— Держи, мать. Ни в чём себе не отказывай, кути на все! Купи Димону мороженое, а себе... ну, не знаю, чупа-чупс. На сдачу.
Виталик хохотнул, высунув лощёную физиономию из окна огромного чёрного внедорожника. Машина была настолько чистой, что в полированном боку отражались облупленные подъезды пятиэтажки и сама Наталья в старом пуховике. В его руке, украшенной массивными часами, болталась, как дохлая мышь, помятая тысячная купюра.
Наталья молча смотрела на деньги. Ветер трепал её волосы, забивая пряди в рот, но она не двигалась.
— Бери, чего застыла? — Виталик нетерпеливо тряхнул купюрой. — Я спешу. У меня встреча с инвесторами. Бизнес, понимаешь, дело тонкое, не то что твои борщи.
— Алименты за три месяца — тысяча рублей? — тихо спросила она, наконец, перехватив бумажку, чтобы её не унесло ветром.
— Ну, времена тяжёлые, Натуся! Кризис, санкции, магнитные бури. Я официально безработный, ты же знаешь. Стою на бирже, как порядочный гражданин. Это вот, — он кивнул на деньги, — от сердца отрываю. Личная благотворительность.
— А машина? — Наталья кивнула на хромированного монстра, который стоил как две её почки и ещё половина печени.
— А что машина? Друга тачка. Дал покататься, пока моя «девятка» в ремонте. Ну всё, бывай. Сыну привет. Скажи, папка крутится, скоро миллионером станет!
Он дал по газам так, что Наталью обдало облаком выхлопных газов. «Крузак» взревел и исчез за поворотом, оставив её одну посреди серого двора с жалкой бумажкой в руке.
Наталья медленно разжала кулак. Тысяча рублей. У Димки зимние ботинки просят каши уже неделю. Стелька вылезает, носок сбит. В школе собирают на ремонт класса. А этот... «инвестор» катается на машине, оформленной на какую-нибудь троюродную тётку из Сызрани, и смеётся.
Она поднялась в квартиру, бросила деньги на тумбочку. Димка сидел за уроками, грыз ручку.
— Папа приезжал? — спросил он, не поднимая головы.
— Приезжал, сынок.
— Денег дал?
— Дал.
— Много?
Наталья посмотрела на сына. Ему двенадцать. Он всё понимает. Понимает, почему мама штопает колготки, почему на ужин макароны «по-флотски» без мяса, а с запахом тушёнки.
— На мороженое хватит, — уклончиво ответила она и ушла на кухню.
Там она села за стол, положила перед собой телефон и долго смотрела на тёмный экран. Хватит. Хватит бегать за приставами, которые лениво перекладывают бумажки и бубнят: «Имущества нет, счетов нет, взять нечего». Хватит унижаться. Если закон не работает через парадную дверь, она войдёт через служебный вход. И вышибет его с ноги.
Виталик думал, что она дурочка-педагог, которая умеет только тетрадки проверять? О, как же он ошибался. За десять лет брака она изучила его лучше, чем он сам себя знал. Он был трусом. Наглым, но трусливым. И больше всего на свете он любил казаться крутым.
Операция «Возмездие» началась в понедельник. Наталья взяла отгул в школе за свой счёт. Сказала директору, что нужно к стоматологу, хотя зубную боль она собиралась причинять другим.
Она знала, где Виталик «не работает». Город маленький, слухи ползут быстро. Строительная фирма «ЭлитСтрой». Громкое название для конторы, которая возводит человейники на окраине, экономя на всём, от цемента до совести. Виталик там числился никем, сторожем на полставки, а по факту — прорабом. Рулил бригадами, закупал материалы, пилил бюджеты.
Наталья надела старую куртку, натянула шапку поглубже и поехала на объект.
Стройка жила своей жизнью. Грязь по колено, мат, грохот бетономешалок. Охрана на въезде была номинальной — дед в будке, который спал с открытыми глазами. Наталья проскользнула через дыру в заборе, которую знала вся местная пацанва.
Она нашла его быстро. Виталик стоял возле вагончика-бытовки, в оранжевой каске, которая сидела на нём как корона. Он орал на группу рабочих, активно жестикулируя.
