первая часть
Поскольку Мария Сидоровна работала в отделении, где выхаживали недоношенных младенцев и деток с различными патологиями новорождённых, ждать пришлось недолго.
Она во всех подробностях запомнила тот день на исходе августа. Накануне они с мужем вернулись из отпуска, и Марии пришлось сразу выходить с утра на смену. Ночная медсестра предупредила:
— Обстановка у нас более-менее спокойная, если не считать малютку, который поступил вчера. Он совсем доходяга, вряд ли выкарабкается: вес чуть больше килограмма и целый набор других проблем. Правда, лопает эта кроха показательно хорошо. Видно, очень ему жить хочется.
Поскольку Мария успела пережить тяжёлую потерю, она посочувствовала незнакомой мамаше, на что сменщица резко заметила:
— Таких стерв, как мать этого несчастного малыша, уничтожать надо. Нагуляют ребёнка, а потом плачут, мол, некуда деваться, будто раньше нельзя было подумать и всё взвесить.
Марию пронзила догадка.
— Она, то есть эта мамаша, отказывается от малыша?
Сменщица едко усмехнулась.
— Отказывается. И не от одного, а сразу двоих сиротами делает. Эта гадина двойню произвела на свет. Один малыш без отклонений родился — хоть вес немного меньше положенного, но терпимо, — а этому, что у нас на выхаживании, точно не повезло. Хотя, кто его знает, может, и выкарабкается этот заморыш.
Сделав такое оптимистичное заключение, сменщица ласково посмотрела на малюсенький сморщенный комочек, лежавший в специальном боксе, похожем на барокамеру. Мария тоже посмотрела на малютку, которому ещё не успела сделать ничего плохого, но с судьбой уже была уготована незавидная участь.
Женщина сразу поняла, что не сможет оставить этого кроху. Спустя два месяца отказной малыш обрёл любящих родителей. Тот день решил всю его дальнейшую судьбу.
Денис ещё не мог привыкнуть к дневному свету и постоянно морщился, проклиная судьбу.
Думал, что снимут повязку, станет сразу легче, даже не представлял, что всего за несколько дней человек может отвыкнуть от дневного света. Жаловался мужчина медсестре, которая по приказу врача проводила манипуляцию. Она осторожно сняла повязку и философски заметила. А это парадокс такой. Я практически каждый день с ним сталкиваюсь. Наши больные первое время страдают из-за ограничений, а потом им приходится по-новой привыкать к дневному свету.
- Муравьёв, лучше скажите мне, как видимость?
Денис Юрьевич ещё болезненно воспринимал естественное освещение, но перед женщиной он не смел показаться слабаком.
- Видимость нормальная.
Бодро отчеканил он и тут же попытался обаять женщину.
- Наконец-то я могу рассмотреть ту, которая своим невероятным голосом скрашивала в больничной палате моё жалкое существование.
Медсестра изобразила на своём налитом, как спелое яблоко лице, некое подобие улыбки.
- Муравьёв, ко мне подкатывать не только бесполезно, но и очень опасно. Мой муж служит в органах!
Денис Юрьевич звонко рассмеялся.
- Спасибо за предупреждение, но всё равно мне очень приятно, что такая роскошная женщина заботилась все эти дни обо мне. Вы настоящая волшебница, это благодаря вам я снова прозрел.
Муравьёв явно был в ударе. Конечно, он не собирался подбивать клинья к медсестре с пышными формами. Его радовало то, что он может ходить без дурацкой повязки. Это был один из самых счастливых моментов в его жизни, и он не хотел омрачать его неприятными думами.
Но не успел пациент вернуться в палату из перевязочной, как появилась Марина Сидоровна. Выражение её лица свидетельствовало, что она очень сильно чем-то озадачена. Денис Юрьевич с восторгом закричал
- Мам, с меня повязку сняли! Я снова вижу!
Марина Сидоровна выдавила лишь скупую улыбку
- Я рада, сынок, что всё обошлось, но….
Женщина осмотрелась по сторонам, её взгляд уперся в услужливого соседа, который все дни доставал Дениса своими советами. Она уже по привычке коснулась руки сына и прошептала.
