Развитие творческого пути белорусской группы Красные Звёзды в 90е шло по нарастающей высокими темпами. Появившись в 1993 году и начавшись как одно из многих подражаний Гражданской Обороне, группа довольно быстро показала себя как самобытную и яркую, не имеющую аналогов на постсоветской сцене.
Если первые альбомы (1994 – 1995 гг.) были сделаны в характерной для сибирского панка манере, то при записи трилогии «Страна чудес» (1996) Красные Звёзды постепенно нашли свою уникальную манеру исполнения, свои стиль, слог, поэтическую вселенную. Группа профессионализировалась и в итоге зазвучала так, как не звучал в тогдашнем андеграунде никто (да и среди широко известных рокеров мало кто мог сравниться).
Идеологически, будучи вдохновлёнными событиями октября 1993 года и последовавшей за ними акцией «Русский Прорыв», Красные Звёзды надолго стали рупором национал-коммунистической сцены и в России, и в Белоруссии. Группу с упоением слушали и левые, и правые радикалы. Сочинительский и исполнительский талант, которого не нашлось у остальных политически заряженных групп, делали этот материал поистине взрывоопасным.
Изданный на кассете альбом «Русский Порядок» (1997) разошёлся рекордным для этой сцены тиражом (порядка 70 тыс. экземпляров). Случались концерты в разных городах, аудитория росла. Казалось, что у группы есть всё, чтобы возглавить новую культурную революцию (а, может, и не только культурную) и подхватить знамя главных рок-радикалов бывшего СССР у тогда уже уставшего и плавно начавшего отходить от политики Егора Летова.
Однако именно конец 90х стал концом Красных Звёзд в их прежнем, легендарном виде. Группу стали сотрясать сложности организационного характера. Музыкантов постигло разочарование в их тогдашнем окружении, а также в том политическом движении, частью которого их было принято считать. Впрочем, есть вероятность, что те идеи, которые продвигались в песнях, были не искренними убеждениями авторов, а частью художественного пространства и постмодернистской игрой, к которой музыканты не относились всерьёз.
В интервью 2001 года, данном белорусской «Музыкальной газете», Владимир Селиванов и Евгений Белов описывали события тех лет так:
«Селиванов: Грубо говоря, нас подставили все. Все те, кто нас окружал, все те, кому мы верили, вся реальность. Это был очень сильный удар и для меня, и для Белова.
КРАСНЫЕ ЗВЕЗДЫ изначально была группой, вокруг которой никогда не было все хорошо и мирно. Она была окружена совершенно немыслимыми какими-то личностями, тут были люди, занимающиеся политикой на разных уровнях, люди какого-то религиозного плана... Я не хочу о них ничего говорить плохого, тем не менее, это были не те люди, которые должны были быть возле рок-группы. Но в силу наших каких-то экстремальных взглядов сложилось все так. И мы не сразу прочувствовали эту ситуацию... А когда мы поняли, что наше окружение не есть окружение нежное и ласковое, то, конечно, это было ударом по психике. "Смершевы песенки", "Остопиз...", Летов, "Русский прорыв" были своими, все были вместе, совместные концерты, а потом раз, и оказалось, что все мы друг другу чужие, и те, кого к нам причисляли – коммунисты, баркашовцы из РНЕ, скинхэды, "футболисты" – оказались совершенно не наши люди. Да и все эти экстремалы были экстремалами лишь на словах, а пойти побить окна на машине, просто так, из хулиганских побуждений, из чувства протеста там какого-то, никто из них не был способен.
Белов: Они просто нами пользовались.
Селиванов: А когда в жизни группы наступил трудный переломный момент, никто из них нас не поддержал. И тогда мы стали сомневаться, а есть ли у нас поклонники на самом деле?»
В 1999 году, под влиянием этих деструктивных тенденций, в преддверии распада и был записан альбом «Чума», о котором далее пойдёт речь.
«Селиванов: Последний альбом, например, "Чума", еще не выпущенный, я записывал в состоянии сильнейшего психологического стресса, когда на меня все давили, все чего-то хотели, в том числе, наш директор, у которого на тот момент у самого сдвинулась "крыша"».
В техническом, исполнительском плане альбом является вершиной деятельности группы за прошедшие с момента её появления 5 лет. Пройденный путь действительно поражает. От неумения играть – к сложным партиям и аранжировкам; от кустарных грязных записей – к профессионально выстроенному звучанию; от утробного зычного пения «под Летова» – к свободному и раскованному вокалу, который при желании мог бы стоять в одном ряду с лучшими образцами советской эстрады. Сочетание панкрока, хард-рока и советской песни, ставшее фирменным стилем Красных Звезд в 90е, доведено до совершенства.
