Помятуя о прошлом опыте "скрещивания" истории и детектива (почитать можно тут), решился оный повторить. Держите под ёлочку. Всех с Новым Годом!
***
С самого утра Холмс был молчалив и меланхоличен. Обычная его деятельная натура словно бы уснула. Взгляд, всегда острый и проницательный, блуждал где-то, словно пытаясь уловить невидимые нити, связывающие события, которые ускользали от понимания. Даже привычный дым его трубки выглядел сегодня каким-то тусклым, всё было неспособно рассеять нависшую над ним тень задумчивости. Он сидел, скрестив руки на груди, и казалось, что весь мир, со всеми его загадками и преступлениями, отошел на второй план, уступив место какой-то внутренней, всеобъемлющей лени. Он попробовал было наиграть что-то на скрипке, которая, как он утверждал, была создана самим Страдивари, и которую он купил у какого-то брокера на Тоттенхэм-Корт-роуд за жалкие пятьдесят пять шиллингов, но после пары попыток скрипка отправилась в футляр. А песни Мендельсона подверглись критике, выражающейся в недовольном ворчании.
- Что за жалкая, никчемная неделя - неожиданно произнес он - впрочем, она всего лишь часть, малая часть такой же нудной, заурядной жизни. Миниатюра её. Знаете Ватсон, мне кажется, что кто-то запланировал убить меня.
Я вздрогнул от неожиданности. Не прошло и двух месяцев с тех пор, как профессор Мориарти сгинул в пучине у Рейхенбахского водопада, и ничего не предвещало беды.
- Да, да. Кто-то желает, что бы я умер от скуки. Холмс нервно постучал трубкой о металлическую решетку камина - скука, это медленный яд, Ватсон, и он может быть куда более коварным, чем пуля или нож. Подумать только, уже неделю не происходит ровным счетом ничего. Ни одного убийства или ограбления. Лондон, этот бурлящий котел страстей и пороков, вдруг стал образцом добропорядочности. Это настораживает. Мой мозг превращается в комок манной каши.
Он снова откинулся на спинку кресла, его тонкие пальцы нетерпеливо перебирали мундштук трубки, словно пытаясь, нащупать какой-то секрет. Я хотел было укорить его в желании, пусть и невольном, дать совершиться какому-нибудь злодейству, дабы приложить свои умственные усилия к его раскрытию. Но, увидев его потухший взгляд, не решился добавлять к тяжелому грузу свою соломинку. Несколько долгих минут прошло в тягостном молчании. И вдруг меня осенила счастливая мысль.
- Послушайте, Холмс - начал я - а как вам дело о шести убитых братьях?
- Вы меня разыгрываете? - Холмс недоуменно посмотрел на меня.
- Отнюдь, мой дорогой друг - ответил я, чувствуя, что попал в нужную точку - Я говорю о деле, которое, как мне кажется, до сих пор должно интересовать людей имеющих интерес в расследовании преступлений и психологии убийц.
Взгляд Холмса стал более осмысленным. Он снова взял трубку, но на этот раз не перебирал ее пальцами, а задумчиво поднес к губам, выпуская тонкую струйку дыма.
- Шесть братьев, говорите? - пробормотал он, словно пробуя слова на вкус - Где вы прочитали об этом? Ни Таймс, ни Ньюс, ни Телеграф не писали ничего подобного! Как я мог упустить такое? Или вы хотите рассказать мне какие-то новости из предместья, о которых вы говорили сегодня с зеленщиком?
Я не стал его спрашивать, как он узнал о моем, довольно длительном, разговоре с деревенским жителем, торгующем зеленью вразнос в Ридженс-парке. Уверен, что объяснение разочаровало бы меня своей простотой.
- На этот раз вы не угадали…
- Постойте, так вы хотите попотчевать меня Уиллкоксом*, томик истории Российской империи которого вы штудируете вторую неделю? Как я сразу не понял.
Холмс разочарованно откинулся в кресле.
- Именно Холмс, именно! Мне нужно ваше квалифицированное мнение по одному вопросу. Уверен, что никто кроме вас не сможет подтвердить или опровергнуть слова летописи, обвиняющей в убийстве одного или двоих братьев.
Я знал, что Холмс поддавался на лесть и, надо отдать ему справедливость, был человеком отзывчивым. Вот и в этот раз он, несмотря на разочарование, был готов поддержать разговор на не очень интересную ему тему.
- Что же, Ватсон, если вокруг нас ничего не происходит, попробуем себя в роли средневековых сыщиков. Расскажите мне подробнее, в чем там было дело.
Я зачитал Холмсу выдержку из летописи и комментарии Уиллкокса, к которому и отсылаю любопытного читателя за подробностями. Здесь же дам лишь краткое превью.
