Глава 3. Блюз для Таннена
Поездка не была похожа на увеселительную прогулку. В салоне «Паккарда» пахло сырой шерстью, табаком и оружейным маслом. Громила за рулем — его звали Лука — то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, и взгляд у него был, как у мясника, оценивающего тушу.
— А вы, ребята, не больно-то похожи на джазменов, — прохрипел Лука, сворачивая в темный переулок, заваленный мусорными баками. — Инструментов маловато. Где контрабас? Где труба?
— Мы… минималисты, — быстро ответил Марти, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Новый стиль. Авангард.
— Авангард, — сплюнул Лука. — Босс не любит умных слов. Босс любит, чтобы было громко и весело. Предыдущие ребята из «Весёлых червей» оказались слишком болтливыми. Теперь они кормят рыб на дне озера. Надеюсь, вы играете лучше, чем плаваете.
Марти и Дженнифер переглянулись. «Счастливое совпадение» стремительно превращалось в смертельную ловушку.
Машина резко затормозила у неприметной стальной двери в стене кирпичного склада. Никаких вывесок. Только маленькое окошко-бойница. Лука вышел и постучал условным стуком. Дверь лязгнула.
— Внутри не дергаться, — предупредил он, подталкивая Жюля стволом кольта, спрятанного под пиджаком. — И без фокусов. У Кида сегодня важная встреча, он нервный. Если музыка ему не понравится — я лично прострелю вам колени.
Они спустились по крутой лестнице в подвал. Воздух здесь был таким густым от сигаретного дыма, что его можно было резать ножом. Играл патефон, но его почти заглушал гул голосов, звон бокалов и женский смех, в котором слышалось больше истерики, чем веселья.
Это был «Спикизи» — подпольный бар. За столиками сидели мужчины в дорогих костюмах и с очень плохими лицами. Девушки в платьях с бахромой разносили подносы с мутным пойлом.
Лука протащил их через зал прямо к крошечной сцене в углу. — У вас пять минут на настройку. Инструменты вон там, остались от прошлых жмуриков.
На сцене, сиротливо прислоненная к стулу, стояла гитара. Старая акустическая «Gibson L-5». Рядом валялся помятый тромбон и расстроенное пианино, крышка которого была прожжена сигаретами.
— Марти, — прошептала Дженнифер, оглядывая зал. — У нас проблема. Мы здесь заперты. На входе два амбала с дробовиками.
— У нас другая проблема, мам, — тихо сказал Верн, незаметно проверяя свой высокотехнологичный револьвер под плащом. — Мы приехали спасать деда в Патентное бюро. А мы сидим в притоне мафии на другом конце города. Мы теряем время.
— Нет, — вдруг сказал Жюль. Он поправил очки и кивнул в сторону VIP-ложи, отделенной от общего зала бархатным канатом. — Мы как раз вовремя. Смотрите.
Марти проследил за его взглядом и похолодел.
За центральным столиком сидел человек. Даже со спины он казался огромным. Широкие плечи обтягивал полосатый костюм, на пальце сверкал массивный перстень. Рядом с ним, вжавшись в стул, сидел щуплый мужчина в очках и с нелепыми усами. Он судорожно прижимал к груди кожаную папку.
— Это он, — выдохнул Жюль. — Эрхардт фон Браун. Наш дед.
— А рядом с ним… — Марти прищурился.
Громила в полосатом костюме повернулся, чтобы взять бокал. Лицо было знакомым до боли. Те же грубые черты, тот же тяжелый подбородок, тот же взгляд, лишенный сострадания. Это была точная копия Биффа Таннена, только этот человек не выглядел глупым школьным хулиганом. В его глазах был лед. Это был убийца. Альфонс «Кид» Таннен.
Кид что-то сказал Эрхардту и положил на стол перед ним тяжелый пистолет. Эрхардт затрясся.
— Твою же дивизию, — прошептал Марти. — Он не поехал в бюро. Он притащил деда сюда, чтобы тот переписал патент прямо здесь.
