В первой части я рассказал о том, как оказался в наркологическом диспансере. Теперь — продолжение моего пути.
Первый вечер: правила и первые впечатления
Я подошёл к медсестре на посту и выложил всё из карманов: телефон, сигареты, зажигалку, документы.
— А как тут можно покурить или позвонить? — спросил я.
— По сигарете раз в два часа — с момента подъёма до отбоя. Телефон — раз в день на час, — ответила она.
Делать нечего — я уже здесь. Медсестра провела меня в помещение, напоминающее каптерку, с большими деревянными ячейками. Я сложил в пустую ячейку «гражданскую» одежду, а взамен получил вполне подходящую по размеру пижаму. Тапочки у меня были свои.
Время приближалось к 22:30 — пациенты уже легли спать. Медсестра дала мне одну сигарету и объяснила:
— Можешь ещё раз покурить, пока я готовлю капельницу по назначению врача. Сходи в туалет, потом проходи в палату напротив поста — займи любую свободную застеленную койку.
Палата находилась прямо напротив поста, а через окна медсестра могла следить за происходящим внутри.
Пока мы были в каптерке, я незаметно переложил одну пачку сигарет в карман пижамы. Освещение было тусклым — не знаю, заметила ли медсестра, но она ничего не сказала.
Знакомство с обстановкой
Я отправился в туалет, который одновременно служил курилкой. Там уже сидели пару ребят. Видимо, правила насчёт курения либо работали не для всех, либо были не слишком строгими.
Парни поинтересовались, алкоголик я или наркоман. Я ответил, что алкоголик, — и они потеряли ко мне интерес. Позже я понял: пациенты наркологии делятся на два лагеря, которые почти не пересекаются ни в разговорах, ни в быту. Интересы у них разные, хотя для врачей мы все — люди с одной проблемой: зависимостью.
Покурив, я вернулся в палату и прилёг на свободную койку. В помещении было 10 мест. Свет был уже выключен, 6 коек уже заняты. Я расположился на седьмой. Пара пациентов были привязаны, но все спали. Только привязанные изредка дёргали руками и ногами во сне и что‑то бормотали.
Позже мне объяснили: это надзорная палата, куда кладут только поступивших пациентов. Решение о переводе в обычную палату принимает врач.
Меня уже начало отпускать, и я испытывал дискомфорт. Мысль о том, что в ближайшее время я не смогу выпить и уснуть не от алкоголя (если вообще усну), тревожила меня. Последние дни мне постоянно требовался «допинг», чтобы не накрывал страх и сопутствующие ощущения.
Через 15 минут зашла другая медсестра:
— Где наш новенький мальчик?
Я поднял руку. Она подошла, оглядела меня и спросила:
— Ты такой молодой, что ты тут вообще забыл? Отлежался бы дома — и дело с концом.
На мгновение я подумал: «А ведь она права…» Но отступать было поздно.
Медсестра поставила мне капельницу и сказала, что вернётся, когда она закончится. По телу сразу начало разливаться тепло, неприятные ощущения постепенно отступили — и я уснул ещё до того, как капельница опустела.
Проснулся посреди ночи, бросил взгляд на левую руку — иглы уже не было. Я снова погрузился в сон.
Утро нового дня
Пробуждение наступило в 7 утра — в палате включили свет. Я немного полежал, прислушиваясь к своему состоянию. К моему удивлению, я чувствовал себя неплохо — на «четвёрку с минусом».
«Ни фига себе, а что, так и раньше можно было?!» — подумал я.
Без капельницы моё состояние после 9 дней употребления алкоголя было бы катастрофическим. А тут я встал с кровати, потянулся и осознал: хочется кофе и сигарету. Кофе пока недоступен, но в сумке в каптерке был чай, а в кармане — пачка сигарет.
Я поздоровался с соседями (двое по‑прежнему лежали привязанными и спали, но уже не дёргались) и вышел в коридор. У сестринского поста уже собирались пациенты за положенной сигаретой.
Медсестра выдавала сигареты из «общака» — той пачки, которая первой попадётся под руку. Если я сдал 4 пачки «Парламента», то мог получить как его, так и что‑то другое. Понятно, что не у всех при поступлении были сигареты, поэтому они быстро расходились.
