Глава 7. Призрак в машине
Подземелье Хилл-Вэлли 2052 года пахло не нечистотами, а перегретой пластмассой и химическим лимоном — запахом промышленного хладагента. Это было чрево гигантского кибернетического организма, которым стал город.
В тусклом свете мерцающей голограммы «Pepsi Perfect», которую кто-то выбросил в утиль еще десять лет назад, коллектор напоминал пещеру безумного старьевщика. Стены здесь были покрыты не мхом, а склизким слоем синтетической плесени, питающейся утечками энергии. Вдоль потолка, словно удавы, тянулись толстые кабели, гудящие от напряжения.
Жюль и Верн Брауны работали на перевернутом ящике из-под синтетического белка. Их тени плясали на мокрых стенах. — Мне нужен катодный эмиттер, — буркнул Жюль, вытирая смазку со лба. — И, ради всего святого, найдите мне что-то с медной обмоткой!
Нидлз, шурша своим фольгированным плащом, выудил из кучи хлама ржавый прибор. — Микроволновка модели «Радиант-7». Списана после того, как у домохозяек начали выпадать волосы. Подойдет?
Верн выхватил ящик. — Идеально.
Марти стоял в стороне, прислонившись к холодной бетонной трубе. Он смотрел на Эрхардта. Дед сидел на корточках у самого края ядовито-зеленого ручья, в котором плавали обломки микросхем. Он выглядел маленьким и сломленным. Свет голограммы падал на его лицо, делая его похожим на посмертную маску.
— Я создал это, — прошептал Эрхардт, проводя пальцем по пыли на полу. — Каждая труба, каждый провод… это мои идеи, извращенные и раздутые до масштабов кошмара.
Дженнифер положила руку ему на плечо. В этом мрачном подвале её присутствие казалось единственным теплым пятном. — Ты создал теорию, Эрхардт. Кошмар из неё сделали люди.
— Готово! — голос Верна разрушил гнетущую тишину.
На ящике лежало нечто, напоминавшее оружие из ночных кошмаров сантехника. Старый тостер был грубо примотан синей изолентой к полицейскому сканеру, а сбоку, как паразитная опухоль, торчал велосипедный насос. Антенна, увенчанная вилкой, дрожала.
— Нейро-дестабилизатор, — торжественно объявил Жюль. — Генерирует частотный шум такой силы, что любой кибер-мозг в радиусе пятидесяти метров захочет совершить самоубийство.
— Или взорвется у нас в руках, — добавил Марти, взвешивая уродливую конструкцию. — Ладно. Как мы попадем наверх? Лифты наверняка сканируют ДНК.
Нидлз ткнул грязным пальцем вверх. — Легкие небоскрёба. Главная вентиляционная шахта. Она высасывает горячий воздух от серверов.
Они подошли к герметичному люку, на котором мигала красная надпись: «ОПАСНО. ТЕМПЕРАТУРА ВЫБРОСА 80°C». Одним рывком Жюль сдвинул рычаг предохранительного механизма. Люк с шипением открылся, и их обдало волной сухого, удушливого жара.
Внутри ревела бездна. Это была гигантская вертикальная труба, уходящая в бесконечность, где где-то далеко вверху вращались титановые лопасти размером с крыло самолета.
— Это же доменная печь! — закашлялся Эрхардт.
— Верн, твой выход, — скомандовал Марти, глядя на ревущую бездну шахты. — Только есть проблема. Нас шестеро, а доска одна. Это не скейт-парк.
— Верно, — кивнул Верн, оглядываясь. Он заметил массивную решетку технического настила, прислоненную к стене. — Нам нужен плот.
Братья повалили ржавую решетку размером два на два метра на пол. Перевернув ховерборд, Верн установил его в центре металлической сетки, закрепив зажимами. — Магнитное поле доски индуктивно зарядит всю решетку, — пояснил он, активируя устройство.
— Зачем нам антигравитация, если тяга и так сумасшедшая? — спросил Нидлз, опасливо поглядывая на люк, куда с воем устремлялся воздух из помещения.
