Аля вышла из автобуса и с удовольствием вдохнула полной грудью свежий воздух. Автобус был тот же, что и в детстве. Не такой же, а именно тот же. Он и тогда, в ее детстве, был уже стареньким. Прошедшие с момента ее отъезда из родного городка тридцать лет явно не пошли ему на пользу. «Это не автобус, а страшный сон эколога», — подумала Аля, удивляясь живучести продукта советского автопрома.
Она шла по улице к родному дому. Кружилась голова. Выражение «захватывает дух» уже не было метафорой, Аля и правда не могла вдохнуть от волнения. А воздух южного городка полнился ароматами, как в детстве.
На последнем повороте к дому сердце билось часто, кровь как будто кипела в голове и стучала в виски. Она взглянула на родную калитку и с усилием прогнала, вырвала из сердца безумную надежду, что за калиткой сейчас увидит маму. Мамы давно не было. Аля так невыносимо остро почувствовала боль утраты, как будто потеряла родного человека сегодня, а не тридцать лет назад.
Папы не стало недавно — три года всего прошло, но для нее он умер, когда спустя две недели после потери жены привел в дом другую женщину. Аля тогда только закончила школу. Собралась и уехала в другой город, к тётке. Поступила в университет, переехала в общежитие. Работала и училась, потом просто работала. Вышла замуж, родила сына, развелась, вырастила сына. Сын женился, живут с женой отдельно. Тоскливо понимать, что вся биография умещается в один абзац текста.
Для чего она жила? Любовь между мужчиной и женщиной, которая казалась в юности абсолютным счастьем, она давно перестала идеализировать. Кроме того, Аля иногда поглядывала в зеркало, и отражение не казалось ей «конкурентоспособным» по сравнению с девушками и молодыми женщинами, которых она видела вокруг. Говорят, что и в ее возрасте можно следить за внешностью — правильно питаться, заниматься спортом, косметика, одежда, маникюр, педикюр, шугаринг.
Да нет, все неохота. Все равно ей уже не будет двадцать лет. Не будет сияющей гладкой кожи, горящих глаз. Бесполезно все это и смешно.
В чем же все-таки смысл её жизни? Сын? Да, сыном она гордилась и любила его. Но вот он вырос. И мама ему больше не нужна. Или нужна для чего-то конкретного — например, внуков на недельку оставить, слетать с женой на море. И мать для него больше не авторитет. Наоборот, постоянно ее поучает и посмеивается над ней. «...Мама, что ты надела, сейчас такое не носят», «...Максим, бабушке бессмысленно это рассказывать, она этого не понимает», «...мама, что вы тут готовите, Женя такое давно не ест». Аля начала себя чувствовать в доме сына с невесткой то ли маленькой, то ли глупой.
В какой-то момент она поняла, что если круто не изменит свою жизнь, то просто перестанет существовать. Растворится в никому не нужных бесконечных домашних хлопотах, пустых разговорах с надоевшими коллегами, возне с внуками, которые с лёгкой руки своих родителей ее не очень-то уважали. Уволилась, взяла все свои небольшие сбережения, сдала однокомнатную квартирку, доставшуюся от размена двухкомнатной после развода, взяла билет на автобус и уехала в город детства.
Но родительский дом Але уже не принадлежал. Там жили чужие люди — новая жена отца продала им дом. Было видно, как по двору кто-то ходит. Под берёзой стоял стол точно так же, как в Алином детстве. Только берёза стала старше и накрывала тенью от кроны половину двора. Казалось возмутительным то, что эти люди вели себя так по-хозяйски. Хотелось, чтобы они ушли. Хотелось зайти в дом, погладить родные стены и рассказать им, как скучала...