Режим дня: еда, лечение, общение
Затем наступил завтрак. Все пациенты, включая тех, кто лежал в надзорной палате, отправились в столовую на том же этаже со своими стаканами.
Кормили, надо сказать, неплохо — даже вкусно. Питание было пятиразовым.
Я съел завтрак без особого аппетита, но и без привычного послезапойного отвращения к еде. Я понимал: организму нужны силы — последние 3 дня в него попадали только алкоголь и лимонад.
После завтрака выстроилась очередь за таблетками. Мне поставили ещё одну капельницу — от неё меня «размазало», появился полный пофигизм ко всему происходящему.
Перед обедом меня вызвали к психологу. Мы беседовали около часа о том, что побуждает меня пить. Я относился к психологии скептически, но это было хоть какое‑то разнообразие в монотонной жизни диспансера.
Из развлечений были:
- шахматы и шашки;
- телевизор в столовой (включали с 19:00 до 21:30);
- разговоры с соседями по палате;
- перекуры.
Кстати, курить хотелось чаще, чем обычно — видимо, мозг требовал хоть какой‑то привычной дозы дофамина.
Связь с внешним миром и новые впечатления
Днём объявили, что можно получить телефоны. Я позвонил маме — она уже знала о моём положении от жены. Мама сказала, что приедет, и спросила, что мне привезти. Я попросил:
- кофе «3 в 1»;
- конфеты и печенье;
- ещё сигарет.
Позже в тот же день состоялось время посещений — мама успела приехать. Жена не смогла: часы посещений совпадали с её рабочими часами.
Все медсестры нередко удивлялись, видя меня здесь, и желали не стать их постоянным гостем. Тогда я воспринимал это как шутку. Позже я ещё не раз обращался в подобные учреждения, чтобы пережить абстиненцию.
Переезд в обычную палату и новые знакомства
Утром врач провёл обход, задал мне несколько вопросов и, оценив состояние, распорядился перевести меня из надзорной палаты в обычную.
Я переехал в вполне комфортную палату на 3 места, где уже находились двое других пациентов. Оба оказались адекватными ребятами, с которыми было интересно общаться.
Я заметил, что медперсонал старается грамотно распределять пациентов по палатам — по крайней мере, не селит алкоголиков и наркоманов вместе.
В отделении также имелась молитвенная комната. Каждый день там собиралась группа верующих пациентов, чтобы читать религиозную литературу. Я присоединился к ним, чтобы занять время.
Первые наблюдения за «белой горячкой»
В эти дни я впервые столкнулся с мягкой формой «белой горячки». В надзорную палату поместили дедушку — спокойного и на вид вполне адекватного. Его не привязали, он даже общался с другими пациентами.
Но в один момент, обсуждая условия содержания, он сказал:
— Да не, тут всё хорошо. Уже в который раз здесь лежу, но они сейчас зачем‑то кошек завели. А если у кого аллергия?
При этом он явно смотрел на несуществующих животных, «ходящих по палате».
Позже я столкнулся с более тяжёлыми случаями и сам испытал «белую горячку» на себе. Об этом — в следующих статьях.
Рутина и ожидание выписки
Все 5 дней в диспансере были похожи друг на друга как две капли воды:
- дважды в день — капельницы (говаривали что для платных пациентов состав был более насыщенным);
- таблетки для печени;
- за 15 минут до отбоя — укол снотворного, от которого я засыпал на всю ночь.
Дни тянулись медленно, и я мечтал поскорее оказаться дома и начать новую жизнь без алкоголя. «Ха‑ха, наивный!» — подумаю я позже.
Возвращение домой
На пятый день днём меня вызвала медсестра:
— Переодевайся, ты свободен.
Я был искренне рад. Выйдя за пределы больницы, я не пошёл в магазин за алкоголем. Я отправился домой, наслаждаясь хорошим самочувствием и ощущением свободы.
В голове крутилась мысль: «Вот он, Клондайк алкаша! Пара капельниц — и ты как огурчик». Я убеждал себя, что не буду пить, но буду помнить об этом варианте.
Через пару дней отпуск закончился — я вышел на работу. Я не отдохнул, но хотя бы вернулся в адекватном состоянии.
Постепенно всё вернулось на круги своя: сначала пиво по вечерам несколько раз в неделю… Дальше вы и сами всё понимаете.
Спасибо за прочтение! Берегите себя и своих близких. Всем добра!