В декабре 2025 года знаменитый актер и режиссер, а по совместительству болельщик футбольного ЦСКА Андрей Смирнов дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам».
В отрывке ниже — рассказ Смирнова о великом писателе Иване Бунине и надежде снять новый фильм.
Бунин
— Ваш внук Данила — в прошлом вратарь, чемпион мира по пляжному футболу. На матчи его заглядывали?
— А как же! Сидел, смотрел, волновался. На моих глазах он даже пару голов забил — прямым ударом от ворот. Но в какой-то момент к профессиональному спорту охладел и закончил карьеру. Теперь Даня кинопродюсер. В этом году я снялся в его сериале.
— А говорите, никуда не зовут.
— Да это не считается. По блату же — внук попросил. Сыграл монаха в эпизоде. Два дня назад ходил озвучивать.
— Он советуется с вами по поводу кино?
— Нет, конечно. Совсем другое поколение — на хрена ему мои советы? У меня и дочки, и сын, и внук — люди самостоятельные. Без лишних подсказок знают, как надо.
— Данила хочет стать режиссером?
— Нет, ему нравится профессия продюсера.
— Когда последний раз вас удивил?
— 8 октября. Женился! На свадьбу я не попал — был в это время на фестивале в Геленджике. Но когда вернулся, Даня с молодой женой приехал к нам в гости.
— В вашей фильмографии мы с удивлением обнаружили упоминание о съемках в «Белом солнце пустыни». Напрягаем память и не можем вас вспомнить.
— Правильно. У меня там и тени нет!
— Написано, что мелькнули в эпизоде — играете бандита, которого убивает Сухов.
— Бред. К этой картине я никакого отношения не имею.
— Зато в фильме Алексея Учителя сыграли Бунина. Что поняли о своем герое?
— Да я и прежде о нем все понимал. Это же мой любимый писатель, я занимался им много лет. Когда возглавил Союз кинематографистов, помог Фонду культуры расширить бунинский архив. В Швеции мы закупили блок фотографий и кинопленку, на которой Иван Алексеевич запечатлен в 1933 году, в день вручения Нобелевской премии. Есть кадры, где он ужинает в ресторане.
А благодаря Александру Кузьмичу Бабореко, крупнейшему буниноведу, нашли в Соединенных Штатах семью русского инженера Мельтева, который на любительский киноаппарат снял Ивана Алексеевича в его парижской квартире в день 80-летия — 23 октября 1950 года. Теперь эта пленка тоже в нашем Фонде культуры.
Так что Дуня, моя старшая дочь, выросла в доме, где Бунин был иконой. И эту роль в сценарии писала специально для меня. Сначала я пришел в ужас, долго не соглашался. Но потом она и Учитель меня убедили.
— Сразу после премьеры вы отправились на могилу писателя.
— Да, прилетели в Париж на фестиваль и прямиком из аэропорта рванули на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Дуни с нами не было, поехали втроем — Учитель, актриса Галя Тюнина и я. Распили бутылку виски над могилой Бунина и попросили прощения. За то, что прикоснулись к его личной жизни.
— Как думаете, простил?
— Надеюсь. Намерения-то у нас были добрые.
— В свое время вам предлагали издать дневники — вы отказались. Может, все-таки опубликуете?
— Нет. Ребята, это же тысячи страниц! Нужно отбирать, синхронизировать, редактировать... Огромная работа! Да и не хочется копаться в собственном прошлом. Меня оно уже не волнует.
— Вы и сейчас дневники ведете?
— Нет. Надоело. Забросил в тот момент, когда закончил играть в теннис.
— Лучшая книжка, которая побывала в ваших руках за последнее время?
— «Оглянуться назад» Хуана Васкеса. Сильная вещь. Варгас Льоса, лауреат Нобелевской премии по литературе, назвал эту книгу «одним из величайших романов, написанных на испанском языке».
Плюс с удовольствием перечитываю Бунина, Достоевского, Толстого, Чехова. В моем возрасте важно заглядывать в уже знакомые книжки. Ну а самая любимая, с детства, — «Три мушкетера». Впервые прочитал в восемь лет — и знаю наизусть.
Надежда
— Мы тут посмотрели документальный фильм «Под говор пьяных мужичков» — о ваших съемках в Тамбовской области картины «Жила-была одна баба».
— Сделала фильм Ирина Бессарабова, прекрасный режиссер, годы спустя покончившая с собой. У меня в голове не укладывается: как мать троих детей могла решиться на такой шаг?! Хотя она была очень нервная, импульсивная... А вы к чему все это вспомнили?
— Там показано, как вы негодовали. Как выговаривали деревенской массовке: «Взгляд в камеру губит всю работу! То один зыркнет, то другой...» Когда на съемочной площадке кричали особенно громко?
— Раньше такое случалось. На трех последних картинах — не было. Я снимал их с одной группой. Да, кто-то уходил, но костяк сохранялся. Мне эти люди симпатичны, мы давно знаем друг друга. Они талантливые, работящие. Ну и зачем орать? Нет-нет, не думаю, что у кого-то от меня остались следы душевных травм.
— Вам хочется вернуться на место старых съемок?
— Нет. Отработал, снял картину — все, страница перевернута, двигаемся дальше. Ту же Тамбовскую область за десять лет, что писал сценарий «Бабы», я не только объездил на своих «Жигулях» вдоль и поперек, но и прошел пешком с юга на север. В каждом районе побывал, поговорил с местными жителями. А снимали в трех селах — Кривополянье, Лысые Горы и Царевка.
— Вы через три года после премьеры выпустили телевизионную версию «Бабы». Туда вошло больше?
— Гораздо! Она лучше, чем фильм. Органичнее. К сожалению, многое в картину не влезло, я уж слишком размахнулся. А здесь все четко выстроилось. Пять серий. Можно в интернете посмотреть.
— Тянет вас сейчас на площадку?
— Как режиссера? Конечно! Говорю же — гнию от ожидания, от того, что сценарий готов, но нет возможности воплотить его в жизнь.
— Что подсказывает интуиция — будет этот фильм?
— Еще недавно я бы ответил: «Не сомневаюсь». Но прошел почти год — ситуация не меняется. Постепенно начинаю терять надежду. Впрочем, она всегда умирает последней...