— Вы что мне тут налепили, рукожопы?! — его голос разносился далеко. — Я сказал, арматуру десятку класть, а вы восьмёрку сунули! Куда разницу дели? Пропили? Я вас самих в бетон закатаю!
Наталья достала телефон. Камера включилась без звука. Щёлк. Виталик командует. Щёлк. Виталик тычет пальцем в чертежи. Щёлк.
Но самое интересное случилось через двадцать минут. К вагончику подъехал тонированный микроавтобус. Из него вышел плотный мужик с барсеткой. Виталик расплылся в улыбке, пожал ему руку. Мужик достал из барсетки пухлый белый конверт.
Наталья затаила дыхание. Руки немного дрожали, но она держала телефон крепко.
Виталик взял конверт. Не просто взял — он заглянул внутрь, вытащил пачку пятитысячных, пересчитал их привычным движением, послюнявив палец. Потом сунул конверт во внутренний карман куртки и хлопнул по нему ладонью.
Есть.
Видео получилось на пять минут. В HD качестве. Там было всё: и факт трудовой деятельности, и передача «чёрного» нала, и счастливое лицо официально безработного алиментщика.
Вечер ушёл на составление документов. Наталья не стала скачивать шаблоны из интернета. Она писала сама, сухо, чётко, с цифрами и фактами.
В красную пластиковую папку, купленную в канцтоварах за сто рублей, легли три заявления.
Первое — в Трудовую инспекцию. «О массовых нарушениях трудового законодательства, выплате "серых" зарплат и отсутствии техники безопасности на объекте ООО "ЭлитСтрой"».
Второе — в Налоговую. «О фактах уклонения от уплаты налогов в особо крупных размерах и использовании схем обналичивания денежных средств».
Третье — в Прокуратуру. Копия первых двух с просьбой провести комплексную проверку деятельности организации.
К каждому заявлению были прикреплены распечатанные фотографии. На одной странице — Виталик в каске командует парадом. На другой — Виталик с веером денег. На третьей — скриншоты из его соцсетей, где он хвастается «успешным проектом».
Папка получилась увесистой. Наталья взвесила её в руке. Тяжёлая. Как могильная плита для чьей-то карьеры.
Офис «ЭлитСтроя» находился в центре, в стеклянной высотке. Контраст со стройкой разительный: мрамор, кондиционеры, пальмы в кадках. Наталья надела свой единственный «парадный» костюм — тёмно-синий жакет и юбку-карандаш. Туфли на каблуке стучали по плитке уверенно, как метроном, отсчитывающий последние минуты чьего-то спокойствия.
На ресепшене сидела девочка с губами, которые жили отдельной жизнью.
— Вы к кому? — она даже не оторвалась от телефона.
— К генеральному директору. К Громову Александру Петровичу.
— Вы записаны?
— Нет. Передайте ему, что это по вопросу внеплановой проверки из федерального ведомства. Лично в руки.
Девочка поперхнулась жвачкой. Глаза её округлились. Слово «проверка» в таких конторах действовало лучше любого пистолета.
— Минуточку... Как вас представить?
— Наталья Викторовна. Инспектор... по особым поручениям, — соврала она, не моргнув глазом. В конце концов, поручение у неё было самое что ни на есть особое.
Через две минуты её пропустили.
Кабинет Громова был огромен. Дубовый стол размером с аэродром, кожаные кресла, вид на город. Сам хозяин кабинета — лысый, мощный мужик с бычьей шеей — сидел, развалившись в кресле, и крутил в руках дорогую ручку.
Он окинул Наталью цепким взглядом. Понял, что она не из органов — слишком дешёвая сумка, нет той специфической усталости во взгляде. Но и на просительницу не похожа. Слишком прямая спина.
— Ну, слушаю, — буркнул он. — Какая ещё проверка? Вы кто такая?
Наталья молча подошла к столу. Не спрашивая разрешения, отодвинула крайнее кресло и села. Положила перед собой красную папку.
— Я бывшая жена вашего сотрудника, Виталия Смирнова.
Громов нахмурился, лицо его начало наливаться багровым цветом.
— Вы что, издеваетесь? У меня совещание через десять минут! Устраивайте свои семейные разборки дома! Охрана!