— Диня, нам надо серьёзно кое-что обсудить. Пойдём выйдем.
Мужчина понял, что мать собирается ему сказать нечто архиважное. Он тоже перешёл на шёпот.
— В холле можно поговорить или на улице, в скверике. Марина Сидоровна задумчиво протянула.
— Лучше спустимся вниз.
Едва не успели выйти на крыльцо, как женщина с волнением заговорила.
- Денис, вчера ко мне опять наведывался тот мордатый. Мне он не угрожал, но просил передать тебе, что время вышло. Скажи честно, сколько и кому ты должен? Денис, я боюсь за тебя!
Волнение матери передалось Муравьёву. Он прекрасно понимал, что ситуация складывается не в его пользу, причём угроза теперь нависла не только над ним самим, но и над матерью. Учитывая критический момент, он сделал важное признание.
- Мам, мой последний проект провалился, и я должен огромную сумму.
- Сколько? — затаив дыхание, спросила женщина, но когда сын назвал сумму, она резко побледнела.
- Если даже мы продадим обе квартиры, вырученных денег не хватит покрыть этот долг. Денис, ты же обещал закончить со своими сомнительными делишками. Что нам теперь делать?
Муравьёв раздумывал меньше минуты.
- Мам, нам с тобой нужно на время уехать из этого города. Мне кажется, тетя Люда будет рада, если ты согласишься разделить с ней скучную жизнь провинциальной пенсионерки.
Марина Сидоровна согласно кивнула.
- Наверное, она будет не против. Всё-таки сестра родная…,
Денис продолжил перечислять варианты.
- Или можешь к Наташке в Новороссийск поехать. Она с мужем недавно в новую квартиру заселилась.
Эту версию мать сразу отвергла.
- Нет, к Наташке мне закрыта дорога. Ты, наверное, забыл, что развёл её на бабки три года назад?
Муравьёв наморщил лоб.
- Ну да, у меня из головы вылетело. Признаю, что тогда я некрасиво поступила с сеструхой, но там и сумма-то была смешная. Уверена, что Наташка не сильно обеднела.
Марина Сидоровна с осуждением покачала головой.
- Ты неисправим, но боюсь, что многое уже невозможно исправить. Но постарайся в будущем, если удастся замять конфликт с тем мордатым, не вляпываться в подобные делишки.
Денис Юрьевич обнял мать.
- Обещаю и клянусь исправиться, если… если Федот не исполнит свою угрозу.
Марина Сидоровна ухнула.
- Сынок, мы тут обсуждаем не то, что нужно. В первую очередь следует подумать о надежном укрытии для тебя.
Муравьёв отчаянно замотал головой.
- Не уверен, что кто-то захочет приютить меня. По сути, у меня и друзей нормальных не осталось. Одних я обманул, а с другими разругался из-за пустяков. Можно было бы к Наташке напроситься, но она меня пошлёт в пешую экскурсию.
Наступил тот самый момент, который часто решает в жизни всё. Неожиданно даже для самой себя Марина Сидоровна промолвила
- Я знаю, где ты можешь пересидеть до лучших времён.
Денис Юрьевич напрягся.
— Мам, у меня такое чувство, что ты собираешься раскрыть важный секрет.
Мужчина нервно рассмеялся, а мать тяжело вздохнула, но то, что она сказала дальше, повергла Муравьёва в шок.
— Да, в нашей семье есть один секрет. И твой покойный отец взял с меня слово, что я никогда его тебе не открою, но текущие обстоятельства заставляют меня нарушить это обещание. Это долгая история. Давай, сынок, присядем.
Мать с сыном устроились на скамье в больничном скверике. Марина Сидоровна, останавливаясь после каждого предложения, рассказала о брошенном заморыше. Она с трепетом поведала, как обрадовалась, когда спасенный ею малыш впервые улыбнулся. Рассказала она сыну и о том, как они с отцом радовались первым самостоятельным шагам.
Денис не мог поверить в историю, которую ему рассказала мать. Ему хотелось кричать, но из груди вырвался жалкий шепот.