По зову князей Глеба и Константина Владимировичей, в Исады прибыли князья рязанские и пронские, сопровождаемые своими верными боярами и отборной дружиной. Однако мирный пир был жестоко прерван: внезапно в шатры ворвались воины Глеба и Константина Владимировичей, вместе с половецкими союзниками, и безжалостно расправились со всеми гостями.
Рязанский престол, осиротевший после смерти родственников, занял Ингварь Игоревич, который не присутствовал на съезде, хотя должен был туда приехать. В 1219 году он решительно разбил Глеба и приведённых им половцев. Не останавливаясь на достигнутом, Ингварь запросил помощь у великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича и нанёс им ещё один сокрушительный удар. Глеб, потерпев поражение в борьбе за Рязань, бежал к половцам, где вскоре умер, сойдя с ума. Тем временем, спустя два десятилетия, Константин оказался вовлечён в борьбу за Галич, выступив на стороне Ростислава Черниговского.
- Что вы скажете, Холмс? Не правда ли ужасное преступление? Ведь были убиты не только двоюродные братья, но и родной! Мы привыкли к нашим современным преступникам, к их изощренным методам, к их мотивам, зачастую продиктованным жадностью, ревностью или местью, которые мы, в нашем просвещенном веке, можем хоть как-то понять. Но тот, кто орудовал в те темные века... не был ли он совершенно иным существом? Конечно, мы можем лишь предполагать. История сохранила нам лишь отголоски, обрывки свидетельств. Но одно ясно, средневековый убийца был продуктом своего времени, своего мира.
- Он был человеком, чья психика, чьи мотивы, чьи страхи были сформированы совершенно иными силами, чем те, что действуют в нашем современном обществе -ответил Холмс - Это так, и тем не менее в глубине души, под слоем веков и предрассудков, он оставался человеком, чьи страсти могли быть столь же всепоглощающими, чьи обиды столь же жгучими, а чья жажда власти или выживания столь же неукротимой, как и у его потомков. Возможно, его методы были грубее, его инструменты примитивнее, но сама суть человеческой природы, ее темные уголки, оставались неизменными. Он мог верить в демонов, в колдовство, в божественное провидение, в конце концов, но его действия, в конечном итоге, проистекали из тех же базовых инстинктов и эмоций, что движут нами и сегодня. Так что я буду исходить из этого. Передайте Ватсон мне вашего Уиллкокса, я хочу уточнить кое-что. Это все же лучше чем ничего.
Холмс взял книгу, открытую мной на нужной странице, и углубился в чтение. За этим занятием я и оставил его. Моя врачебная практика задержала меня в Вестминстере до вечера. Вернувшись, я застал его в том же кресле. И только пустая чашка, и полная пепельница говорили о том, что Холмс не сидел на месте все это время.
- Занятный случай Ватсон, но не более того - он положил томик на стол и потянулся – так что же именно вас заинтересовало в нем?
- Честно говоря, Холмс, мне хотелось развеять вашу меланхолию.
- Это я понял с самого начала, и все же.
Он хитро посмотрел на меня.
- А вам не кажется, что в этой истории есть некая странность?
- Да, да. Одновременное убийство столь многих близких родственников…
- Как раз в этом-то особой странности я не вижу - перебил меня Холмс - а вот почему на рязанский престол сел не Глеб или Константин, а отсутствующий на этом злополучном съезде Ингварь Игоревич? Неужели Владимировичи старались для него?
- Об этом я и не думал.
- А между тем, это ключевое обстоятельство. Зачем было убивать стольких претендентов и не воспользоваться содеянным?
- Действительно…
- И, как я понимаю, никаких сведений о том, при каких обстоятельствах Ингварь оказался рязанским князем, нет. Знаете Ватсон, я конечно не большой знаток истории, но все говорит за то, что дело было не совсем так, как описано в летописи.
- Да, теперь я тоже замечаю эту странность. Как же вы видите всю картину?
- Будем осторожны в выводах Ватсон. Многого мы не знаем, и не узнаем теперь никогда. Если только не воплотится в жизнь машина, которую описывает в своем романе мистер Уэллс.
- Но все же.
- Я не верю в случайности Ватсон. Почему Ингварь не успел на съезд? Неужели, если Владимировичи хотели убить всех претендентов, а Ингварь один из них, так вот, неужели они не могли дождаться его приезда? Не кажется ли вам это нелогичным? Я вижу заговор троих князей и последующую ссору при делении достигнутого результата. Что касается подробностей, то мы можем обсудить их позднее, после того, как мы примем посетителя. Слышите звонок Ватсон? Надеюсь, что произошло нечто действительно интересное.
З.Ы. Подробности можно обсудить в комментариях, не дожидаясь, когда Холмс будет посвободнее.
Ссылка на другие статьи в том же духе )))
можно в телеграмм
Буду рад комментариям ))) если было интересно ставьте лайк и не забывайте подписаться
Желающие могут посодействовать автору материально 😉
альфа банк 2200 1523 3511 6904 Алексей С