День тянулся бесконечно.
Михаил сидел в комнате, смотрел в окно на серое небо и ждал. Сергей пытался чем-то заняться — ходил по двору, курил, возился в сарае. Но руки не слушались, инструменты падали, и он просто сидел на ящике, глядя в одну точку.
К четырём часам начало темнеть. Ноябрьские сумерки наползали быстро, съедая остатки дня.
Денис пришёл в шесть. В тёмной куртке, в чёрной шапке, натянутой на уши. Лицо сосредоточенное, напряжённое.
— Готовы?
Михаил кивнул. Он переоделся в тёмное, взял фонарик, перчатки. Телефон поставил на беззвучный режим.
— План такой, — Денис разложил на столе листок с нарисованной схемой. — Офис — буквой Г. Главный вход здесь, там сейчас охрана — двое. Зал для переговоров — в правом крыле, на первом этаже. Кабинет старшего Хромова — в левом крыле, второй этаж. Вход через чёрную лестницу, со двора.
— Камеры?
— Две. Одна на парковке, смотрит на ворота. Вторая — в коридоре второго этажа, но угол обзора узкий. Если идти вдоль стены — не заметит.
— Ты уверен?
— Я сам эти камеры проверял каждую смену. Уверен.
Михаил посмотрел на схему. Простой план. Слишком простой.
— А если кто-то выйдет? Охранник, гость?
— Приём начнётся в восемь. До этого все будут заняты подготовкой — накрывать столы, встречать машины. Левое крыло пустое, там только кабинеты. Вечером никого.
— Хорошо. Сергей остаётся здесь?
Брат поднял голову.
— Я пойду с вами.
— Нет. — Михаил покачал головой. — Кто-то должен быть снаружи. Если мы не вернёмся через час — звони по этому номеру.
Он протянул Сергею визитку Кости Орлова.
— Это частный детектив в Москве. Бывший опер. Расскажешь ему всё. Он знает, что делать.
Сергей взял визитку. Руки дрожали.
— Миша...
— Всё будет нормально. — Михаил положил руку ему на плечо. — Мы справимся.
Он не был в этом уверен. Но говорить это вслух не стал.
К офису подошли в половине седьмого.
Здание светилось огнями. На парковке — машины, у входа — люди в костюмах, курили, разговаривали. Подготовка к приёму шла полным ходом.
Михаил и Денис обошли здание с тыла. Здесь было темно, только фонарь у мусорных баков бросал тусклый жёлтый свет. Забор — сетка-рабица, местами порванная. За забором — пустырь, дальше — лес.
— Сюда, — Денис указал на дыру в сетке. — Я её сам сделал, на прошлой неделе. На всякий случай.
Они пролезли через забор. Прижались к стене здания, прошли вдоль неё до чёрного хода. Дверь — железная, с кодовым замком.
Денис набрал код. Щелчок. Дверь открылась.
— Откуда знаешь? — шёпотом спросил Михаил.
— Курил здесь с ребятами. Подсмотрел.
Внутри — лестница, узкая, тёмная. Пахло бетоном и сыростью. Денис включил фонарик, прикрыв его ладонью, чтобы свет не бил в глаза.
Поднялись на второй этаж. Коридор — длинный, с дверями по обе стороны. В конце — камера, красный огонёк мигал в темноте.
— Вдоль стены, — прошептал Денис. — Не поднимай голову.
Они двинулись вперёд. Михаил чувствовал, как колотится сердце. Каждый шаг казался оглушительным в тишине.
Кабинет Хромова — третья дверь справа. Табличка: «В.Е. Хромов, глава администрации».
Дверь была закрыта, но не заперта. Денис толкнул её, и они вошли.
Кабинет был большой, с тяжёлой мебелью. Письменный стол, кожаное кресло, шкафы с папками. На стене — портрет Путина, рядом — грамоты в рамках. Окно выходило на парковку, сквозь жалюзи пробивался свет фонарей.
— Сейф там, — Денис указал на угол за шкафом.
Михаил подошёл. Сейф был старый, советский — серая громадина с круглой ручкой и диском для набора кода. Точно такой, как описывал Денис.
Он присел перед сейфом. Вспомнил слова Тамары: четыре-семь-три-один, влево до щелчка, вправо два оборота, влево до упора.
Рука легла на диск. Холодный металл под пальцами.
Влево. Четыре. Щелчок.
Вправо. Семь. Оборот. Три. Ещё оборот.
Влево. Один. До упора.
Тишина.
Он потянул ручку. Дверца не поддавалась.
— Чёрт, — выдохнул Михаил.
— Что? — Денис подошёл ближе.
— Не открывается.
— Попробуй ещё раз.