— Эй, музыканты! — гаркнул Лука из зала. — Чего затихли? Играйте! Босс хочет атмосферы для переговоров!
— Что нам делать? — спросила Дженнифер, сжав сумочку так, что побелели костяшки. — Если мы начнем перестрелку, деда убьют первым.
Марти посмотрел на гитару. Потом на своих спутников. — План такой. Я тяну время. Вы трое ищете способ вырубить свет или устроить диверсию. Верн, у тебя есть дымовые шашки или что-то вроде того?
— Обижаешь, дядя Марти, — ухмыльнулся Верн. — У меня в каблуке мини-эми-генератор. Но ему нужно время на зарядку. Минут десять.
— Десять минут, — кивнул Марти. Он взял гитару. Гриф был липким, струны ржавыми. Это был не его любимый электрический стратокастер. Это было дрова. — Ладно. Десять минут позора или смерть. Поехали.
Он вышел к микрофону. Стойка шаталась. — Добрый вечер, Чикаго! — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы… э-э… «Хромые Утки». И мы хотим сыграть для вас что-то… душевное.
Зал затих. Несколько бандитов развернулись к сцене с тяжелыми взглядами. Кид Таннен поднял глаза от стола. Он смотрел прямо на Марти. В этом взгляде не было узнавания, только раздражение. — Играй, клоун. И чтобы без фальши. Я ненавижу фальшь.
Марти сглотнул. Его пальцы легли на лады. Он не знал джазовых стандартов 20-х. Он был рокером. Но музыка есть музыка. Он ударил по струнам, извлекая тягучий, грязный блюзовый аккорд. Ми минор. Самый грустный аккорд на свете.
— Woke up this morning… — прохрипел он в микрофон, подражая старым блюзменам, которых слушал в детстве.
Верн нашел пустой деревянный ящик и начал ритмично бить по нему ногой, создавая тяжелый, глухой бит. Жюль, к удивлению всех, сел за расстроенное пианино и выдал простую, но мрачную басовую линию.
Это не был веселый чарльстон, который здесь привыкли слышать. Это был тяжелый, тягучий дельта-блюз, предвестник рока. Бандиты переглянулись. Кто-то потянулся к кобуре.
Но Кид Таннен вдруг поднял руку, останавливая своих людей. Он откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Эрхардта. — Продолжайте, — бросил он. — Это подходит. Это звучит, как реквием. Подписывай бумаги, немец. Или следующая песня будет играть в твою честь.
Марти играл, чувствуя, как ржавые струны режут пальцы в кровь. Он видел, как Эрхардт дрожащей рукой берет перо. — Верн, — прошипел Марти сквозь зубы, не прерывая пения. — Сколько там твоему генератору осталось?
— Шесть минут, — так же тихо ответил Верн, выбивая ритм. — Нам нужно чудо, Марти. Дед сейчас подпишет.
И в этот момент дверь в подвал с грохотом распахнулась. В клуб ворвалась не полиция. В клуб вошла женщина. Высокая, в алом платье, с белым боа. За ней следовали двое парней с автоматами Томпсона.
Кид Таннен медленно встал, и его лицо исказила гримаса ярости. — Лоррейн? — прошептал Марти, чуть не уронив гитару. — Какого черта?!
Женщина повернулась. Это была не Лоррейн. Это была её бабушка — или прабабушка? — но сходство было пугающим. Те же глаза, та же упрямая линия рта. Только в руках она держала не поднос с печеньем, а обрез дробовика.
— Кид! — крикнула она так, что заглушила музыку. — Ты украл мой груз виски! Я пришла забрать своё. Или выжечь эту крысиную нору дотла.
В зале повисла тишина. Щелкнули десятки предохранителей. Марти замер. Пасьянс сложился самым худшим образом из возможных. Теперь они были не просто на переговорах. Они были в центре мафиозной войны.
— Три минуты до заряда, — с ужасом прошептал Верн. — Марти, играй громче. Сейчас начнется ад.