силой страны, похвалил за ясный ум, стойкий характер и терпение, за доверие к правительству в тяжёлые годы 1941–1942, благодаря которому стала возможна победа над фашизмом, и поблагодарил за это доверие. Аплодисменты растянули короткое выступление почти на полчаса, Сталин пошутил, чтобы ему дали договорить и потом выскажутся другие. В конце он сказал: «За здоровье русского народа», и осушил бокал.
Между тостами в Георгиевском зале блистали Уланова и Лепешинская, пели Михайлов, Рейзен, Барсова и Давыдова, выходил ансамбль Красной Армии А. В. Александрова. Атмосфера была на подъёме: война завершилась 8 мая, а вечер 24 мая стал для нас итоговой чертой. Через месяц я увидел величайший апофеоз – Парад Победы 24 июня на Красной площади, где прямо с фронтов прошли лучшие части в порядке фронтов от Карельского до 3-го Украинского, впереди шли их командующие. За 1925–1945 годы я видел немало парадов, но этому не было равных: по брусчатке шли «катюши», танки и вездеходы, ещё недавно разившие врага, в воздухе стоял пороховой дух. Кульминацией стало низвержение к подножию Мавзолея двухсот трофейных знамён и штандартов под дождём при тревожной дроби барабанов. В тот вечер Москва ликовала, и казалось, что на улицы вышли все москвичи.
Остальные части доступны по ссылке:
Теперь вы знаете немного больше, чем раньше!
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк!