На каждом бугорке машину изрядно встряхивало, а пассажиры непроизвольно вскрикивали. Но вопреки здравой логике Николай вдохновлялся происходящему.
— Ничего, нашему вездеходу не страшны крутые горки! — успокаивал он своих статусных пассажиров-чиновников регионального муниципалитета, которые неизвестно по какой необходимости решили отправиться в самый отдаленный уголок района.
Своим оптимизмом Николай стремился заразить своих пассажиров.
— Сейчас ещё ничего, можно прорваться до колодцев. А по весне тут была настоящая ж…
Водитель-балагур было споткнулся. Но тут же нашёлся.
— Настоящая жуть тут была в апреле. Осенью тоже не проехать.
Уазик взлетел и резко опустился. Пассажиры охнули в голос, но Николай не унывал.
Хотя его самого матало из стороны в сторону, он, вцепившись в руль, самозабвенно рассуждал о будущем.
— Тамара Аркадьевна, если бы была моя воля, я бы в такие глухие места отправлял злостных нарушителей порядка!
Помощник Воронцовой усмехнулся.
— Не слишком ли жестокое наказание?
Водитель расплылся в улыбке.
— Нет, в самый раз для тех, у кого в одном месте пионерская зорька играет.
— Взять, к примеру, моего соседа, который этажом выше живет. У него что ни день, то пьянки или гулянки, участковый уже все ботинки стоптал, тратить время и нервы, воспитательную работу проводить с неисправимым алкашом, а тот только потешается. Если бы был закон, позволяющий изолировать от нормального общества такие элементы.
Всё было бы проще.
Водитель замолк, наверное, сообразив, что сболтнул лишнее.
Эту догадку подтвердила начальница.
— Коля, самое лучшее — это когда каждый человек занимается своим делом. А твоя теория не выдерживает никакой критики хотя бы потому, что заброшенные деревни заслуживают лучшей участи, чем стать местом наказания.
Камышев услужливо поддакнул.
— Вы, Тамара Аркадьевна, как всегда правы. Конечно, печальное зрелище, но ничего не поделаешь с этим. Я и о брошенных деревнях и о пьющих людях что-то есть общее в обоих случаях.
— Безнадёга! — бодро выкрикнул Николай, чуть повернувшись к пассажирам.
— Общее между ними — безнадёжность. Люди бросают насиженные места, стремятся в город, где жизнь комфортнее или сытней.
Несколько минут ехали молча.
Потом Тамара Аркадьевна задумчиво произнесла.
— Настанет момент, когда городская жизнь перестанет быть сытной и комфортной. Это неизбежно, если наши деревни полностью опустеют.
Чиновница как бы подвела итог спору. Она перевела взгляд за окно, где раскинулись бескрайние просторы, практически нетронутой цивилизацией.
Если бы не столбы с линией электропередачи, можно было бы подумать, что здесь никогда не ступала нога человека.
После длительного молчания водитель затронул уже другую тему.
— Тамара Аркадьевна, вы поближе к высокому начальству, поэтому самые первые узнаёте о грядущих новшествах.
— И что тебя интересует?, не отворачиваясь от окна, спросила Воронцова.
Николай громко цыкнул
— Да ходят слухи, что пенсию скоро вообще отменят. Меня этот вопрос пока не волнует, потому что мне до пенсии еще ого-го, а вот родители сильно переживают по этому поводу.
И опять за руководительницу ответил Виктор.
— У нас социальное государство, а потому каждый может рассчитывать на поддержку.
Конечно, всё зависит от того, какой вклад внёс конкретный человек.
Воронцова невольно перебила инициативного помощника.
— Виктор, опустись с небес, ты не на собрании.
Молодой чиновник не ожидал такого облома в присутствии водителя. Он покраснел и отвернулся к окну.
— Человек спрашивал, а я ему ответил. С обидой в голосе пробурчал он.
Воронцова перевела взгляд на помощника и ласково сказала.
— Витя, ты только не обижайся. Просто я терпеть не могу казенщины. Меня тошнит от трибунных речей, да и простым людям нужны не громкие слова, а конкретная помощь!
Молодой чиновник в удивлении поднял брови.
— Нуждающихся слишком много, поэтому помочь каждому невозможно!
Воронцова снова по-матерински посмотрела на парня.
— Витя, это вполне выполнимая задача, если постараться.
Помощник криво усмехнулся.
— Буду у вас, Тамара Аркадьевна, опыт перенимать. Ведь не зря же я к вам приставлен.
Женщина поморщилась.
— Боюсь, Виктор, что ничего у тебя не получится, если ты будешь держать дистанцию от простых людей. Нельзя себя вести так, словно ты делаешь одолжение.
Помощнику не понравилось то, как с ним разговаривал руководитель отдела.
Он также самоуверенно произнес.
— Я понимаю, что у вас больше опыт, но позвольте мне самому выбирать метод ведения разговора с избирателями.
Воронцовой надоело терпеть зазнайство парня, и она снова безжалостно проехалась по его амбициям.
— Виктор, вы занимаете не выборную должность, вы просто мой помощник, и вас назначили для того, чтобы вы помогали.
Николай много лет проработал в управленческом аппарате. Хоть он и занимал одной из самых простых должностей, знал, когда можно что-то ляпнуть, а когда следует прикусить язык.
Начальница при нём пнула взорвавшегося парнишку, но эта показательная порка не вызвала у Николая жалости к Виктору.
— Так и надо этому выскочке, — с удовлетворением подумал водитель, нажав на газ.
Уаз, как дикий мустанг, рванул вперёд. В этом же направлении дёрнулся по инерции молодой помощник, не успевший ухватиться за спинку переднего кресла.
— Можно полегче, не дрова везёшь, — помощник громко выразил своё неудовольствие водителю.
Тамара Аркадьевна бросила в сторону парня короткий взгляд, но комментировать его высказывание не стала.
Впереди показались очертания населённого пункта.
— Вот и наши "Колодцы", — промолвил со значением Николай, закачал головой.
— Ох, какая унылая картина! А ведь лет 20 назад такая процветающая деревня была!
Тамара Аркадьевна поддержала водителя.
— У моих родителей в "Колодцах" родня жила. Мы каждое лето здесь отдыхали. Местные леса славятся ягодами и грибами.
Водитель в удивлении вытаращил глаза, Уаз резко затормозил, два старика и одна бабулька в цветастой жилетке как по команде бросились к машине.
— Кого это к нашему берегу прибило? прошамкал старичок в нелепом для его возраста прикиде, а второй мужчина тут же пояснил.
— Лещ, раскрой свои очи, не видишь, депутатка приехала! вопреки здравому смыслу трагически заголосила старушка в расписной жилетке.
— Какая радость, всё-таки вспомнили о нас. Мы живём тут как на необитаемом острове. Почту закрыли, магазин почти за десять километров.
— Я же говорил тебе, что не посмеют нас забыть, — с чувством произнёс старичок в спортивных штанах с белыми лампасами.
Третий участник встречи, благообразный мужчина лет семидесяти, произнёс нараспев.
— А вы уверены, что к нам? Может, люди просто мимо проезжали или заплутали. В наших краях можно легко потеряться.
Тамара Аркадьевна решила, что настало время приступить к исполнению своих обязанностей. Она спрыгнула на землю и направилась к троице.
— Доброго вам дня!
Старики с интересом рассматривали гостью. Старушка неожиданно едко заметила.
— Ой, не как депутатка к нам пожаловала. Я на картинке её в клубе видела, там ещё было написано, что из простых она.
Интеллигентный мужчина с усмешкой сказал, написать можно всякое, особенно про тех, кто рвётся в депутаты.
Обладатель эксклюзивных штанов с лампасами притопнул ногой.
— И всё это ты знаешь, Иван Карпович, с тобой даже неинтересно, может, ты и сам в депутатах ходил?
Старичок противно захихикал, а его оппонент брезгливо поморщился.
— Мне и так неплохо живётся, — неожиданно активизировалась старушка.
— Потому что ты сам и твоя матрёна — настоящие куркулии!
Благообразный ещё больше скривился.
— Анна Трофимовна, кто тебе не даёт жить богато? Работать надо шибче, чтобы добро само в дом шло!
Бабуля опять удивила публику, она резво развернулась и сунула благообразному под нос конструкцию с трёх пальцев.
— Вот тебе, Крохобор, думаешь, в деревне не знают, какими ты раньше махинациями занимался, поэтому ты и выбрал "Колодцы", чтобы скрыться от тюрьмы, а твоя матрёна, цыцанька!
Топнул ногой дед в модных штанах.
Его манера обращения указывала на то, что старушка в цветастой жилетке приходится ему супругой.
Но строгий окрик мужчины возымел обратный эффект. Пожилая скандалистка тоже топнула ножкой в резиновой калоши.
— А ты, Антип, не затыкай мне рот! Пора отвыкать от своих замашек!
Помощник Воронцовой пытался скрыть улыбку, но его глаза выдавали весёлое настроение. Ему всё-таки удалось натянуть на лицо серьёзное выражение, после чего он попытался призвать селян к порядку.
— Граждане, не ругайтесь. Мы с Тамарой Аркадьевной специально приехали к вам, чтобы узнать о том, как вы живёте и в чём нуждаетесь.
Тамара Аркадьевна отметила про себя, что её помощник очень ловко перетянул на себя внимание аудитории. Но высказываться вслух она не стала, позволив помощнику удерживать ситуацию в своих руках.
Между тем, старик в спортивных штанах красиво кивнул головой, но руки помощнику не стал протягивать.
— Или еще, Фантип Исакович, в прошлом я тоже был депутатом. Так сказать, представлял интересы жителей своей деревни.
После представления старик многозначительно вздохнул.
— Только от деревни нашей практически ничего не осталось. Люди дома побросали, а сами разъехались кто куда.
Тамара Аркадьевна выразительно глянула на своего помощника, который так и не воспользовался предоставленной ему возможностью.
Чиновница сама обратилась к старику.
— Мне вот тоже выпала честь представлять интересы жителей "Колодцев". Дед мой отсюда родом.
Старик Лещов сразу оживился.
— А ну, погодь, красавица, дай угадаю, чьих ты будешь? Его глазки бегали по лицу женщины, потом спустились чуть ниже и снова вернулись на лицо.
Старик воскликнул.
— Неужто внучка Воронцова Петьки?
Тамара Аркадьевна улыбнулась.
— Угадали, дедушка.
— Ай-яй-яй, такая шкодливая малявка была, а в депутатки выбилась!
Старик Лещов явно был в ударе от того, что память не подвела его.
Тамаре Аркадьевне тоже было приятно, что старик узнал её.
Виктор, натянув на физиономию дежурную улыбку, наблюдал со стороны за происходящим. Его сердце уже грыз завистливый червячок.
— Так, она мне типа мастер-класс преподала? Ладно, Тамара Аркадьевна, я принял ваш вызов.
Молодой человек всеми фибрами рвался наверх. После окончания института ему удалось совершить несколько головокружительных скачков, но в какой-то момент он не рассчитал своих сил и в воспитательных целях был переведён на должность помощника сельской депутатки. Данное назначение Виктора считал для себя унизительным, но он прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации нельзя действовать нахрапом, следует выждать удобный момент, а Виктору Евгеньевичу Камышеву было не занимать терпения.