- Мама, почему ты мне только сейчас открыла этот факт?
- Потому что тебе угрожает опасность, — честно призналась женщина.
Несколько минут они сидели и молчали.
Марина Сидоровна первой прервала затянувшуюся паузу.
— Мне удалось узнать, кто усыновил твоего старшего брата.
— Старший брат?
Марина Сидоровна выдавила жалкую улыбку. При рождении близнецов время имеет чистоусловное значение, но родители придают этому факту некий символизм.
- В день, когда ты появился на свет, твой брат опередил тебя на целых сорок пять минут?
Денис Юрьевич задумчиво произнёс.
- И наша мать отказалась от нас обоих?
- Да. Она была студенткой, я лично с ней не была знакома и твоего брата тоже не видела, по сути, мне до них не было дела. Я только знала, что его взяла на усыновление супружеская пара из сельской местности, но после того, как тебя избил тот урод, и ты чуть не лишился зрения, я решила выяснить подробности, так, на всякий случай.
Денис слушал мать, боясь лишний раз вздохнуть. Он уже чувствовал себя героем захватывающей истории с элементами детектива. Всего за несколько минут он в своих фантазиях ушёл так далеко, что
Марине Сидоровне пришлось усиленно его трясти и кричать над его ухом.
- Денис, очнись, для кого я это все рассказываю?
Муравьёв встряхнулся.
- Мама, не кричи, я был несколько дней незрячим, но со слухом у меня пока всё в порядке. Мне следует искать брата в Воскресенске, я правильно тебя понял?
Женщина легко качнула головой и тут же бросилась обнимать сына.
- Денис, что-то у меня неспокойно на душе. Прошу тебя, будь осторожен. Я не могу ручаться, что ты сразу найдешь семью своего брата-близнеца. Ведь столько лет прошло. Уже и нет той страны, в которой вы с братом родились. Но в любом случае, в этом Воскресенске ты сможешь узнать, куда они переехали.
Муравьёв ощутил, как внутри у него оборвалось что-то. Он гладил мать по плечу, приговаривая.
- Мам, всё у нас будет хорошо. Мы с тобой ещё успеем обсудить детали предстоящей операции. Завтра меня выписывают.
- Я знаю. Успела поговорить с твоим врачом. Я обязательно подойду завтра с утра, — пообещала Марина Сидоровна, вытирая слёзы. Денис немного проводил мать и вернулся в своё отделение.
Сосед ему весело подмигнул.
- Скоро домой. Счастливый!
Муравьёв согласился.
- Это ты точно подметил. Последний раз сегодня поужинаю больничной хавкой, а завтра к цивильной жизни вернусь.
От избытка чувств мужчина потянулся, чем вызвал одобрительный возглас соседа
- Ну, ты даёшь, Муравьёв, почти как в кино, на свободу и с чистой совестью.
В этот момент раздался пронзительный женский голос.
- Ужин! Все ходячие идут в столовую на ужин!
Муравьёв кивнул соседу.
- Ты место займи в столовке, а я в туалет.
Денис Юрьевич пробыл в санитарной комнате не больше двух минут. Он едва сдержал крик, когда вышел из туалета и увидел соседа по палате, беседующего с Федотом.
Сердце Дениса сначала подпрыгнуло, а затем кувырком ринулось вниз. Чтобы удержать тело в вертикальном положении, мужчине пришлось ухватиться за двери. Скрываясь за потоком устремившихся в столовую больных, Муравьёв выскочил из отделения, а потом из корпуса областной больницы. Он на всех парах нёсся к остановке, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих.
Движимой интуицией он вскочил на подножку троллейбуса и, проехав несколько остановок, выскочил у вокзала. Только там, при огромном скоплении людей, Муравьёв почувствовал себя в относительной безопасности. Он позвонил матери.
- Мама, мне пришлось сбежать из больницы.
Описав общих чертах причину своего экстренного побега, Денис Юрьевич попросил мать о помощи, а также посоветовал ей немедля отправиться в гости к сестре.
продолжение