Михаил вытер вспотевшие ладони о куртку. Начал сначала. Влево. Четыре. Щелчок — есть. Вправо. Семь... три... Влево. Один.
Потянул ручку.
Дверца открылась.
Внутри — папки. Много папок, толстых, с завязками. Конверты. Пачки денег — тысячные купюры, перетянутые резинками. И пистолет — чёрный, тяжёлый, в кожаной кобуре.
— Бинго, — прошептал Денис.
Михаил начал доставать папки, быстро просматривал. Договоры, акты, протоколы собраний. Даты — девяносто второй, девяносто третий, девяносто четвёртый год.
— Это то, что нам нужно, — сказал он. — Документы по реорганизации совхоза. Списки пайщиков. Смотри — здесь две версии. Одна — официальная, та, что была в архиве. Вторая — черновая, с пометками.
Он показал Денису два листа. На одном — напечатанный список фамилий. На втором — рукописный, с вычеркнутыми строками и пометками на полях.
— Видишь? Карповы — вычеркнуты. Зуевы — вычеркнуты. Потаповы — вычеркнуты. Их просто убрали из списка. А рядом — подпись. «З.Г.» Зинаида Гущина. Твоя бабушка.
Денис смотрел на бумаги. Лицо побледнело.
— Она правда...
— Да. Она была соучастницей. Но это не всё. Смотри сюда.
Михаил достал другую папку. Толстую, с надписью «Земля — 2024».
Внутри — договоры купли-продажи. Земельные участки, сотни гектаров. Покупатель — ООО «Агроинвест», Москва. Продавец — агрохолдинг «Нива». Сумма — двести сорок миллионов рублей.
— Это та сделка, — сказал Михаил. — Та, о которой говорил Игорь. Они продают землю москвичам. Землю, которую украли тридцать лет назад.
— Но если это всплывёт...
— Сделка развалится. Инвесторы узнают, что права собственности сомнительные, что есть обманутые пайщики, которые могут подать в суд. Никто не будет покупать землю с таким шлейфом.
Денис присвистнул.
— Вот почему они так нервничают. Вот почему сожгли архив.
— Именно. — Михаил сложил папки в сумку, которую принёс с собой. — Забираем всё. Потом разберёмся.
Он уже застёгивал сумку, когда услышал.
Шаги. В коридоре. Приближаются.
Денис замер. Глаза — широко раскрытые, испуганные.
— Кто-то идёт, — одними губами произнёс Михаил.
Они метнулись к окну. Но окно выходило на парковку — прыгать со второго этажа на виду у всех?
Шаги остановились у двери.
Голос — мужской, грубый:
— Валентин Егорыч, вы здесь?
Пауза. Потом — стук. Раз, другой.
Михаил и Денис стояли за шкафом, не дыша. Сейф — открытый, пустой — торчал в углу.
Ручка двери повернулась.
Дверь открылась.
На пороге — охранник. Тот самый, широколицый, со сломанным носом. Который вчера привёз Михаила к Игорю.
Секунда.
Охранник увидел открытый сейф. Увидел сумку в руках Михаила. Увидел Дениса.
— Ах ты ж...
Он потянулся к рации на поясе.
Денис прыгнул первым.
Врезался в охранника всем телом, сбил с ног. Они покатились по полу, рация отлетела в сторону. Охранник был тяжелее, сильнее — перевернул Дениса, замахнулся кулаком.
Михаил схватил со стола тяжёлое пресс-папье — бронзовый медведь на подставке — и ударил охранника по затылку.
Глухой звук. Тело обмякло, повалилось на бок.
Денис выполз из-под него, тяжело дыша.
— Живой? — спросил Михаил.
— Живой. — Денис потрогал разбитую губу. — Он?
Михаил наклонился к охраннику. Пульс был — слабый, но ровный.
— Тоже живой. Но ненадолго будет без сознания. Нужно уходить.
Они выскочили в коридор. Бегом — к чёрной лестнице, вниз, к двери.
Во дворе — тихо. Свет из окон, голоса вдалеке. Никто не заметил.
Через дыру в заборе, через пустырь, к лесу.
Бежали, не оглядываясь. Сумка с документами била Михаила по боку.
Только когда деревья сомкнулись над головой, они остановились. Согнулись, хватая воздух ртом.
— Получилось, — выдохнул Денис. — Чёрт, получилось.
Михаил не ответил. Сердце колотилось, в ушах шумело.
Да, получилось. Но охранник очнётся. Расскажет. И тогда...
— Нужно уходить из посёлка, — сказал он. — Сегодня. Сейчас.
— Куда?
— В Воронеж. К журналистам, в Следственный комитет. Куда угодно, только не здесь.
Денис кивнул.
Они двинулись через лес — к дороге, к дому, к машине Сергея.
За спиной, в посёлке, взвыла сирена.