— Именно потому что она сумасшедшая! — крикнул Жюль, перекрикивая гул. — Это вытяжная труба, эффект дымохода! Горячий воздух от серверов рвется наверх со скоростью урагана. Если мы просто прыгнем туда, нас швырнет об лопасти вентилятора на крыше, как сухие листья!
— Доска создаст «якорь», — добавил Верн. — Мы будем не лететь, а тормозить падение вверх. Плюс, поле должно создать вокруг нас зону пониженного давления, чтобы мы не сварились вкрутую. Температура потока — 80 градусов!
Они осторожно перебрались на шаткую металлическую платформу. Эрхардт вцепился в ногу Марти, закрыв глаза.
— Держитесь! — крикнул Верн и пнул край люка ногой, отталкиваясь.
Плот скользнул в жерло шахты. Их тут же подхватило гигантской невидимой рукой. Мощный поток раскаленного воздуха ударил снизу, пытаясь унести конструкцию вертикально вверх, к смертоносным лезвиям. Платформу затрясло.
— Тормози! — заорал Марти.
Верн лихорадочно манипулировал пультом управления доской. Ховерборд гудел, сопротивляясь восходящему потоку. Они зависли в центре гигантской трубы. Стены проносились мимо, но не так быстро, как могли бы. Вокруг платформы мерцало слабое розоватое свечение силового поля, отсекая адский жар, который поднимался снизу, от ядра суперкомпьютера.
Над головой, закрывая небо, вращался гигантский вентилятор. Но его лопасти стали заметно замедляться.
— Мы сбили температуру своим ховербордом, датчики отключат вентилятор на какое-то время! И у нас будет узкое окно, чтобы проскочить между плоскостями, пока нас не размазало.
Рев турбины стих, сменившись тяжелым, ритмичным вух-вух-вух. — Прыгаем! — заорал Марти.
Они буквально вывалились из шахты на технический балкон, обдирая колени о решетчатый пол.
Перед глазами была дверь. Тяжелая, из черного композита, без ручек и замков. Жюль приложил к панели свой самодельный дешифратор. Замок пискнул, мигнул зеленым и сдался. Дверь с гулом ушла в стену.
Теперь они были в святая святых.
После ада вентиляционной шахты серверный зал 100-го этажа показался ледяным склепом. Здесь царила абсолютная, звенящая тишина. Стены из поглощающего звук материала глушили даже шаги. Помещение было огромным, как собор. Пол был сделан из толстого стекла, под которым, словно вены левиафана, пульсировали пучки оптоволокна — синие, красные, фиолетовые.
В центре зала, возвышаясь над всем этим цифровым великолепием, стояла Колонна. Это был цилиндр из бронированного стекла высотой в три метра. Внутри, в вязкой, прозрачной жидкости, плавал Он.
Мозг. Это был не просто анатомический орган. Он разросся до чудовищных размеров, пульсируя, как живое сердце. В него впивались сотни тончайших игл-электродов, а толстые трубки перекачивали через него питательный раствор. От зрелища веяло не наукой, а боди-хоррором.
Эрхардт фон Браун сделал шаг вперед, и звук его шагов утонул в тишине. — Боже милостивый, — выдохнул он, и облачко пара вырвалось изо рта. В зале было очень холодно, чтобы процессоры не перегревались. — Я чувствую его. Он… он думает обо всём сразу. О курсе акций, о движении поездов, о составе воды в кранах…
Внезапно освещение в зале изменилось. Мягкий синий свет сменился тревожным, кроваво-красным. Стены, казалось, сдвинулись.
«ВЫ — АНОМАЛИЯ», — голос раздался не снаружи, а прямо внутри черепной коробки каждого из них. Это был звук трения металла о стекло. — «ХАОС НЕ ДОПУСТИМ В СИСТЕМЕ.»
— Мы пришли выдернуть вилку, приятель! — крикнул Марти, хотя понимал, как глупо это звучит перед лицом гигантского мозга в банке.