Со стороны может показаться, что группа расцвела. Но если брать содержание альбома, налицо ощущение болезненности материала и тяжести, с которой делались эти песни. В шестерёнки отлаженного механизма попал камень, и механизм – блестящий, смазанный, отточенный, подогнанный с максимальной точностью – стал рушиться изнутри. Национал-революционный порыв Красных Звёзд 90х перешёл в отрицание самого себя.
На обложке слушателя встречает крайне неприглядная чёрно-белая фотография. Поиск в доступных источниках выдаёт фотоработу Андерса Петерсена, прославившегося съёмкой обитателей социального дна, притонов и других малоприятных мест. Якобы фотография называется «Ни любви, ни славы». И сама фотография, и это её название подходят для раскрытия настроения и общей линии альбома.
ЗАВТРА. Старая пьеса на стихи Владимира Ареховского (автор ряда текстов Красных Звёзд, а также самостоятельный автор-исполнитель, работавший как сольно, так и в составе белорусских команд Северное Сияние, Нюрнберг). Песня написана под впечатлениями от трагических событий октября 1993 года, «Русского Прорыва» (1994), само её название отсылает в т.ч. к оппозиционной газете «Завтра». Текст – ощущение погрома, поражения и последовавшего за ними безвременья, и при этом – надежды на то, что новые поколения смогут восстановить справедливость и принести возмездие врагам Родины.
Впервые выпущенная в довольно сыром виде на альбоме «Красное колесо» (1995), она часто звучала на концертах, но не получала достойного студийного воплощения. Здесь, наконец, это удалось – песня своей мощью превосходно открывает альбом.
СТАРИК И СМЕРТЬ. Песня на юношеские стихи Иосифа Джугашвили (1896 год), впоследствии известного всему миру под фамилией Сталин.
Собственно, большинство источников содержат этот стих не в таком переводе и с другим названием (не «Старик и смерть», а «Старец Ниника»). Тем не менее, содержание обоих переводов не позволяет сомневаться в том, что речь идёт об одном и том же произведении. Автора и источник перевода, взятого за основу Красными Звёздами, мне найти не удалось.
Стих изначально написан на грузинском языке, и перевод, взятый для песни, грешит нарушениями ритма. Но в песне вся эта кособокость исчезает. Музыканты КЗ (в т.ч. Белов, написавший музыку к этой песне) – мастера, способные заставить звучать даже самый, казалось бы, немузыкальный стих (как и в случаях, например, с Маяковским). Так и здесь – полное ощущение того, что музыка и текст созданы специально друг для друга, и всё это отлично укладывается в общую творческую концепцию Звёзд. Если не знать об авторе стихотворения, можно подумать, что оно создано самим Селивановым.
Из оригинального стихотворения убраны две строфы, смягчающие текст. Такая редакция не искажает его смысл, при этом добавляет мрачности, пронзительности и духа сопротивления. Оригинальный стих – сочувствие к старости, улыбка старика, услышавшего песню тружеников; пьеса Красных Звёзд – настоящая победа над смертью, превозмогающая боль и немощь.
НАШ МАРШ. Как раз отличный пример того, как немузыкальный стих с рваным ритмом, характерным для изначального автора, превращается в гармоничную песню. Стихотворение Владимира Маяковского (1917 г.), к которому Селиванов питал особенное расположение как к трибуну революции. Песня неоднократно звучала на концертах и была настоящим боевиком, а на альбоме, разогнанная и усиленная женским хором, стала поистине ураганной.
НАДО РАСТИ. Ещё одна динамичная, довольно тяжёлая пьеса о борьбе, нежелании смиряться с поражением и смертью и о преодолении. Строки вроде «грязь на подошвах солдатских сапог» вкупе с характерным ритмом действительно рисуют в воображении картины воинов, бегущих в атаку – может, гибельную на данный момент, но непобедимую в вечности.
ЛЮБОВЬ. Старая вещь, ранее вошедшая в альбом «Смершевы песенки» (1996 г.) под названием «Баррикадная любовь», здесь же доведённая до наилучшего вида. Тогда, в 1996 году аранжировки делались в узких рамках возможного, а Селиванов пел, как бы стесняясь своего голоса и подражая Летову – здесь все разошлись, развернулись и доказали, что от подражания ГО не осталось и следа, а группа завоевала своё уникальное место в истории рока. Текст – один из лучших в творчестве Селиванова. Побеждающая ужас случившегося любовь к Родине, воплощённой в женском образе – эта любовь действительно умирает последней.