Глава 6. Тамара
Начало рассказа ЗДЕСЬ...
Утро выдалось морозным. Первый настоящий заморозок — лужи схватились ледяной коркой, трава побелела от инея.
Михаил проснулся рано, ещё до рассвета. Лежал в темноте, смотрел в потолок, прокручивал в голове план. Слишком много могло пойти не так. Тамара откажется. Охрана заметит. Сейф окажется пустым. Их поймают.
И тогда — что? Исчезнут, как отец тридцать лет назад? Несчастный случай, никаких свидетелей?
Он встал, оделся, вышел на крыльцо. Небо на востоке розовело. Тихо, только петух орал где-то на соседней улице.
Сергей спал в сарае — не захотел возвращаться в дом, где ещё вчера была Наталья. Денис ушёл к себе, в комнату на втором этаже. Михаил остался один.
Он сел на ступеньку, достал телефон. Три пропущенных от Алисы. Одно сообщение: «Пап, ты живой? Позвони».
Набрал номер. Гудки. Потом сонный голос дочери:
— Пап? Ты чего так рано?
— Разбудил?
— Ну да. Семь утра. — Она зевнула. — Как ты там?
— Нормально.
— Врёшь. У тебя голос такой... странный. Что-то случилось?
Михаил помолчал. Что сказать? Что бабушку, возможно, отравили? Что деда убили? Что её отец собирается лезть в сейф к местному криминальному авторитету?
— Всё сложно, — сказал он наконец. — Расскажу, когда вернусь.
— Когда вернёшься?
— Скоро.
— Это ты тоже врёшь. — В голосе Алисы звучала тревога. — Пап, если что-то не так — скажи. Я могу приехать.
— Нет. — Это вырвалось резче, чем он хотел. — Нет, Алис. Не приезжай. Здесь... здесь не место для тебя.
Пауза.
— Ты меня пугаешь.
— Не бойся. Я справлюсь. Просто... будь на связи, хорошо? И если я не позвоню до завтрашнего утра — звони дяде Косте.
Костя Орлов — старый друг, бывший опер. Теперь частный детектив в Москве. Единственный человек, которому Михаил доверял полностью.
— Дяде Косте? — Алиса совсем проснулась. — Пап, что происходит?
— Ничего. Просто на всякий случай. — Он помолчал. — Я тебя люблю, дочь.
— Я тебя тоже. — Голос дрогнул. — Пап, пожалуйста. Будь осторожен.
— Буду.
Он отключился. Посидел ещё минуту, глядя на розовеющее небо. Потом встал и пошёл будить Дениса.
Дом культуры располагался на центральной площади — двухэтажное здание сталинской постройки с колоннами и облупившейся штукатуркой. На фасаде висел выцветший плакат: «Добро пожаловать на День посёлка!» — дата на плакате была трёхлетней давности.
Михаил подошёл к крыльцу в десять утра. Денис остался на углу — наблюдать.
Внутри было пусто и гулко. Пахло пылью и старыми книгами. На стенах — фотографии: выступления самодеятельности, праздники, лица. Многие — молодые, улыбающиеся. Теперь, наверное, уже старики. Или мертвецы.
Из-за двери с табличкой «Директор» доносились голоса. Женский — тихий, усталый. Мужской — грубый, требовательный.
Михаил постучал.
Голоса смолкли. Потом — шаги, дверь открылась.
На пороге стоял мужчина лет сорока — низкий, коренастый, с бычьей шеей и маленькими глазами. Михаил не знал его.
— Чего надо?
— Мне нужно поговорить с Тамарой Ильиничной.
Мужчина окинул его взглядом — оценивающим, подозрительным.
— По какому вопросу?
— По личному.
— Личные вопросы — в нерабочее время. А сейчас...
— Пусти его, Лёша.
Голос из глубины кабинета — женский, негромкий. Мужчина обернулся, потом пожал плечами и отступил в сторону.
Тамара Хромова сидела за столом, заваленным бумагами. Худая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Волосы собраны в неаккуратный пучок, на лице — следы косметики, которая не могла скрыть синяк на скуле.
— Оставь нас, — сказала она мужчине.
— Тамара Ильинична, Валентин Егорыч велел...
— Я знаю, что он велел. Оставь нас.
Мужчина — охранник? соглядатай? — помялся, но вышел. Дверь закрылась.
Тамара указала на стул перед столом.
— Садитесь. Вы — Гущин, да? Младший?
— Да.
— Я помню вас. Вы были мальчишкой, когда уехали. Похожи на отца.
Михаил сел. Посмотрел на женщину перед собой. Пятьдесят пять лет, но выглядела старше. Измученная, потухшая.
— Вы знаете, зачем я пришёл?
— Догадываюсь. — Она усмехнулась криво. — Весь посёлок знает, что вы копаете. Мой муж — тоже. И мой... — пауза, — пасынок.
— Тогда вы понимаете, что я рискую, приходя сюда.
— Понимаю. И вы понимаете, что я рискую, разговаривая с вами.
Тишина. За окном прошла женщина с коляской. Нормальная жизнь, нормальные люди. Которые ничего не знают — или делают вид, что не знают.
— Мне нужна ваша помощь, — сказал Михаил.
— Какая?
— Код от сейфа вашего мужа.
Тамара вздрогнула. Пальцы сжались на краю стола.
— С чего вы решили, что я его знаю?