— Не стоит, — спокойно перебила его Наталья, положив ладонь на папку. — Если вы сейчас вызовете охрану, я просто выйду, дойду до почты — она тут за углом — и отправлю содержимое этой папки заказными письмами с уведомлением о вручении. Адресаты уже на конвертах: Налоговая, Трудовая инспекция, ОБЭП.
Громов замер. Рука его застыла на полпути к кнопке селектора.
— И что там? Компромат на то, как Виталик вам изменяет? Мне плевать.
— Нет, Александр Петрович. Там компромат на то, как вы обналичиваете деньги, нанимаете нелегалов и платите зарплаты в конвертах.
Наталья открыла папку. Достала первую фотографию — ту, с конвертом. Положила перед директором. Потом вторую — Виталик на фоне строящегося дома, без каски, рядом с явно нетрезвым крановщиком. И, наконец, распечатку заявления.
— Вот здесь, — она ткнула пальцем в текст, — подробно расписано, кто, когда и сколько получал. Мой бывший муж — болтун, Александр Петрович. Он очень любит хвастаться. А я очень люблю запоминать. Здесь схемы поставок левого бетона, откаты поставщикам... Виталик ведь через себя многое проводил, верно? Он ваша «прокладка».
Громов взял фотографию. Посмотрел. Потом взял заявление. Пробежал глазами по первым строчкам. Его лицо из багрового стало землистым. Он был тертый калач, прошел девяностые, но он знал одно: сейчас времена другие. Сейчас бизнес рушится от одной правильной жалобы в цифровую приёмную. А тут... тут была готовая уголовная статья.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил он, отшвыривая листок. — Денег? Шантажируешь?
— Боже упаси, — Наталья улыбнулась одними губами. — Я законопослушная гражданка. Я просто хочу, чтобы закон соблюдался. Мой бывший муж должен платить алименты. Со всех своих доходов. Не 25% от МРОТ, а 25% от того, что он реально получает.
— И сколько он получает? — Громов прищурился.
— Ну, судя по тому, что он купил «Ленд Крузер» в прошлом месяце и хвастался, что поднимает по двести штук... Думаю, тысяч двести «белыми» его устроит. Официально. С записью в трудовую, со всеми отчислениями.
— Ты сдурела? — Громов хохотнул, но нервно. — Налоги за него платить? Это мне в копеечку влетит!
— А проверка ОБЭП влетит вам в срок. И в конфискацию. Решайте, Александр Петрович. У вас пять минут.
В кабинете повисла тишина. Слышно было, как гудит кондиционер и тикают напольные часы в углу. Громов барабанил пальцами по столу. Он считал. Калькулятор в его голове щелкал костяшками. Уволить Виталика? Эта бешеная баба всё равно отправит письма, из мести. Оставить всё как есть? Риск огромный.
Он резко нажал кнопку селектора.
— Ленка! Смирнова ко мне. Быстро!
Через три минуты дверь распахнулась. Виталик влетел в кабинет, сияя, как начищенный таз.
— Вызывали, Сан Саныч? Я там с арматурой решил, мы... — он осёкся, увидев Наталью. Улыбка сползла с его лица, как плохая штукатурка. — Натаха? Ты... ты чего здесь забыла?
Он перевел взгляд с жены на начальника и обратно. Понял, что воздух пахнет озоном перед грозой.
— Сядь, — рявкнул Громов.
Виталик плюхнулся на стул, стараясь отодвинуться от Натальи подальше.
— Значит так, Смирнов, — голос директора был тихим, но от этого ещё более жутким. — Ты какого хрена свои семейные проблемы на работу тащишь? Ты почему бабу свою не контролируешь?
— Сан Саныч, я... она... да она сумасшедшая! Я её выгоню сейчас! — Виталик вскочил.
— Сидеть!!! — Громов ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул стакан с водой. — Ты доигрался, Казанова недоделанный. Твоя благоверная на тебя досье собрала. Такое, что нас всех закроют лет на пять. С конфискацией. Ты понимаешь, идиот, что ты меня подставил?!
Виталик сжался. Он посмотрел на красную папку. Потом на Наталью. В её глазах он не увидел привычной усталости или страха. Там был холодный блеск снайперского прицела.
— Наташ, ты чего? — заблеял он. — Мы же договорились... я ж тебе тыщу дал...