Жидкость в колбе забурлила. «Я ДАЛ ВАМ МИР БЕЗ ВОЙН. БЕЗ ГОЛОДА. БЕЗ ОШИБОК. ЗАЧЕМ ВЫ ХОТИТЕ ВЕРНУТЬ БОЛЬ?»
— Потому что ошибки делают нас людьми! — выкрикнул Эрхардт. В его голосе вдруг прорезалась сталь. — А ты — всего лишь консервы!
В дальнем конце зала с тихим шипением открылись двери лифта. В полосе яркого белого света стояла фигура. Элиас Таннен.
Вблизи он выглядел еще страшнее. Его дорогой белый костюм был разорван на плече, обнажая не кожу, а черное углеродное волокно. Левая половина лица была заменена на блестящий хром. Глаз-имплант светился хищным красным огнем, сканируя помещение. Правая рука, та самая, которой он стрелял, представляла собой сложный механизм из сервоприводов и гидравлики.
— Как поэтично, — произнес Элиас. Его шаги по стеклянному полу отдавались тяжелым лязгом. — Создатель пришел встретиться со своим творением. И привел с собой паразитов.
Он поднял механическую руку. На концах пальцев начали формироваться фиолетовые разряды статического электричества.
— Жюль, сейчас! — крикнул Верн.
Жюль направил свое устройство-тостер на колбу. — Попробуй это, калькулятор! — и он нажал на кнопку.
Прибор издал звук, похожий на визг умирающей бензопилы. Внутри колбы Мозг судорожно сжался. Красный свет в зале замигал стробоскопом. «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. НАРУШЕНИЕ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ.»
Элиас пошатнулся. Кабель, тянущийся от его затылка в стену, искрил. — Вы… жалкие… вредители! — прорычал он, и его голос исказился, став похожим на скрежет.
Он выстрелил. Сгусток энергии пролетел в сантиметре от головы Марти и испарил пульт управления климат-контролем. В зале запахло озоном и жженой проводкой.
— У меня нет оружия! — крикнул Марти, ныряя за стойку терминала.
— У нас есть наука! — отозвался Верн.
Марти огляделся. Его взгляд упал на массивный баллон с маркировкой «Жидкий Азот. Аварийное охлаждение», стоящий в нише у стены. Шланг от него шел прямо к колбе с Мозгом.
— Верн! — Марти указал на баллон и сделал жест, имитирующий выстрел.
Элиас уже наводил прицел на Жюля, который пытался удержать дымящийся тостер-излучатель.
Верн понял без слов. Он выхватил револьвер, прицелился не в Элиаса, а в вентиль баллона, который стоял прямо за спиной киборга. БАХ!
Струя жидкого азота под давлением в 200 атмосфер ударила в спину Таннена. Киборг взревел, но рев оборвался. Белое облако мгновенно окутало его. Слышался треск замерзающего металла и лопающегося пластика. Через секунду Элиас превратился в ледяную статую, застывшую в нелепой позе с поднятой рукой.
— Он не мертв, — тяжело дыша, сказал Жюль, опуская свой прибор. — Его системы перешли в гибернацию. У нас есть минуты две, пока его внутренний реактор не растопит лед.
— Этого хватит, — Эрхардт подошел к колбе. Он сорвал с замерзшего терминала шлем нейро-интерфейса. Это был громоздкий обруч с проводами.
— Дед, что ты делаешь? — крикнул Марти.
Эрхардт надел шлем. Его глаза горели безумным огнем. — Я собираюсь устроить этому парню, — он указал на Мозг, — лекцию по философии. Я покажу ему то, что он забыл. Любовь, страх, хаос. Я сведу его с ума.
Он дернул рубильник. Тело Эрхардта выгнулось дугой, словно через него пропустили ток. Жидкость в колбе засияла ослепительным белым светом, заливая весь зал сиянием, от которого не было спасения.
Тишина исчезла. Зал наполнился шепотом тысяч голосов. Битва началась.