— Не знаете?
Она молчала. Смотрела на него — настороженно, испуганно. Но было что-то ещё в её глазах. Что-то похожее на надежду.
— Зачем вам сейф?
— Там документы. Доказательства того, что ваш муж делал тридцать лет назад. И того, что делает сейчас.
— И вы думаете, что эти документы... что? Посадят его? Разрушат его бизнес? — Она покачала головой. — Вы не знаете моего мужа. У него везде люди. В полиции, в суде, в администрации района. Даже если вы найдёте что-то — это ничего не изменит.
— Может, изменит. Если выйти на федеральный уровень. Журналисты, Следственный комитет...
— Журналисты? — Тамара засмеялась. Смех был горький, без веселья. — Вы знаете, сколько журналистов приезжало сюда за эти годы? Двое. Один написал хвалебную статью и уехал с конвертом. Второй... — она замолчала.
— Что со вторым?
— Разбился на машине. По дороге в Воронеж. Гололёд.
Михаил сглотнул.
— Я понимаю, что это опасно. Для меня и для вас. Но есть вещи, которые... — он запнулся, подбирая слова. — Мой отец погиб из-за этого. Моя мать тоже. Я не могу просто уехать и забыть.
— А я? — Тамара подалась вперёд. — Что будет со мной, если я вам помогу? Если муж узнает?
— Мы можем вывезти вас. В Москву. У меня есть связи, есть возможности...
— Вывезти. — Она откинулась на спинку стула. — Звучит красиво. А на деле? Куда я пойду? Мне пятьдесят пять лет. Никакой профессии, никаких денег. Всё, что у меня есть — этот кабинет и дом, который принадлежит мужу.
— У вас есть шанс начать заново.
— Заново? В моём возрасте?
Михаил молчал. Он понимал её страх. Тридцать лет в клетке — и вдруг открытая дверь. Страшно выйти. Страшно остаться.
— Послушайте, — сказал он наконец. — Я не буду вас уговаривать. Это ваш выбор. Но подумайте вот о чём: если мы ничего не сделаем — они продолжат. Ваш муж, ваш пасынок. Будут воровать, убивать, запугивать. А вы будете сидеть здесь, в этом кабинете, с синяком на скуле, и делать вид, что всё нормально.
Тамара вздрогнула. Рука машинально потянулась к лицу.
— Он вас бьёт, — продолжил Михаил. — Все знают. И все молчат. Как молчали, когда убили моего отца. Как молчали, когда травили мою мать. Вы хотите молчать до конца жизни?
Тишина.
За дверью раздались шаги — охранник прохаживался по коридору. Ждал.
Тамара встала. Подошла к окну, повернулась спиной.
— Четыре-семь-три-один, — сказала она тихо. — Влево до щелчка, вправо два оборота, влево до упора.
Михаил почувствовал, как отпустило что-то внутри.
— Спасибо.
— Не благодарите. — Она обернулась. Глаза сухие, жёсткие. — Если вас поймают — я от всего откажусь. Скажу, что вы меня запугали. Понимаете?
— Понимаю.
— И ещё. — Она подошла ближе, понизила голос. — Сегодня вечером Валентин уедет на приём к Игорю. Вернётся поздно, пьяный. Это ваш шанс.
— Я знаю.
— Знаете? — Она изучала его лицо. — Тогда знайте ещё кое-что. В сейфе не только документы. Там деньги — много, наличные. И пистолет. Если Валентин узнает, что кто-то лазил...
— Мне нужны только бумаги.
— Хорошо. — Она отступила. — Уходите. И больше не приходите сюда. Никогда.
Михаил встал. У двери обернулся.
— Почему вы мне помогаете? На самом деле?
Тамара молчала долго. Потом сказала — тихо, почти шёпотом:
— Потому что он убил моего ребёнка.
— Что?
— Двадцать лет назад. Я была беременна. Он узнал, что это не его. Ударил. Я упала с лестницы. — Голос ровный, бесцветный. — Мальчик. Семь месяцев. Мёртвый.
Михаил не знал, что сказать. Стоял у двери, чувствуя, как комната сжимается вокруг него.
— Идите, — сказала Тамара. — И сделайте то, что должны. За меня. За вашего отца. За всех, кого эта семья уничтожила.
На улице Михаил глубоко вдохнул. Воздух был холодный, колючий. Хотелось закричать. Или ударить что-нибудь.
Денис ждал на углу.
— Ну что?
— Есть код.
— Она согласилась? — Глаза парня загорелись. — Вот это да. Я думал, облом будет.
Михаил не ответил. Пошёл по улице, Денис — за ним.
— Что она сказала? Что-то не так?
— Всё так. — Михаил остановился, посмотрел на племянника. — Слушай, Денис. Ты уверен, что хочешь в этом участвовать? Это не игра. Если нас поймают...
— Знаю. — Денис сжал кулаки. — Но я не собираюсь всю жизнь работать на ублюдков, которые убили моего деда и бабушку. Хватит.
Михаил кивнул. В этом парне было что-то от его отца — упрямство, честность, готовность идти до конца.
Или глупость. Которая стоила отцу жизни.
— Ладно, — сказал он. — Вечером в семь. У задней стены офиса. Оденься потемнее.
— Понял.
Они разошлись. Михаил пошёл к дому — готовиться. Впереди была долгая ночь.
И он не знал, чем она закончится.