— Тыщу себе в... портмоне засунь, — отрезала Наталья. — Значит так. Александр Петрович согласен оформить тебя официально. С сегодняшнего дня. Зарплата — двести тысяч рублей. Белая. На карту. Алименты будут списываться автоматически.
— Двести?! — у Виталика отвисла челюсть. — Сан Саныч, но налоги же... вы же сами говорили...
— Заткнись! — рыкнул Громов. — Будешь получать официально. Налоги вычту из твоей доли, понял? И молись на свою бывшую, что я тебя прямо тут не закопал в фундамент.
Громов повернулся к Наталье. Вид у него был такой, словно он проглотил лимон вместе с кожурой.
— Значит так, Наталья... как вас там. Он оформлен. Приказ подпишем сегодня. Первая выплата будет через две недели. Папку — мне.
— Нет, — Наталья накрыла папку ладонью. — Папка останется у меня. Как гарантия. Если хоть один платёж задержится, или если вы его уволите, или если зарплата вдруг станет снова МРОТ — письма уйдут. Копии у меня в облаке, на флешке и у подруги-юриста.
Громов скрипнул зубами. Он ненавидел, когда его прижимали к стене, но ещё больше он уважал силу. А эта женщина была силой.
— И ещё, — добавила Наталья. — Долг за прошлый год. По моим подсчётам, учитывая его реальные доходы, это около трехсот тысяч. Ждать, пока приставы пересчитают, я не хочу.
Она посмотрела на Виталика. Тот сидел бледный, как моль.
— Виталик, у тебя же есть отложенные? На «крузак» копил, на Мальдивы? Доставай.
— У меня нет с собой! — взвизгнул Виталик. — Ты что, грабишь меня?!
— Я возвращаю долги сыну. Александр Петрович, может, вы выдадите ценному сотруднику аванс? В счёт будущих трудовых подвигов?
Директор тяжело вздохнул. Он открыл сейф, стоявший за спиной. Достал толстую пачку денег. Швырнул её на стол перед Виталиком.
— Пиши расписку. Что взял в долг у компании. Будешь отрабатывать год без премий и выходных. Понял?
Виталик дрожащими руками взял ручку. Он писал, и по лбу у него катился пот. Вся его спесь, вся его «успешность» слетели, как шелуха. Сейчас он был просто жалким, попавшимся жуликом, которого прижучили две силы: разъярённая женщина и испуганный босс.
Наталья взяла деньги. Пересчитала. Аккуратно сложила в сумочку.
Она развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, голова поднята высоко. Красная папка надёжно спрятана в сумке.
Выйдя из офисного здания, Наталья вдохнула прохладный осенний воздух. Её немного трясло — откат адреналина. Но это была приятная дрожь.
Первым делом она зашла в детский магазин.
— Нам нужны зимние ботинки, — сказала она продавцу. — Самые лучшие. Непромокаемые, с ортопедической стелькой. И куртку. Тёплую, чтобы никакие ветра не страшны.
— Какой размер?
— Тридцать седьмой. И ещё... есть у вас конструкторы? Большие такие, сложные?
— «Техник»? Есть, конечно. Дорогой только.
— Ничего, — улыбнулась Наталья. — Папа платит.
Вечером, когда Димка, сопя от усердия, собирал огромный подъемный кран из нового конструктора, а в прихожей сохли новые, пахнущие кожей ботинки, Наталья сидела на кухне с чашкой чая.
Телефон пиликнул. Сообщение от Виталика:
«Ты чудовище. Сан Саныч сказал, если я хоть на рубль тебя обману, он меня уроет. Ты довольна?»
Наталья сделала глоток чая. Чай был обычный, из пакетика, но казался вкуснее самого дорогого шампанского.
Она набрала ответ:
«Я не чудовище, Виталик. Я мать. А это страшнее. Спи спокойно, дорогой. И работай хорошо. Я слежу».
— Мам! — крикнул Димка из комнаты. — Смотри, я мотор подключил! Работает!
— Иду, сынок! — отозвалась она.
Работает. Всё работает, если приложить правильное усилие в нужную точку. И никакие бюрократы для этого не нужны. Достаточно одной злой женщины и одной красной папки.