Вы когда-нибудь задумывались, чем на самом деле пахнет в легендарном кабаре? Не спешите отвечать «шампанским и дорогими духами». Если мы говорим о «Мулен Руж» конца девятнадцатого века, то этот коктейль ароматов сбил бы с ног любого современного туриста. Там пахло потом, дешевым табаком, пролитым алкоголем, пылью кулис и, уж простите за натурализм, человеческой мочой. Да, именно так. Потому что история Луизы Вебер, той самой Ла Гулю, королевы канкана и главной звезды Монмартра, началась не в гримерке с бархатными диванами, а в прачечной. А в те времена, чтобы отстирать белье парижских буржуа, использовали отнюдь не альпийскую свежесть, а аммиак, который добывали самым примитивным, еще древнеримским способом — из мочи. И вот в этом зловонии, среди пара, разъедающего легкие, и тяжелейшего физического труда, рождалась звезда, которой предстояло поставить Париж на уши.
Я часто вижу, как сейчас романтизируют «Прекрасную эпоху».
Ах, Belle Époque, цилиндры, корсеты, галантность. Чушь собачья. Это было время жестокое, циничное и полное контрастов. Пока инженеры возводили Эйфелеву башню, а братья Люмьер крутили ручку синематографа, социальное дно Парижа кипело. Женщина из низшего сословия имела, по сути, два пути: сломать спину на фабрике или в прачечной, где к тридцати годам ты превращалась в старуху, или пойти в танцовщицы. Луиза Вебер выбрала второе. Она воровала платья клиенток, которые приносили их в стирку, и по ночам сбегала танцевать. Вы только вдумайтесь в эту деталь: днем она стирает чужую грязь, а ночью в чужом шелке изображает аристократку духа. В этом вся суть того времени — блеск, украденный у жизни на пару часов.
Когда в 1889 году открылось кабаре «Мулен Руж», это было попадание в десятку.
Жозеф Оллер и Шарль Зидлер — вот кто были настоящие гении маркетинга, а не нынешние пиарщики. Они понимали одну простую вещь: людям нужно место, где можно забыть о морали. Наполеон в своё время придумал загонять пьяниц в специальные заведения, чтобы они не шатались по улицам, а эти двое превратили пьянство и разврат в индустрию. Красная мельница, гигантский бутафорский слон в саду, внутри которого можно было выпить, огни, музыка — это был Диснейленд для взрослых, жаждущих порока.
И публика там собиралась соответствующая.
Я, как историк, всегда умиляюсь рассказам о «богемной атмосфере». Да, там был Тулуз-Лотрек, гениальный коротышка, который рисовал проституток с таким уважением, какого они не видели от своих сутенеров. Но рядом с ним за соседним столиком мог сидеть карманник, сутенер, разорившийся банкир или даже принц Уэльский, будущий король Эдуард VII. Это был уникальный плавильный котел. В Лондоне в это время царила викторианская мораль — там «ночных бабочек» презирали, хотя услугами их пользовались все джентльмены. В России их жалели как падших ангелов. А в Париже? В Париже на них смотрели как на часть меню. Жизнь коротка, завтра может быть война или холера, так давайте пить и веселиться.
Луиза Вебер вписалась в этот балаган идеально.
Она получила прозвище Ла Гулю — «Прожорливая». И дело не только в еде. Она была жадной до жизни. Она подсаживалась к клиентам, выпивала их шампанское, съедала их ужин и опустошала их кошельки. Вульгарная? Безусловно. Хамка? Еще какая. Но именно это и сводило мужчин с ума. Она была живой, настоящей, пахнущей плотью и кровью, а не напудренной куклой. Ее коронный номер — сбить ударом ноги цилиндр с головы зазевавшегося буржуа. Люди платили деньги, чтобы их унизили, и ревели от восторга.
А теперь давайте поговорим о канкане.
Забудьте красивые картинки из голливудских мюзиклов. Настоящий французский канкан того времени — это не танец, это боевое искусство с элементами п#рн#графии. Нижнее белье тогда не сшивали посередине. Когда танцовщица выбрасывала ногу вверх или падала в шпагат, зрители видели всё. Буквально всё. Полиция нравов дежурила в зале, периодически кого-то выводила, но это только подогревало интерес. Ла Гулю пошла дальше всех — она вышила на своих панталонах сердце. Прямо там. И когда она поворачивалась спиной и задирала юбку на голову, зал взрывался.
Но за этим визгом и блеском скрывалась чудовищная цена.
Вы пробовали падать на шпагат с размаху десятки раз за ночь? Это разрывы связок, это разбитые колени, это стертые в кровь ступни. Девушки глушили боль абсентом и м#рфием. Алкоголизм был профессиональным заболеванием, как силикоз у шахтеров. А еще — сифилис. Бич эпохи. Антибиотиков не было. Знаете, как лечили сифилис? Ртутью. Или, что еще страшнее, специально заражали человека малярией, надеясь, что высокая температура убьет бледную трепонему. «Клин клином», как говорится. Чаще всего такое лечение просто добивало пациента. Танцовщицы «Мулен Руж» были расходным материалом. Яркие, дерзкие, они сгорали за несколько лет, и на их место приходили новые прачки, мечтающие о славе.
Луиза Вебер была на вершине шесть лет. Она стала самой высокооплачиваемой артисткой Парижа. Огромные деньги, особняк, любовники, среди которых были и аристократы, и художники. У нее родился сын, которого никто не знал, на кого записать — обычное дело для той среды. Казалось бы, живи и радуйся, откладывай на старость. Но у этих людей нет тормозов. В 1895 году она совершает роковую ошибку. Ей показалось, что она больше, чем «Мулен Руж». Гордыня — страшная вещь. Она уходит из кабаре, чтобы открыть свой собственный балаган.
Представьте себе этот поворот: прима главного кабаре мира решает стать укротительницей хищников. Она вкладывает всё состояние в ярмарочный шатер. Но публика жестока. Им не нужна была Ла Гулю с хлыстом в клетке со львами. Им нужна была Ла Гулю, показывающая панталоны и сбивающая шляпы. Это был провал. Полный, оглушительный крах. Деньги кончились. Муж погиб на войне. Сын умер молодым.
И вот вам финал, который стоит любого греческого эпоса.
1928 год. У ворот сверкающего огнями «Мулен Руж» стоит старая, грузная, нищая женщина. Она продает сигареты и спички проходящим мимо богачам. В этой развалине уже никто не узнает ту самую «Прожорливую», ради которой принцы пересекали Ла-Манш. Она умерла в нищете, забытая всеми.
История «Мулен Руж» — это не про перья и стразы. Это история о том, как беспощадно время и как дорого стоит билет в бессмертие. Луиза Вебер заплатила полную цену. И когда вы в следующий раз увидите красивую картинку с канканом, вспомните о запахе прачечной и старой женщине со спичками. Это и есть настоящая история, без мишуры.
Как вы считаете, стоила ли эта короткая вспышка славы такой страшной расплаты в конце? Или лучше было остаться в прачечной, но прожить спокойную жизнь? Напишите свое мнение в комментариях. И не забудьте поставить лайк и подписаться.
---