Аня кружилась, забыв обо всем на свете. Тяпка была ее партнером по танцам, кусты смородины, которые росли вдоль грядок — другими танцующими парами. Аня и ее партнер виртуозно обходили эти пары, даже не задевая их.
— Вы только посмотрите на это, люди добрые! Я ее полоть отправила, а она на работу наплевала и танцы свои танцует!
Аня от неожиданности оступилась, наступив на здоровенный капустный кочан. Тот хрустнул и развалился на две половинки. Казалось, что тут такого ужасного? Но хруст просто свел мачеху Ани с ума.
— Гадина! Вредительница! Я сутками в огороде горбачусь, а она мне тут вредит!
Тамара подскочила к Ане и несколько раз хлестнула ее ладонью по лицу.
Аня закрылась руками и заплакала.
— А ну пошла коровник чистить! Я посмотрю, как ты в навозе плясать будешь! Пошла, я тебе говорю!
Мачеха замахнулась на нее тяпкой, и Аня бегом бросилась с огорода. Девочка рыдала и никак не могла успокоиться. В коровнике она пробыла до вечера — попробуй все убрать, у девочки в одиннадцать лет сил не слишком много.
На улице уже стемнело, когда Аня ополоснулась в холодной бане и пошла домой. Все семейство ужинало. Мачеха, отец, и два брата. Отец, как обычно, был навеселе. Аня подошла к столу, села и потянулась к тарелке, но мачеха звонко шлепнула ее по руке.
— Э, нет. У тебя сегодня другой ужин.
Она положила перед Аней половину того самого кочана.
— Вот, пока не съешь, другой еды не получишь.
Аня полными слез глазами посмотрела на отца, но он испуганно отвел взгляд.
Девочка встала и вышла из комнаты. Она поднялась на чердак — летом только там жила — упала на свой матрас и дала волю слезам.
Она уже почти засыпала, когда услышала, что кто-то лезет к ней по лестнице. Она подняла голову, это был отец.
— Ну, как ты тут? На вот, я тебе колбасы принес и хлеба.
Аня села на матрасе, стала жевать. Жевала и плакала.
— Пап, ну скажи, зачем она нам? Зачем? Нам без нее лучше будет! Она злая, не любит никого.
— Ну, что ты говоришь... Никак нам без Тамары. Она и так подвиг совершила, замуж за меня пошла, хоть вас у меня трое. А не будет Тамары, так вас всех в детский дом заберут. Ты же знаешь, я это… выпиваю… а люди-то какие, лишь бы назло сделать.
— Папа, так ты не пей!
— Не могу я, дочка, не пить. Как не пью, так все время маму вижу, а как напьюсь, так и живу вроде… да и как Тамара с тобой обращается, уже не таким страшным кажется… Ты что думаешь, я не замечаю ничего? Вижу все, а от того, что вижу — еще больше напиться хочется.